Метаморфозы

      Снежная зима в этом году почти замела двор пятиэтажного дома-интерната на окраине города. Через неделю весь мир будет праздновать наступление Нового года, но вряд ли где ещё его ждут с таким же нетерпением, как в небольшой угловой комнатушке на последнем этаже. Ведь этот день символизирует мое освобождение от неестественной и неожиданной роли.       Всё началось, когда мне было десять лет. Тогда это было даже забавно, но чем старше я становился, тем сильнее тяготил меня этот подарок судьбы на один месяц. Не радовали ни наряженная ёлка, ни новогодние гимны под окном, распеваемые доморощенными хорами, ни даже ежегодные юмористические передачи. А кому понравится на один месяц в году становиться женской особью, со всеми присущими этому полу заскоками и сварливостью?!       В тот день я поначалу испугался, когда проснулся утром и, по обыкновению поздоровавшись со своим отражением, услышал… задорный девчоночий голос! Потом обрадовался, так как с каждым днем всё больше превращался в озорную девчонку. Выпрямлялась спина, исчезали морщины, отрастали волосы, движения становились всё более свободными.       О, тогда я был согласен на всё, даже остаться таким навсегда. Вы ведь не рождались старым сморщенным стариком — вам не понять. А тут словно дар небес — молодость, та самая, что должна быть по документам. Увы, счастье оказалось недолгим.       Утром первого января я снова увидел в зеркале маленького старика — себя! А я уже было привык быть девчонкой за этот месяц. До сих пор помню, как в новогоднюю ночь меня до интерната провожали пять молодых кавалеров, с которыми мы взрывали хлопушки, увлеченно кидались снежками, лазали на главной площади на ёлку за красивыми шарами. Все те озорства, что творят дети в новогоднюю ночь.       И как же тяжело мне было потом, когда они несколько дней приходили и искали Бенни, то есть меня. Ах да, я не представился, меня зовут Бенджамин Баттон. Для всех в интернате я просто Бенно, а в тот необычный месяц — хохотушка Бенни.

***

      После случившегося я ждал чуда каждый декабрь, но только через десять лет это повторилось вновь, и снова я надеялся, что это уж точно навсегда. Тайком пробираясь в комнаты девушек нашего интерната, я рылся в чужих шкафах, подбирая себе одежду на этот месяц и предвкушая очередное приключение на новогодние праздники.       Я даже набрался смелости заявиться на бал-маскарад в соседней школе. Наверное, из чувства азарта я увел самого популярного парня от конкуренток в укромный закуток под лестницей. Совсем не ожидал, что он захочет меня проводить и будет выпрашивать номер телефона.       Однако Золушки из меня не вышло, никакой принц не искал меня с хрустальной туфелькой. Утром после встречи Нового года я проснулся самим собой, прекрасно помня мой первый поцелуй, пусть и с парнем. Даже сейчас пощипывает губы ощущение легкого морозца. Насколько мне было сейчас стыдно за произошедшее, настолько же вчера нравилось всё происходящее. Тогда я не испытывал никаких мук совести — «девушки любой каприз» — избитая, но по-своему верная фраза. Прости, мой вчерашний кавалер, за эту жестокость жизни. Прости, что мы никогда не встретимся больше.

***

      Последующие десять лет прошли незаметно, я лишь становился моложе и моложе, начиная забывать, как же выглядели морщины на моем лице после рождения.       Мой тридцатый Новый год. Наверное, это был самый мучительный праздник для меня. Сидя в снятом на месяц гостиничном номере и разглядывая убогие обои, я словно наяву видел, как дома за праздничным столом грустит моя жена Дейзи и заплаканными глазами поглядывает в окно. Ждёт мужа из командировки, который явится лишь утром, а не к столу, как уверяет (нагло лжёт) в СМС-ках. Но лучше представлять эти грустные ожидающие глаза, чем по телефону рассказывать нереальную правду… грудным женским голосом!       Это время я провёл в полном одиночестве в полутемной комнате, лишь изредка выбегая в ближайший супермаркет за продуктами. Попытавшись в первый же вечер поужинать в находящемся рядом кафе, понял, что блондинке с хорошей фигурой не дадут остаться одной в эти праздничные дни. Некоторые мужчины были не просто настойчивы, а даже весьма наглы в своих попытках познакомиться.

***

      Я не виню Дейзи в нашем расставании, благодарен ей за всё то счастливое время, что она мне подарила, и за нашу красавицу дочь. Вряд ли сейчас они узнают своего мужа и отца в этой сорокалетней женщине, любующейся ими через большие окна танцевальной студии. Непрошеная, неожиданная слеза катится по начинающей увядать коже. Я поднимаю руку, чтобы стереть её, когда чувствую рядом чьё-то молчаливое присутствие.       Девчушка чуть старше моей дочери внимательно смотрит на меня, не решаясь заговорить. Улыбнувшись ей сквозь слезы, роюсь в сумочке, чтобы угостить конфетой или золотым орешком, когда она произносит:       — Тётенька, не надо плакать. Вы у Санты попросите, и он поможет Вам. Санта может всё-всё-всё!       Эта детская искренняя и наивная вера маленького человечка в чудо словно возвращает меня на много лет назад в тот новогодний месяц, когда я согласен был остаться просто веселой, заводной Бенни.       — Думаешь, он поможет такой взрослой, как я?       — Обязательно! — горячо подтвердила она. — Только нужно очень-очень верить и лично попросить Санту. Никому не доверяйте это, подождите до полуночи возле камина, а когда Санта придет класть подарок в Ваш носок, скажите ему свое желание.       Девчушка так энергично размахивала руками, что я еле сдержал смешок, но её воодушевление было заразительным. С серьёзным видом кивнув ей, я пообещал:       — Обязательно попробую, спасибо.       Разумеется, ничего подобного я не сделал, ведь однажды уже поверил в могущество Санта Клауса и ошибся. Так что я пытался просто жить как все люди. Если так можно сказать о человеке, которого теперь окружающие принимали за обычного подростка. Они не проявляли уже прежнего уважения, как раньше, когда я выглядел зрелым мужчиной. Но каждый Новый год перед глазами всплывал образ той восторженной девчушки и вновь появлялось желание попросить чуда у Святого Николаса, хоть и в шутку.

***

      Я всё молодел и молодел, начал забывать некоторые вещи. Люди и события моей жизни заволакивало туманом забвения. Так я снова оказался в родном интернате. Однажды в начале декабря, с детским любопытством разглядывая себя в зеркале, увидел вдруг появившиеся морщины и старческие пятна на щеках. Испугался, хотел позвать соседа по комнате…       Превращаться из старика в девчонку одно, а стать старухой из ребенка?!       Кажется, я закричал. На весь месяц меня с нервным срывом (я так хотел и сильно притворялся) поместили в больничную палату. Разве кому-то есть дело до больных в преддверии праздника? Их навещают лишь для необходимых процедур и выдачи лекарств, что было мне весьма на руку. До самой новогодней ночи я ходил, закутавшись в одеяло с головой, притворяясь сумасшедшим.       Чем ближе новогодняя ночь, тем чаще кристально ясные картины моей жизни вставали передо мной. Интернат, корабль, танцы, Дейзи, университет… И в то же время с детской непосредственностью я всё сильнее верил в Санту. Он был моей последней надеждой.       Услышав долгожданное «Хоу-хоу-хоу», старческой шаркающей походкой, щуря слезящиеся глаза, я — Бенджамин Баттон, трясущейся рукой протянул записку, написанную корявым детским почерком:       «Дорогой Санта, я хочу быть обычным человеком, пожалуйста!»

***