Integritas

Wish we could turn back time to the good old days, When our momma sang us to sleep but now we're stressed out. Я хотел бы, чтобы мы могли вернуться в старые добрые времена, Когда мама убаюкивала нас перед сном, но сейчас мы под стрессом.

      — Яку-сан, — окликнул того Лев, идя в сторону скамейки запасных после матча. Сегодняшний день знаменовался всего лишь несколькими небольшими играми, и волейболистам предоставилась прекрасная возможность отдохнуть после трех изнурительных дней.       Толпы ребят разбрелись по всей территории школы: кто-то остался в зале, кто-то ушел на улицу, чтобы полежать на траве, а кому-то приспичило вообще отправиться в магазин или погулять по городу.       Яку и Лев же были одними из тех, кто решил сначала спокойно закончить тренировку, то бишь помыться, переодеться и отнести все вещи в комнату, а после и отдыхать.       — Лев? Чего тебе? — Либеро вытер пот со лба полотенцем, взъерошив влажные волосы рукой.       — Яку-сан, а можно с вами поговорить? — спросил Хайба, внимательно глядя на волейболиста сверху вниз.       Мориске удивленно приподнял брови, задрав голову и в очередной раз мысленно обругав свой маленький рост. Недолго думая, Яку принял предложение, позвав товарища на улицу.       Высокий травянистый холм, что был уже наполовину стоптан от частых пробежек по нему команды Карасуно, сейчас стал местом отдыха для многих волейболистов. В том числе и для Некомы. У самого его подножия сидела пара человек из Фукуродани, вороны расположились на самом верху, а примерно в центре, где уклон был не особо сильный, лежало еще несколько человек. Среди них спортсмены узнали Бокуто и Акааши, что были чуть поодаль, а также бессменно ходивших вместе Кенму, Куроо и Катю.       Девушка лежала на траве, грея косточки на солнышке. Чуть левее от нее расположился Тетсуро, умостив голову на девичьей груди и утыкаясь носом куда-то в шею. Одной рукой он прижимал к себе Краеву за талию, а другую положил под себя.       Он лениво бурчал мимолетом какие-то фразы, изредка поддерживая беседу между вице-тренером и сеттером. Козуме сидел совсем рядом, уткнувшись в PSP и отвечая на вопросы Кати о его дальнейших планах по прохождению игры.       Русская слабо поглаживала черноволосого по голове, слушая его мурчание под самым ухом и в открытую умиляясь этой картине. Вокруг них таился уют. Незримый, но приносящий приятное, ленивое спокойствие.       — Яку-сан, я хотел поговорить как раз о наших сенпаях. — Лев внимательно вглядывался в их фигуры, пытаясь прислушаться к разговору. Но выходило слабовато.       — Хочешь узнать о них?       — Да. Почему, допустим, Катерина-сан так испугалась меня? И как они все познакомились. И почему она...       — ...никого не трогает, кроме Куроо? Уже заметил?       — Да. Так вы мне расскажете, сенпай?       — Ладно уж, раз тебе так интересно.

***

      — Эти трое знакомы уже очень давно. Куроо-кун и Катерина-тян пришли в нашу школу вместе, а в следующем году сюда поступил и Кенма-сан. Они сразу пошли в волейбольный клуб, даже не сговариваясь. А потом мы узнали, что эти трое еще до старшей школы ходили только в спортивные кружки.       — А как они все познакомились?       — Ну... Куроо-кун и Кенма-кун соседи и были знакомы еще с детства. А вот при знакомстве с Катериной-тян произошел один не очень приятный случай...       «Сдавленный стон эхом разнесся по безлюдной темной улице, угасая под сияющим давлением ночи. Громкие шорохи, шептание и непонятные хлопки раздавались из узкого Токийского переулка, заставляя насторожиться проходящих мимо волейболистов.       Тренировка в средней Миято закончилась слишком поздно, но это не помешало юным друзьям отправиться домой пешком. И видимо не зря, ведь не может быть беспричинным женский крик посреди ночи.       Куроо одним движением руки остановил идущего позади него Кенму и медленно скинул спортивную сумку с плеча, осторожно прислушиваясь. Еще один громкий хлопок раздался откуда-то справа, и Тетсуро резко рванул в эту сторону, чуть не навернувшись от столкновения с Козуме.       Зрачки в ужасе сузились, стоило лишь парню вылететь в переулок и коснуться взглядом женского тела, лежащего на земле. Над ним стояли четыре девушки, чьи лица скрывала тень огромного здания. Светло-голубая надпись «Аями» на спортивных куртках давала лишь наводящую подсказку о принадлежности школьниц к какому-либо клубу, однако Куроо хотел думать об этом в самую последнюю очередь.       Обнаженное избитое тело лежало на мокром асфальте, все еще содрогаясь от боли и холода. Крупная дрожь словно разрядами пробивала светловолосую девушку, заставляя забыть о стыде, боли и всех возможных чувствах, кроме разочарования. Разочарования в себе и своих товарищах. Бывших товарищах.       — Эй, — прокричал Куроо, окликнув девушек. Те испуганно развернулись и, увидев парня, быстро побросали кирпичи и палки, которыми буквально пару секунд назад избивали тело другой девушки. Сдавленный женский шепот — последнее, что осталось после того, как четверо спортсменок убежали из переулка, собираясь остаться безнаказанными.       Тетсуро подорвался с места и рухнул на колени перед телом, стащив с плеч ветровку. Неосознанно взгляд касался огромных багровых пятен, сильных кровоподтеков и неестественно вывернутого тела.       — Ты слышишь меня? — сдавленно прохрипел парень, хаотично оглядывая её взмокшее, изуродованное лицо. Лиловый синяк на скуле, разбитая губа, рассеченная бровь. Алые, опухшие глаза, где на фоне кровавых белков все еще сияет светлая-светлая, нежно-голубая радужка.       Она чуть сильнее приподняла дрожащие веки, и у Тетсуро перехватило дыхание.       Огромная наковальня со звоном рубанула по легким, с силой выбив из них весь дрянной воздух. В её глазах было столько страха и надежды одновременно, что это на добрый десяток секунд обездвижило волейболиста. Смотреть на нее было слишком тяжело.       Но слабый, едва заметный кивок привел парня в чувство: он вновь оглянулся по сторонам и, увидев у края дома Козуме, что есть мочи заорал, чтобы парень скорее вызывал скорую. Медлить было нельзя.       — Где больно? — тихо прошептал Куроо, осторожно касаясь дрожащей ладонью её ледяной щеки. Она потянула ослабшую содрогающуюся руку к своим ребрам, однако черноволосый осторожно её перехватил, сжимая в своей ладони тонкое запястье.       Её нужно было отвлечь. Когда пройдет болевой шок и станет уже нестерпимо, девушка должна будет быть в машине скорой помощи или в больнице. Не иначе.       — Как тебя зовут? — Она приоткрыла глаза, выпуская изо рта рваный поток воздуха, что остался светлым паром парить в воздухе. Глаза нещадно защипало.       — К-катя...       — Катя? Необычное имя.       — Я русская, — прохрипела девушка. Тетсуро приподнял брови, легко улыбаясь. Она же улыбнулась ему в ответ, слабо засмеявшись на такую реакцию. Но каждое действие имеет свой противовес, поэтому светловолосая в ту же секунду громко закашлялась, еще сильнее поморщившись от боли в ребрах. Слезы сами потекли из глаз, а девушка, не в силах больше сдерживаться, слабо всхлипнула.       У Куроо сжалось сердце. Он осторожно вытер слезки своими шершавыми пальцами, оставляя ладонь на посиневшей девичьей щеке, и нежно её поглаживая.       — А я-то думаю, чего ты такая красивая. — Она хмыкнула, еще шире улыбнувшись сквозь непрекращающиеся рыдания. Из ровного рядя белых зубов выделялись лишь небольшие боковые клычки, но они совсем не портили русскую, нет. Они придавали ей какой-то... необычности.       — К-как тебя... зовут, — прошептала девушка, обессиленно прикрывая глаза. Сквозь гул сирен, топот ног и крики врачей она успела услышать лишь тихое «Тетсу...», что еще долгое время отдавалось эхом в её померкшем сознании.»       — Её избили в переулке её же товарищи из-за того, что она забила последнее очко, не оставив мяч асу команды. Ужасно, правда? Насколько они были прогнившими людьми, если чуть не убили человека из-за подобной глупости. Её отвезли в больницу, где диагностировали несколько переломов ребер, защемление нерва в позвоночнике, многочисленные гематомы и ушибы костей. После такого Катерина-тян навсегда бросила волейбол. — Яку замолчал, внимательно вглядываясь в девушку, что беззаботно лежала на земле. Лев перевел взгляд в бок, не найдя в себе силы посмотреть на нее. Нужно было еще многое спросить, а язык не поворачивался даже для одной банальной фразы.       — Я знаю, о чем ты хочешь спросить сейчас.       — Это... ведь?..       — Да. Это психическое отклонение, возникшее именно из-за этого случая. Врачи говорят, что это афефобия — страх прикосновений, но сама Катерина-тян не признает это. Говорит, что просто теперь не доверяет людям. Но думаю, она сама понимает, что все дело не лежит на поверхности.       — А почему Куроо-сан может трогать ее?       — Это уже гораздо интереснее, — задумчиво улыбнулся Яку. Лев удивленно посмотрел на него, но не увидел ничего, кроме такого же сосредоточенного лица и легко растянутых уголков губ. — Когда Катерина-тян проснулась в больнице, первый человек, которого она позвала, был некий «Тецу». После врачи поняли, что это был именно один из тех парней, что спас её тогда в переулке...       «— Не подходите! — вопила девушка, сжавшись на кровати. Бинты были окровавлены от открывшихся ран, но русская продолжала сквозь боль подбираться к бортику больничной койки, судорожно сжимая в руках одеяло.       — Дорогая, успокойтесь. — Мельтешила медсестра, размахивая руками, но не подходя близко к кровати. Врачи уже неслись в палату, и осмелевшая женщина сделала шаг вперед, однако чуть не встретилась с полетевшей в неё вазой с цветами.       Осколки с грохотом разлетелись по комнате, заглушив её отчаянное «Уйдите от меня!»       — Ну что же ты, — беспокойно выдохнула медсестра, мельком глянув на стекло. — Дорогая, давай ты просто успокоишься и...       — Не смейте трогать меня! Не смейте! — взвизгнула она, глотая катившиеся по щекам крупные слезы. Дрожащие руки сжимали края простыни, предплечья уже все были вымазаны в крови, как и одеяло, но она продолжала упрямо сжиматься в углу.       — Ну что же ты...       — Катя! — в комнату ворвался молодой парнишка, резво оглядываясь по сторонам. Только он увидел алые пятна вокруг светловолосой, тут же рванул вперед, подбегая к кровати.       — Тецу, — прошептала девушка и медленно потянула дрожащую ручку вперед, слабо касаясь его плеча. Живой. Настоящий.       — Катя, это я. Чего ты кричишь? Тише. — Он не успел договорить, как девушка крепко прижалась к нему, рыдая от боли. Парень прижал светловолосую к себе, осторожно поглаживая её по голове и шепча что-то спокойное на ушко.       — Они хотели... ударить меня. Ударить и... Те-цу... — Быстрый укол в вену гарантировал врачам более пяти часов её спокойного сна. Тело обмякло в его руках, голова опустилась на плечо, и Куроо увидел запыхавшегося врача, что держал в руках полупустой шприц.       — Не волнуйтесь, молодой человек, с вашей девушкой будет все в порядке. — Тетсуро приподнял брови в удивлении, но заслышав сдавленный девичий стон, понял, что не стоит поспешно возмущаться. Хотя бы ради нее.       — Не сомневаюсь, доктор...»       — ...Именно тогда Куроо-кун сказал, что Катерина-тян его девушка, чтобы иметь возможность ходить к ней в больницу. Там он познакомился с её отцом, которому, к сожалению, не довелось обнять дочь.       «— Куроо Тетсуро? — В палату зашел высокий мужчина, перед этим тихо постучавшись в дверь. Волейболист, что сейчас сидел подле спавшей девушки, крепко сжимал её руку в своей, медленно поглаживая пальцами небольшие ссадины на запястьях. Катя уснула совсем недавно и спит сейчас очень беспокойно. Это не на шутку волновало Куроо, который всячески пытался сохранить её сон все это время.       Светловолосый статный мужчина не старше сорока пяти лет тихо прошел в палату, лишь едва шелестя полами медицинского халата.       — Да, это я.       — Меня зовут Александр Краев, я отец Катерины. — Парень встал с кровати и, осторожно убрав руку с девичьей ладони, поклонился в ответ на приветствие голубоглазого.       — Куроо Тетсуро. Я её молодой человек.       — Не стоит мне врать, Тетсуро-кун. Я знаю, что у моей дочери нет никаких отношений на данный момент. Но я выражаю тебе свое искреннее уважение.       — За что?       — За то, что заботишься о ней. Ты единственный, кто может к ней прикасаться. Надеюсь, ты её не бросишь.       — Александр-сан, — Куроо наклонил голову вбок. — Она не признала вас?       — Нет, — выдохнул мужчина. — И думаю, что не признает. Она не хочет, чтобы кто-то, кроме тебя, трогал её. Я бы никогда не пожелал ей такой жизни. А ты?       — Нет смысла волноваться. Я не брошу её.       — Есть ли мне смысл беспокоиться о твоих словах? Вы почти не знакомы.       — Нет смысла беспокоиться.       — Надеюсь. Я доверяю её тебе, Куроо Тетсуро-кун.       — Спасибо.»       — Откуда вы все это знаете, Яку-сан? — спросил Лев, уже успевший присесть на теплую зеленую траву. Он внимательно слушал рассказ либеро, иногда поглядывая на капитана и вице-тренера, что лежали в нескольких метрах сбоку.       — Они не скрывают этого. Просто не рвутся рассказывать. В какой-то момент мне довелось услышать эту историю из первых уст.       — Катерине-сан, наверное, очень тяжело.       — У неё есть Куроо. Он держит свое обещание до сих пор, но ведь дело не только в нем. Он любит её. Больше жизни любит.       — Все же, повезло ему с девушкой. Я тоже себе такую хочу, Яку-сан, — с улыбочкой проныл Лев, получая смачный подзатыльник от Мориске.       — Катерина-тян хорошая. Кто бы что ни говорил. — Парни перевели взгляд на извечное трио, что сейчас отдыхали на траве в самый разгар дня.       Кенма все так же сидел рядом, спешно нажимая на кнопки PSP, Куроо лежал на спине, закинув руки за голову, а на его торсе уселась Катя, что-то увлеченно рассказывая. Парень прикрыл глаза, вслушиваясь в её мягкий голос, а она продолжала ненавязчивый рассказ о будущем.

Токио не всегда живет настоящим. С заходом солнца люди могут погрузиться в старое прошлое и придумать новом будущее.