Завоёванное сердце айдола

Ивайзуми

      Ойкава вернулся в комнату с необычайно довольной миной, что меня слегка удивило. — Помирился с Ю? — предположил я. — Лучше! — воскликнул он и плюхнулся на кровать «звёздочкой». — Лучше для тебя может быть только выигрыш на национальных. Выкладывай, чем вы там занимались. — Тсс, — Ойкава хитро улыбнулся и приложил палец к губам, — секрет. Я закатил глаза и снова занялся своими делами. Ойкава скорчил обидчивую рожицу, потому что я слишком быстро потерял к нему интерес. — Ива-чан, ты даже не будешь пытаться узнать?! — возмутился он. — Сам же сказал: секрет, — я пожал плечами. — И тебе совсем не интересно?! — Вообще всё равно, — я взял яблоко и надкусил, — ваши ссоры молодожёнов меня мало интересуют. — Мы с Неко-чан поцеловались! — Ойкава раскинул руки и гордо задрал голову вверх. — Чувствуешь моё величие?! — ЧЕГО?! — я резко подавился яблоком и начал громко кашлять. — Ива-чан, ты в порядке? — Ойкава наклонил голову на бок. Я вытер рот рукой и всё ещё шокировано посмотрел на него. — Я так понимаю, инициатором был ты? Ю бы точно не согласилась. Или это твои методы примирения? — я поднял бровь. — Ну… — Ойкава почесал затылок, — и да и нет, хех. Ну, а что, знаешь, что за ересь она обо мне думала?! — Даже не представляю, — я закатил глаза. — Ну вот, надо же было ей доказать, что я нормальный! — А ты сам то уверен, что нормальный? — спросил я, усмехаясь. — Ива-чан! — воскликнул Ойкава. — Ладно, ладно. И что теперь? — Что? — не понял он. — Что теперь с Ю? — поинтересовался я. — Вы помирились? Больше не будете ссориться? Эм… встречаетесь? — Ну…мы помирились… Но…- Ойкава слегка покраснел, — думаю, до отношений ещё далеко. Да и я на сто процентов уверен, что пока, — он выделил последнее слово, — Ю будет точно против. — А ты значит не против? — поинтересовался я, усаживаясь поудобнее в кресле. — Я? В комнате повисла звенящая тишина. Ойкава отвернулся, а я с интересом посмотрел на него. «Что же ты ответишь? — Я В ДУШ! — крикнул Ойкава и метнулся в ванную, хлопнув дверью. На моём лице, наверно, отразились все самые жуткие эмоции, которые только может выразить человеческое лицо. — ЭЙ! ТЫ ТАК ПРОСТО НЕ УЙДЁШЬ ОТ ОТВЕТА, ЗАСРАНЕЦ! — прикрикнул на него я. — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ СИДЕТЬ В ВАННОЙ ВЕЧНО!       Я устало вздохнул и лёг на подушку, уставившись в потолок. Боже, Ю, что ты с ним сделала? Он сам не свой. И раздражает ещё больше. А сама то что, интересно, чувствуешь?

***

Однако, несмотря на то, что Ойкава вчера рассказывал всё очень восторженно, Ю вела себя как всегда спокойно и непринуждённо. Да, бойкот она отменила, но, вспоминая вчерашние эмоции Ойкавы, Ю была словно робот. Либо она скрывает все чувства ну очень тщательно, либо для неё этот поцелуй ничего не значит (что вряд ли, она всё-таки девушка, а девушки, насколько мне известно, на такое остро реагируют). Даже было немного жалко этого и идиота (да, признаю, обычно мне всё равно, на его амурные дела, но обычно его пассии ему не отказывали и не игнорировали. Но у Ю, оказывается, слишком сильная броня). Вида, конечно, Ойкава особо не подавал, но я чувствовал, что он ждал её реакции. Чёрт, Ю слишком холодна, это раздражает не меньше нытья Ойкавы!       Сегодня по плану у нас были осмотр окрестностей на пароходе (ну или «Дневная морская прогулка с осмотром окрестностей», как было сказано в путеводителе) и дайвинг. Точнее на дайвинг согласилась только Ю, ибо ей просто захотелось попробовать сиё занятие.

Некомура

      Я стояла у края парохода, облокотившись на перила, и смотрела на бурлящую и пенящуюся от мотора голубую воду. Тёплый ветер обдувал меня со всех сторон и взъерошивал мои волосы, что я постоянно смахивала с глаз чёлку и убирала непослушные пряди за ухо.       Сзади меня сидели ленивые туристы и слушали бубнёж экскурсовода. Кажется, он рассказывал что-то про море, лес, горы. Но я не слушала, мне было больше по душе просто рассматривать восхитительные пейзажи и наслаждаться ласками ветерка, а не пытаться понять нудный хрипловатый голос нашего гида. — О чём думаешь? Я вздрогнула. Ойкава подошёл слишком неожиданно и слишком резко прервал мои раздумья. — Я слушаю экскурсовода, — не оборачиваясь, сказала я. — Да неужели? — Тоору спиной облокотился на перила и посмотрел на меня с ухмылкой на лице. — И о чём же он рассказывает? — Э… — я прислушалась, пытаясь по обрывкам фраз понять о чём идёт речь, — какая-то хижина отшельника… эм… в лесу она стоит… вроде… — Хах, почти угадала. Только этой хижины уже нет лет двадцать. — Ой, — я фыркнула, — мне противно слушать этот мерзкий голос, — я скривилась, — если так нравится, послушай, а мне потом расскажешь, — я выпрямилась и перешла на другую сторону посмотреть новый вид (хотя он особо не отличался от левого берега). Но как только я расслабилась, ко мне снова подошёл Ойкава. — Может поговорим? — предложил он. — Зачем? — скучающим голосом спросила я. — Ну… — он почесал затылок, — мы давно не разговаривали нормально. — По сути мы вообще никогда нормально не разговаривали, — осведомила его я. — Ну вот! Будет как раз первый опыт! Тут монотонная речь нашего экскурсовода закончилась, и он сказал, что у нас остановка и можно пойти перекусить или поплавать в море. — Я купаться, — отрезала я и пошла на верхнюю палубу. — Неко-чан! — Ойкава подбежал ко мне и схватил за руку. — Ну что ещё? — недовольно проговорила я. — Ты избегаешь меня? — в его голосе звучала нотка волнения. — Вовсе нет, — соврала я и вырвала руку. — Это из-за вчерашнего, да? — его лицо стало серьёзным. — Не молчи! Ответь! — Это… — я замолчала и потупила взгляд. Мои щёки вспыхнули и я смяла подол моего сарафана.       Сказать честно? Естественно. Для меня это был первый опыт (да, да к своим шестнадцати годам я ещё не разу не целовалась. Каюсь, каюсь). Тем более это для меня было также неожиданно, как когда я узнала, что родители оставляют меня на попечение Хаджиме, а сами уезжают по своей дурацкой работе. Вот такое же ощущение, серьёзно. Да и принимать поцелуй от Ойкавы… Возможно, это прозвучит глупо, но я теперь боюсь его (что я несу, Боже, мне стыдно). Я не знаю, что ещё от него можно ожидать, и эта неизвестность пугает меня (из серии: «Типичный интроверт», ага. Не пугайтесь.). Я даже не поняла, что означает этот поцелуй! Нет, я не тугодум, просто… Это было просто в знак примирения, выражение чувств или просто, чтобы заткнуть меня? Объясните мне, неразумной. Поэтому пока я сама не разберусь, что это означало, я не могу находиться рядом с Ойкавой, а уж тем более непринуждённо болтать с ним, когда на душе столько сомнений. — У тебя паранойя. Прекращай или я вызову санитаров, — сказав это, я поднялась на верхнюю палубу, оставив Ойкаву со своими мыслями, и плюхнулась на небольшой диванчик без спинки, закрыв лицо руками. Сзади меня кто-то сел, ибо я почувствовала, как диван прогнулся. Я бы не обратила внимания, если бы этот кто-то не обратился ко мне. — Тебе не кажется, что это было грубо? — укоризненным тоном сказал Хаджиме. — Ты же прекрасно поняла о чём он. — Ты нас подслушивал? — спросила я, подняв голову и посмотрев на него. — Отвечай на поставленный вопрос, — одёрнул он меня. Я посмотрела в пол и обняла себя руками, потому что меня сразу бросило в дрожь. — Я…знаю, — лишь смогла выдавить я. — Ну и тогда какого хрена ты творишь?! — закричал он. — Ведёшь себя, как какая-то стерва! Прекращай выпендриваться и поговори с ним уже! К нам устремились любопытные взгляды, что меня аж передёрнуло. — Хаджиме, прекращай! — шёпотом, но достаточно громко возмутилась я. — На нас же смотрят! Брат замолчал и осмотрелся. — Чего уставились, зеваки?! Смотреть больше не на что?! — рявкнул он. И на удивление все резко отвернулись. Вот что значит босс! — Я знаю, что ты прав, — я измученно вздохнула. — Но знаешь… Ты же знаешь про вчерашнее, да? — Ну. — Ну вот… Я понимаю… наверно, понимаю, что хотел ЭТИМ сказать Ойкава. Но, блин, это, наверно, звучит очень тупо, но я боюсь каких-то отношений. Я совершенно не знаю, как себя вести в таком случае! Тем боле с выкрутасами Ойкавы мне ещё более жутко. Вот, и… — Тпрр! Стоп! — Хаджиме перебил меня. — Прекрати этот словесный понос, я ничего не понял. — Да блин… — я опустила голову, — я не могу с ним поговорить, ибо я не знаю, что ему говорить! — Почему? — спросил брат. — Просто скажи, что чувствуешь. — Спасибо, очень помог, гуру отношений! — съязвила я. — В том то и дело, что я сама ничего не понимаю! Я запуталась! — Боже, что за драму ты играешь, — Хаджиме закатил глаза, — зачем всё так усложнять. Идиотизм. — Я девушка, это моя женская логика, — я хихикнула. — Никогда вас не понимал. — И не поймёшь, — я улыбнулась. — Ну так, — продолжил братец, — ответишь или нет? Что к нему чувствуешь? — Я чувствую, что ненавижу его из-за всех этих мучений! Хаджиме посмотрел на что-то сзади меня и я резко обернулась. — Ну, это на тебя очень похоже, Неко-чан, — улыбнулся Ойкава. Я залилась краской и хмуро глянула на Хаджиме. — Какого чёрта ты не сказал, что этот тут? — вскипела я. Но брат лишь усмехнулся и проигнорировал мой вопрос. — Радуйся, придурок. Ненависть это не равнодушие. Ойкава расплылся в широкой улыбке, а я огрела их обоих полотенцем.