Кровь Бога

Гор уже знал, кто напал на них — определенно это был тот, кто посадил Хатор в клетку, больше предположений у него быть не могло, а потому он в каком-то смысле даже был рад, что мог встретиться со своим врагом лицом к лицу и… разодрать это лицо своими когтями. Первый удар противника был неожиданным, Гор не смог его предугадать, потому что в этой кромешной тьме он ничего не видел. Но когда тварь, зацепившаяся за скалу, оттолкнулась от стены и прыгнула на него, мужчина мгновенно облачился в доспехи и со всей мощи хлопнул крыльями по существу, которое на пару секунд оглохло, но потом начало метаться во все стороны. Кажется, тварь даже задела Сехмет, потому что в воздухе раздался скользящий звук мечей, которые разрубили воздух и нанесли сокрушительный удар по твари. Судя по тому, что существо даже не заверещало, Сехмет не удалось пробить его доспехи. Противник вновь заметался, и по ногам Гора что-то ударило, словно хлыстом, а потом случилось нечто страшное — он услышал крик Бека, быстро тонущий во тьме. Гор сорвался в пропасть в ту же секунду, но тварь успела поймать его за ногу и зацепиться другой лапой за каменную стену, отчего он дернулся, будучи насильно остановленным, и тут же столкнулся со стеной, впившись пальцами в камень и открыв клюв, чтобы громко закричать на все ущелье, потревожив старых призраков. Выхватив из-за спины мгновенно удлинившееся копье, он с силой ударил тварь, и та выпустила его из своей хватки, начиная защищаться уже от Сехмет, а Гор камнем ринулся вниз, внезапно широко расставляя крылья и чувствуя, как его сердце не бьется, ведь он больше ничего не слышал. В голове помутилось, и он понял, что тот крик парня был единственным, а все остальное поглотила тьма, он даже не слышал биения его сердца, не слышал его дыхания и ничего не чувствовал, кроме пустоты, в которую они вдвоем упали. Какие-то жалкие две секунды все решили, и виноват в этом был тот, кто напал на них. Еще мгновение разрываясь между желаниями ринуться к Беку или же наказать виновника, Гор выбрал последнее, потому что уже не мог сдерживать кипящую ненависть, которая преобразовывала его доспехи, создавая вокруг него золотой ореол. Выпорхнув из свечения огромным сияющим соколом, Гор нашел взглядом тварь и громко закричал, привлекая к себе внимание, чтобы тут же ринуться на противника и одной скользящей стрелой перехватить его острыми когтями, впивая последние так глубоко в жертву, насколько он мог. Взмахнув крыльями, Гор поднялся выше и, размахнувшись, со всей силы впечатал тварь в стену, начиная быстро работать крыльями, чтобы лететь в сторону и попутно размазывать противника по неровной скале, чтобы от него уже точно ничего не осталось. Откуда-то снизу раздался оглушительный вопль, совершенно не похожий на крик человека, а потому сердце мужчины даже не дернулось, лишь ненависть еще больше затуманила разум. Должно быть, подоспела помощь. Прекрасно, значит, он сможет отыграться на всех за то, как они поступили с его смертным. Глаза сокола вспыхнули голубым свечением. Тварь болталась в его когтях как тряпка, продолжая что-то шипеть и пытаться выбраться из его лап, но и этого Гору было мало. Дернув лапами наверх, отчего существо на мгновение оказалось на уровне его клюва, птица со всей силы ударила его куда-то в голову, на него тут же брызнуло золотом, и тварь, оказавшаяся богом, камнем стала падать вниз. Гора не волновало то, что противником оказался бессмертный, потому что в голове полыхала ярко-красная месть, которую, как он думал, смог победить, но сейчас, после похищения Хатор и смерти Бека, его уже ничто не волновало, а потому сокол ринулся вниз. Подхватив бессмертного, огромная птица размахнулась и вновь бросила того в стену, уже гораздо ниже того места, где находилась Сехмет. Бог впечатался в скалу и повис на острых камнях, в бессилии роняя голову на грудь, по которой текли золотые ручейки, освещая камень небольшим светом и ясно очерчивая это практически безжизненное тело. Сокол физически не мог остановиться, тут же налетая на бога и вонзая огромные когти прямо в его тело, пришпиливая его к стене и вонзаясь клювом в шею, оставляя еще одну страшную рану, из которой брызнуло золотом. Откуда-то снизу послышался еще один женский вопль, в котором Гор различил имя бога «Кук*», но был не уверен в этом. Даже чье-то горе не могло успокоить его, а потому он вынул когти из безжизненного тела и, отлетев в сторону, вновь с силой вонзил их, на этот раз, чтобы содрать бога со скалы и зависнуть в воздухе. «За то, что отняли Бека», — сокол громко закричал и со всей силы отправил тело противника вниз, наблюдая за тем, как то оставляет после себя крупицы золота, освещавшие последний путь бога на острые камни, где сейчас должен был лежать Бек. Сокол закричал вновь, слыша шлепок о камни и понимая, что за смерть парня это была слишком маленькая цена. — Мой царь, — раздался со стороны голос Сехмет, которая обозначила свое местоположение, и сокол тут же ринулся к ней, насколько мог аккуратно подхватывая ее за руки и взлетая, начиная опускаться вниз, где уже было какое-то движение и, наконец, появились отблески света. — Туда! — закричала богиня, показывая рукой в проход, и сокол мгновенно спикировал в нужное место. В проходе кто-то находился, а потому, пролетая над тенями, Гор разжал лапы и отпустил богиню Войны прямо на демонов, которых Сехмет начала уничтожать уже в воздухе, а он сам ринулся на них с другой стороны. Понимая, что сейчас он вряд ли сможет помочь Беку, который, должно быть, упав с такой высоты, разбился насмерть, бог Неба решил для начала утолить свою жажду мести, а потом и найти Бека. Различая тварей только по отблескам холодного света, лившегося из небольшой арки в скале, он орудовал когтями, захватывая монстров в лапы и бросая их во все стороны, перьями ощущая хруст их позвонков, когда те впечатывались в стены. Ему нравилось слышать отвратительный звук того, как монстры падали с высоты и разбивалось об острые камни, источая последний вздох, ему нравилось убивать. — Мой царь, там дальше!.. — голос богини привлек внимание разошедшегося Гора, и тот взглянул в проход, который был свободен, а потому ринулся туда, влетая в узкий коридор со странными колоннами, который быстро заканчивался. В душе колотило ненавистью и страхом, он думал о том, что почувствует, когда найдет Бека в тех скалах, а потому сердце разрывалось от боли. Он не мог потерять самого дорогого человека. Опять. Вряд ли Бек сможет вернуться к жизни, если он отдаст ему Око Уаджет. Если бы это помогло, он, не сомневаясь, отдал бы ему все свои глаза, лишь бы еще хоть раз услышать его голос и почувствовать тепло его рук. Остальное ему было не важно, он все равно никогда не забудет цвет его медовых глаз и вечно лохматые волосы. Сокол вновь бессильно закричал, сжимая когти и отчаянно желая вонзить их в чье-нибудь тело, мечтая ощутить, как горячая кровь окрашивает лапы золотом, и как чья-то бесполезная жизнь вытекает с этими каплями. Не теряя времени, Гор ринулся в новый переход, думая, что там точно должен был кто-то находиться, а потому внезапно заметил, что в сероватом свете кто-то появился. Не думая останавливаться, он лишь понесся быстрее, махая крыльями и вытягивая лапы вперед, готовя когти, чтобы вонзить их в противников. Но, когда свет пролился на одно знакомое лицо богини, которая была жутко напугана, Гор дернулся в сторону и, успев за пару метров изменить траекторию, врезался в каменную стену над аркой, зацепившись когтями о камни и недовольно крича. Извернувшись, он увидел, что Хатор держали двое мужчин, которые даже не испугались его приближения, а потому царь Богов нахмурился, не каждый день он обращался в огромного сокола, чтобы хоть кто-то из смертных или бессмертных мог привыкнуть к этому зрелищу. Заметив отблеск стали, который привлек его внимание, бог увидел кинжал, приставленный к шее богини, и оскалился. Соколу пришлось взмахнуть крыльями и, оттолкнувшись от стены, отлететь от незнакомцев на пару метров, чтобы в россыпи искр превратиться в бога и застыть напротив. Крылья медленно складывались за спиной, давая ему возможность в случае чего тут же ринуться вперед и спасти богиню Любви, а сам он в нетерпении щелкал клювом, с которого ему под ноги все еще скапывала золотая кровь. — Какие знакомые… крылья, — раздавшийся в темноте приглушенный голос принадлежал мужчине, а нотки усмешки добавляли ему еще больше презрительности. — Гор, если не ошибаюсь? Бог Неба не ответил, сейчас привитые Беком человеческие чувства отошли туда же, где и были раньше — в пустоту, отчего единственное, чего он хотел, это поддаться животным инстинктам и разорвать богов на части, разрезав их тела своим копьем. В разуме было пусто, не было ничего, лишь голая полыхающая ненависть, от которой он не мог нормально соображать, а потому больше походил на дикое животное. Рассматривая богов с тем намеком, чтобы после их смерти он смог примерно описать их, ибо потом от них останутся лишь оторванные части тел, Гор едва осмотрел их. Один был старше другого, черные волосы у обоих, два презрительных и довольных взгляда и испуганная Хатор между ними, запястья которой были перевязаны между собой. Вполне сойдет для опознания. — Да, точно, Гор, — усмехнулся мужчина и поспешно произнес. — Я не собираюсь с тобой драться, мне это не нужно, но чтобы ты был послушным, у меня есть то, что тебе так дорого. Царь Египта напрягся, пытаясь вспомнить, кому этот голос мог принадлежать, но память упорно не желала подсказывать владельца, посылая лишь отрывки воспоминаний, не более, отчего мужчина оскалился и смог прохрипеть. — Отдай Хатор и будешь жить, — Гор сделал шаг вперед, слыша позади себя дыхание притаившейся Сехмет, надеясь, что богиня сможет воспользоваться моментом и напасть на богов, чтобы выкрасть у них Хатор. Сейчас внезапность была бы им на руку, раз уж он все равно не хотел отпускать похитителей с миром. — Не сейчас, — мужчина усмехнулся, на что другой дернул кинжалом, и оружие еще сильнее врезалось в шею Хатор, которая поддалась телом наверх, запрокидывая голову, чтобы сталь случайно не разрезала кожу. Гор смог различить страх в ее темных глазах, отчего он прищурился, пытаясь обнаружить незащищенное место в доспехах мужчин, куда бы он смог ударить. — Делай так, как я говорю, и возможно, она не умрет, в отличие от тебя. Иди за мной и без фокусов, — он развернулся уходить, делая шаг к арке. — Ты пожалеешь, что… — Пожалею? — не дав ему договорить, мужчина посмотрел на Гора и тот внезапно дернулся, потому что в тот момент, когда мужчина поворачивался к нему, бога Неба пронзило и он, наконец, узнал его. — Что схватил тебя? Да это подарок самой вселенной! — рассмеялся Амон**, вскидывая руки и опуская тяжелый взгляд на царя Богов, тут же прищуриваясь и растягивая губы в улыбке. Этот бог не умел улыбаться, не умел щадить и сочувствовать, а потому Гору тут же захотелось свернуть ему шею, лишь бы не видеть его счастья. Этот старый бог, имевший наглость объявить себя величайшим богом всего сущего, игнорируя всех остальных, теперь стоял перед ним воплоти, готовый вновь представить себя всему миру. Не упуская такую возможность, пока Амон был открыт, Сехмет бросилась на него, проворно преодолевая расстояние и уже готовя когти, блестя золотыми глазами маски, выбирая место, куда она ударит его, отчего Амон тут же дернулся в сторону, стараясь избежать когтей. Только вот уже на подлете, когда глаза богини сверкнули в другую сторону, он понял, что целилась она отнюдь не в него, а потому успел увидеть лишь то, как женщина со всего маху налетела на стоявшего рядом с ним мужчину и вырвала из его рук кинжал, освобождая Хатор. Женщина тут же бросилась к Гору, который готовился запустить копье в Амона, как вдруг тот прищурился и, взмахнув руками, с громким хлопком свел ладони вместе, отчего во все стороны разошлась такая ударная волна, что хрупкую женщину оторвало от пола и снесло в сторону, отбросив на камни. Сехмет, до этого пытавшуюся добраться до глотки противника, мгновенно отшвырнуло на камни, и богиня, что-то прохрипев, начала сползать вниз, оставляя на стене размазанное золотое пятно. И лишь Гор устоял, успевая наклониться и позволить разрушающей волне обойти его, хотя сложенные за спиной крылья тут же раскрылись и вывернулись, затрепетав под сильным потоком воздуха. Сорвавшееся перо, выдернутое порывом ветра, скользнуло по воздуху и со скрежетом вонзилось в камень, войдя в него, как нож в масло, еще некоторое время дрожа в пространстве. Наконец, когда это прекратилось, Гор поднял голову, видя, как Амон преспокойно махнул рукой другому мужчине, и тот направился к Хатор, поднимая ее с пола и вновь перевязывая руки, чтобы легко закинуть бесчувственное тело на себя и отойти от Гора подальше. Сам Амон с любопытством рассматривал Сехмет. — И кто же наша гостья? — тихим, пробирающим до костей голосом, поинтересовался он, наклоняясь и протягивая пальцы к шлему женщины, выглядевшему как голова львицы. Стоило ему тронуть ее за нос, как доспехи распались, оставляя богиню без защиты, а потому бог с легкостью оглядел ее, поднимая за подбородок. — Ну надо же, богиня Войны собственной персоной. Какая честь. От этого голоса Сехмет очнулась и, сузив глаза, громко зарычала, оскалившись, отчего Амон тихо рассмеялся. — Не смотри на меня так, дорогая, я не причиню тебе вреда, если ты не причинишь вред мне, — ответил мужчина, видя эти яростные порывы ненависти и находя их вполне привлекательными. — Тогда отпусти, — прорычала Сехмет, понимая, в каком положении она находится, а потому не дергалась. — Увы, я не могу это сделать, — мужчина покачал головой и краем глаза заметил тень у прохода, откуда Гор появился, отчего тот мгновенно обернулся, думая, что там мог быть Бек. Казалось, все, кто стоял здесь, посмотрели в одну сторону, кто-то с любопытством, другие с удивлением и лишь Гор с надеждой. Он до последнего хотел думать, что там был смертный, буквально-таки желал этого, пусть и понимал, как поступит Амон, увидев здесь мальчишку. Но Гор все равно хотел этого, а потому, когда тень вытянулась в трехметровую богиню, сердце царя рухнуло обратно. Эту богиню он знал не понаслышке, Каукет, являвшаяся частью и продолжением своего мужа, погибшего в его когтях. Вот чей голос он слышал, когда боролся с Куком, и чей плач сейчас разносился по помещению. — Господин, посмотрите, что он сделал с ним, — тихо произнесла она, держа на руках то, что было ее мужем, признаться, даже Гор не мог смотреть на это, понимая, что в темноте уничтожать врагов было куда проще. — Я этого не прощу… — Успокойся, Каукет, — медленно сказал Амон, не выпуская подбородок Сехмет из своих пальцев. Гор видел, как кровь практически сплошным потоком лилась на пол, разбиваясь о камень и разлетаясь мелкими брызгами во все стороны, как вдруг с рук женщины упала какая-то часть ее мужа и с громким шлепком врезалась в холодный камень, начиная медленно расплываться золотом, будто растворяясь в нем. Бог в прямом смысле развалился на куски. — Твой муж хорошо потрудился, взгляни, кого он привел нам, самого царя Богов. Такой подарок! — Амону не было жаль Кука, это видели все, кто сейчас был здесь, только вот женщину это не успокоило, она задышала чаще и, с силой сжав в руках остатки мужа, громко закричала, отчего тот окончательно исчез и вытек кровью на пол. Сехмет сморщилась и перевела взгляд на мужчину, держащего ее за подбородок. Ей было трудно слышать этот крик, а потому она резко отбросила от себя его руку и, призвав доспехи, тут же набросилась на незнакомца. Надеясь, что на этот раз она достанет его хотя бы хопешем, богиня достала оружие из-за спины и со всей силы ударила Амона, который одним движением тела легко отстранился назад, внезапно прищуривая яркие голубые глаза и странно улыбаясь уголками губ. Богиню это разозлило еще больше, а потому, стоило ей приготовиться к еще одному решительному удару, как мужчина вновь усмехнулся и хлопнул руками, отчего Сехмет отлетела в сторону и вновь столкнулась со стеной, медленно опускаясь вниз. Не успевая приготовиться к мощной волне, Гор лишь закрылся руками, чувствуя, как ноги едут по полу, скрипя об камень, а когда все прекратилось, он понял, что его отнесло назад на добрых пять метров, прямо в руки разозленной Каукет, которая моментально схватила его шею и сдавила. Ее даже не смутили крылья, которыми он старался поранить богиню, но та, удерживая его одной рукой, перехватила крыло за сгиб, и потянула назад, не давая мужчине возможность наклониться и перекинуть ее через себя. — Оставь нашу пернатую пташку, — голос Амона прозвучал совсем близко и Гор прищурился, видя этого надменного мужчину, который с такой неожиданной легкостью победил его. — Я не убиваю богов и не забираю их жизни. Ты мне нужен пока живой.