Кровь Бога

Толпа людей, собравшихся перед величественным дворцом, выкрикивала имя бога Неба, радуясь тому, что у них, наконец, появился достойный царь, который обязательно позаботится о них и принесет в царство Египта мир и спокойствие. Гор стоял перед ними как истинный ястреб, взирая на смертных с огромной высоты, видя каждого, кто пришел поздравить его, и все люди дарили ему лишь улыбки, потому что никто особо не скорбел по Сету. Даже другие боги, пришедшие на повторную коронацию, теперь со спокойной душой поздравляли его, не потревоженные самой мыслью о том, что кто-то посмеет разрушить эту идиллию. Бек стоял на балконе соседней башни, откуда он мог видеть все представление, находясь выше всех богов, разве что, кроме Ра, который поздравлял внука таким ярким солнцем, что впору было искать тень. Но люди, как бы жарко ни было, воспринимали это лишь как знак одобрения всевышнего бога, а потому считали, что чем дольше они пробудут под лившимся благословением, тем лучше у них станет жизнь. Может быть, они и были правы, только вот парень, как и раньше, не больно этому верил, а потому стоял в тени шатра. Ему нравилось смотреть на людей, видеть столько жизней, которые, несмотря на огромные потери, были настолько рады и счастливы новому Царю, что забывали про все заботы и смерти, которые случились не так давно. Он практически забывал про Зану, но все равно продолжал чувствовать ее незримое присутствие рядом с собой, отчего не замечал того, как разжимал руку и опускал ее вниз, надеясь найти ее пальцы и сжать их. Но чувства обманывали его, и вместо ее нежной кожи он в который раз ощущал лишь мягкую ткань одежды, в которую его нарядили по прибытию во дворец. Это стало практически привычкой, от которой он не мог избавиться. Гор махал руками, приветствуя всех собравшихся, одаривал их искренними улыбками и благодарил их за то, что смертные продолжали верить в него даже тогда, когда он сам перестал верить в себя. Это многое значило, и Бек понимал насколько, в него самого верила лишь Зана и даже поддержка одного человека была для него благословением, что уж было говорить про Гора, которого почитал не только весь Египет, но и остальные боги. В какой-то момент парню показалось, что мужчина смотрит прямо на него, и хотя такое вполне могло быть, Бек почему-то поднял руку и помахал ему, не думая, что среди тысяч смертных тот заметит его. Заметил. После коронации начался пир, который поистине можно было назвать великим, потому что среди богов были смертные, и не только слуги и помощники, а те, кого можно было назвать друзьями и приятелями, и Бек был одним из них, тихо сидя рядом с Гором и вкушая такие яства, от которых на глаза наворачивались слезы. Остальные думали о том, что еда богов была слишком непривычна для смертных, в чем не сильно ошибались, но все же дело было в другом. — Что, слишком сладко? — рассмеялся Гор, видя, как Бек, попробовав глоток красного вина, тут же сморщился, после чего коснулся пальцем глаз, смахивая выступившие слезы. — Очень, — он поспешно кивнул, пытаясь вздохнуть из-за того, что горло перехватило каким-то спазмом, из-за которого он стал задыхаться, ощущая появление неприятного комка. И он уже знал, из-за чего. — Привыкай, теперь будешь пить только такое, — бог Неба несильно ударил его по спине, чем вызвал сотрясение всего Бека и тот смог вдохнуть, попытка организма поддаться панике была устранена. — Мне надо подышать, — быстро ответил он, спрыгивая с высокого стула и беря с собой лишь бокал с водой. Гости не заметили его отсутствия, ведь в зале было много как людей, так и богов, поэтому за веселыми разговорами и непонятными Беку шутками никто так и не увидел его побега. А ведь это было именно побегом. Пройдя парочку небольших коридоров, которые освещались факелами, он вышел на широкий балкон, вход в который загораживали тяжелые бархатные ткани. Отодвинув их, он скользнул дальше, задвигая их обратно, и уже вполне спокойно подходя к самому краю, понимая, что здесь было довольно темно. Поставив бокал на каменные перила, он облокотился на балюстраду локтями и уронил голову на руки, глубоко вдыхая прохладный воздух и рассматривая раскинувшийся перед ним город, который отмечал грандиозное событие. Небо глубокого черного цвета с россыпью ярких звезд обволакивало всю землю холодным покрывалом вечности, наверное, где-то там, на краю земли, была ладья Ра и великий бог даже не видел, что огней на земле было намного больше, чем на небе. Никто не спал в эту ночь, предаваясь веселью, и лишь некоторым это давалось особенно трудно. Бек хотел рассказать Зане о том, что он видел и где побывал, ведь не каждый смертный мог увидеть Великого бога Ра и выжить; он хотел познакомить ее с другими богами, которые относились к нему довольно благосклонно, хотел подарить то, чего она заслуживала, но сейчас мог лишь вспоминать о ней. Гор устроил достойные проводы, которым позавидовали бы другие боги, но и этого Беку было мало, он разрывался между желаниями жить и помнить о любимой или же последовать за ней. В какие-то моменты будней он жалел о том, что Ра подарил жизнь ему, а не ей, той, кто всей душой верила в богов и в их силу, ведь это благодаря ее наставлениям он отправился в это сумасшедшее путешествие. Он просто хотел уговорить себя в том, что ему было не о чем жалеть. Так-то оно было и так, только вот сердце все еще противилось, напоминая о том, что пусть у мира был новый царь, а вот у него самого не было его царицы, которая всегда смотрела на него так… что душа в пятки уходила. Сжав губы, он глотнул воды и вновь уронил голову на руки, как-то сонно прикрывая глаза. Наверное, дело было в выпитом вине на голодный желудок, ведь, несмотря на то, как соседи подкладывали ему различные яства, он физически не мог это есть, пробуя лишь напитки. — Ты явно хочешь опьянеть, — раздался позади внезапно громкий голос, отчего Бек дернулся, как ужаленный, одним движением задевая бокал, который качнулся и, в мгновение до того как упасть вниз, успел сверкнуть начищенными боками. Гор вздохнул, слыша, как золотой бокал, успев выплеснуть несколько капель воды на каменные перила, скользнул по покатой крыше и, издав жуткий скрежет, вырвался в недолгий полет с башни вниз. Последовал удрученный вздох парня и тот перевел виноватый взгляд на бога, понимая, что сегодня явно был не его день, и конечно, ведь это был день царя Египта. — Мало того что не ест, так еще и утварью разбрасывается, — мужчина покачал головой и достал из-за спины гроздь винограда, протягивая ее замершему тушканчиком парнишке, который поспешно подставил руки, и Гор положил в его ладони сладкое яство. — Ну, чего киснешь тут? Пройдя до балюстрады, бог облокотился на нее, и тут Бек понял, насколько высоким был мужчина, ведь та упиралась ему в живот, а Беку доставала до груди. — А ты что тут делаешь? — догадавшись о том, что уединение нужно было не только ему, Бек незаметно поднял взгляд на мужчину, различая в темноте раскрасневшиеся от огня щеки и тень расслабленной улыбки. — Я первым задал вопрос, — Гор хитро опустил взгляд и дернул бровями, видя, как парень сморщился и скупо произнес. — Воздухом дышу, — затолкав в рот побольше виноградин, Бек с яростью принялся жевать их, теперь вконец напоминая милого маленького зверька, пытавшегося набить щеки, отчего мужчина тихо рассмеялся. — Ну конечно, ведь рядом с богом Неба воздуха мало, — все-таки не сдержавшись, произнес он. — Свежего — да, — парень как раз успел проглотить вкусность, как мужчина тут же бросил на него тяжелый взгляд, и мгновенно подавился, отчего Гору пришлось начать похлопывать его по спине. — Ты сегодня сам не свой, — проигнорировав едкое замечание, тихо заметил бог. — Если ты умрешь, подавившись виноградинами, это будет считаться самой глупой смертью в мире, и я не раскошелюсь на твои похороны. — Как мило с твоей стороны подбодрить меня именно этими словами, — перестав кашлять, пробормотал тот, выставляя перед собой руку и показывая мужчине, что если тот не прекратит похлопывать его, то у него появятся синяки на легких. — Ах прости, я должен был обрадоваться? — Гор взглянул на Бека и почему-то, для самого себя увидел в его глазах знакомые эмоции, по крайней мере, до того, как он напился вина, он ощущал нечто похожее. — Скорбишь по ней? — Каждый день, — мгновенно ответил тот, начиная раскладывать виноградины на каменных перилах, иногда отщипывая от ветки парочку и забрасывая их в рот, не пытаясь больше делать запасы голодного тушканчика. — А ты об отце? — Так же, но я исполнил его волю — стал достойным царем, поэтому я верю в то, что он гордится мною... Ну, некоторыми моими днями, — усмехнувшись последнему, Гор сухо протер лицо, не слыша ответного голоса Бека и понимая, что он плохо подбодрил того, а потому предпринял следующую попытку. — И Зана гордится тобой, каждым твоим днем, я это знаю. — Откуда? — практически шепотом спросил парень, не смотря на мужчину, а устремляя взгляд на многочисленные огни города. — Я же бог, я знаю все о тех, кто молится мне, — спокойно ответил тот и в его голосе Бек даже не различил прежнего самодовольства и, как раньше, просто поверил ему. Это меньшее, что он мог сделать для нее — все еще продолжать верить ее словам. — Не волнуйся, со временем станет легче. — Скажи, а тебе тяжелее летать от груза вины или от того, что сердце не на месте? — внезапно спросил парень, поднимая взгляд на царя Египта и понимая, что, должно быть, на его плечи сейчас обрушилась неимоверно тяжелая ноша, которую он даже вообразить себе не мог. Он сам принял на себя лишь одну жизнь — Заны, да и то не смог сохранить ее, а ведь сейчас на плечах у Гора были сотни и даже тысячи жизней, которые теперь полностью зависели от него. Должно быть, от этого было не так уж и легко расправить крылья, но Бек почему-то думал, что Гор был тем богом, который становился царем лишь на троне, нося корону Египта и махая рукой, но не когда был в воздухе. Парень прекрасно помнил то чувство полета, когда бог Неба взмывал в свои владения и терялся среди облаков, тот делал это настолько легко и непринужденно, будто сам ветер помогал ему. — Труднее, чем ты думаешь, — немного погодя ответил тот, решительно оборачиваясь на Бека, замечая во взгляде юноши долю удивления, отчего он сморщился и покачал головой. — Ты мелкая зараза, Бек, от тебя я начинаю трезветь. — Ты еще Тоту пожалуйся на это, может быть, тогда я удостоюсь чести быть кем-то большим, чем глупым скарабеем, который летит туда, куда дует ветер. — А он назвал тебя именно так? — внезапно удивился Гор, поднимая брови. — А для тебя быть насекомым это почетно, да? — подозрительно сощурившись, произнес тот, не забывая есть виноградины и лишь с любопытством наблюдая за реакцией Гора, который, должно быть, понял всю суть того, что тебя обозвали насекомым. — Да нет, — дернувшись, ответил бог Неба, внезапно понимая, насколько Тот был мудр, не обозвав Бека насекомым, но сравнив его с тем, отчего он пораженно закачал головой. Этот юный мальчишка не понимал, что услышать от всезнающего Тота, что он был скарабеем, это практически обрести звание нового символа Египта. Его личного символа, ведь этот невозможный парнишка сделал то, чего не смогли сами боги, а потому он тихо усмехнулся, если он хотел удачи в делах, он явно должен был брать с собой это белобрысое чудо. — Пошли, — внезапно схватив парня за шкирку, как котенка, отчего Баст определенно убьет его за такое сравнение, он поднял того над землей и потащил обратно в залу, слыша привычное слуху верещание, находя его довольно забавным. — Прекрати меня таскать, я и сам ходить могу, у меня, к твоему сведению, если бог так и не удосужился обратить на меня внимание, есть ноги! — Бек злостно ворчал на Гора, который, вытянув руку, держал парнишку в стороне, не желая случайно подвернуться под его пятки лицом, пока тот продолжал свою гневную тираду. Видимо расставание с виноградинами послужило началу маленького восстания. — А у меня крылья, и? — фыркнул Гор, видя, как парнишка тут же заткнулся, но через пять секунд вновь продолжил. — Ветром тебе мозги выдуло, раз ты тащишь меня куда тебе надо. Ты и в туалет меня с собой прихватишь, да? — Прекрасная идея! — бог Неба остановился и довольно взглянул на парнишку, который сначала замер, а потом вытаращил глаза. — Что? Нет! Только посмей! — заорал он, отчего Гор сморщился и был вынужден выпустить взбесившуюся букашку из своей руки, видя, как та мгновенно куда-то испарилась, а потому мужчина тихо усмехнулся. Ну вот, опять ему придется искать свой талисман удачи по всему дворцу.