Моё безумие или Slave rhythm ( продолжение )

       В одно прекрасное утро я открыла глаза и посмотрела на окружающий мир по-другому. Более осмысленно, что ли. За окном светило ярко солнце, трава была ярко-зеленая, все цвета стали яркими. Даже на НЕГО я теперь смотрела по-другому, подолгу рассматривая каждую черту лица. В то утро мы встретились на кухне, и он мне выговаривал за мое поведение накануне. Он говорил, его губы шевелились, но я абсолютно ничего не слышала, я мечтательно уставилась на него и смотрела, как шевелятся его губы. Я пришла к выводу: я хочу его поцеловать. С того утра мой мир начал перестраиваться. Чей завтрак перед школой состоит из горелой жареной картошки? Мой завтрак. ОН спит долго, просыпается в последний момент, и он немного ленивый, но он такой милый, добрый, понимающий, нежный и умеет мурлыкать, как кот, когда проводишь ногтями по его голове. За это я и прозвала его так, на это он мило и застенчиво улыбается и немного краснеет. А какие у него глаза, какая фигура, какие волосы. Он безумно красивый, самый красивый из всех мужчин, которых я видела. Особенно по утрам, когда он еще сонный, с растрепанными волосами и в одних шортах, проходит мимо моей комнаты и оповещает о том, что я уже опоздала в школу. Сразу же замирает сердце, настроение поднимается и хочется улыбаться, только потому, что это сказал он. Он старше меня вдвое, и он друг моей матери, который взял меня под свою опеку после пожара, в котором погибла моя мама, спасая меня. Тогда мне было пять лет. Я помню некоторые фрагменты, связанные с ней, когда она приезжала в поселок. Как она танцевала и пела, когда готовила, как она мне пела перед сном, как улыбалась Питеру и издевалась над Крисом и Дэни. Иногда мне ее не хватает, не хватает ее голоса, я нуждаюсь в ее советах и нуждаюсь в ее нравоучениях. Она нужна мне, как никогда. И еще я убедилась в том, что воспитание девочки нельзя доверять мужчине, особенно такому, как он. Ты ешь, что хочешь, одеваешься, как нравится, делаешь, что хочешь, но ты всегда должна быть на связи. Я не могу к нему подойти и напрямую сказать:"А знаешь, мне нужна косметика, нижнее белье или новое платье". С этим вопросом идти лучше к Биллу, он и выберет, и купит, и накрасит, и будет счастливее тебя. Кстати, о близнецах. Это вообще отдельная история. После гибели мамы Билл впал в депрессию, и она затянулась на полтора года, а после нее Билл писал песню за песней. Пропадал в студии и срывался на всех, если что-то шло не так. Некоторое время спустя депрессия Каулитца отступила, и группа выпустила альбом, который вышел тиражом чуть больше двух миллионов. Про папочку хочу сказать отдельно. Это уникальная история. За время совместного проживания Тома и Рии, они пришли к решению, что пора бы и деток наделать. За несколько лет, пока мой дядя прибывал в депрессивном состоянии, Том, не теряя зря времени, оприходовал филиппинку. Через девять месяцев она порадовала Тома двумя девочками, которых назвали Сара и Джессика. Постепенно к Тому приходило осознание того факта, что он не высыпается и по состоянию стал не лучше брата, поэтому они спали вместе. А потом начались трудовые будни, а словом, — тур. Группа вернулась через десять месяцев домой, за это время Рия перенесла послеродовую депрессию и всеми силами пыталась вернуть свою фигуру. В ту ночь Том показал, насколько сильно скучал, и, пораскинув мозгами, он пришел к выводу, что хочет сына. Только на этот раз он немного не рассчитал и вместо сына получил сыновей. В шоке были все. Про состояние Симоны в тот момент надо что-то говорить? В тот момент она ошарашенно повторяла одну и ту же фразу: четверо внуков. Их четверо. Том внес ясность. — Как бы не четверо, а пятеро. Лучана — моя дочь. — Симону эта новость почти добила, более или менее придя в себя, она позвонила мне, чтобы я подтвердила это, я подтвердила. Это Симону добило окончательно, и она потеряла сознание. Это случилось относительно недавно, когда мне было десять, тогда я была в Лос-Анджелесе последний раз. Сейчас мне пятнадцать, и я все больше и больше похожу на маму. Плеснув на лицо ледяной водой и почистив зубы, я окончательно проснулась. На зеркале зубной пастой я нарисовала несколько сердечек и признание в любви, я выводила каждую букву, зная, что он не ответит взаимностью, на которую я рассчитываю, и зачем я стараюсь, если мои художества не оценят по достоинству. Я знаю, что он любит меня не больше, чем свою дочь или сестру. Приготовив полноценный нормальный завтрак, то есть яичницу, и налив себе сок, а ему чай, зная, что он всегда просыпается голодный и первое, что он требует, — это еда. Зайдя в его комнату, я чуть не задохнулась, воздух был спертый. Раздвинув занавески и открыв окно, я похлопала перед его лицом ладонями. — Ко-о-т, вставай. Ты должен отвезти меня в школу. — Схватив его за ногу, я начала стаскивать его с кровати, в то время как он недовольно бубнил под нос. — Встаю-встаю, отстань только. — Он накрылся с головой одеялом, а через мгновение из одеяла потянулась рука, схватила электронные часы и скрылась под одеялом. — Сколько-сколько? Четыре... Что за цифры, мать вашу? — Переверни их, сейчас шесть сорок. — Какого хрена, в такую рань? Лу, иди в жопу. — Я никуда не пойду, время есть, иди завтракать, приводи себя в порядок и в кои-то веки отвези меня в школу до восьми утра, а не после. В тот день я не опоздала, пришла вовремя, тем самым удивляя не только учителей, но и учеников.