Герой детства

Баки был сильным. Его боялись ребята, которых он сам называл «мудаками», потому что Бак, если и бил, то так что они приходили в себя только в больнице. А еще Баки был обаятельным. Девчонки плакали, когда он мягко им отказывал в чем-то большем, чем вечер на танцах и уходил домой со Стивом. Точнее провожал домой Стива. Точнее они не просто плакали, а давились своими рыданьями, а Бекка с дальней улицы вышила его имя на платке и вытирает им горькие слезы почти каждую ночь. А потом Баки умер. Стив не был подавлен или разрушен — Стив умер вместе с ним. Падал с поезда и ни звука не произнес. Когда Стив проснулся и более или менее вошел в «новую жизнь новой эпохи», он захотел себе такой же платок. С несколькими маленькими и немного глупыми буквами «Бак». Только вот понял, что не плачет. И плакать ему не хочется. Ничего ему не хочется. А потом он вернулся. Не Баки. И даже не Джеймс, которого боялись все мудаки. Вернулся Зимний Солдат. И даже не столько вернулся, сколько пришел. Лучше бы не приходил. Сыворотка у Баки была другая — Стив не может напиться, а Зимний с пятой попытки заходит в дверь. «Пьянь», — говорит Стив и закрывает глаза. Капитан, честно говоря, завидует. И завидует по-страшному, по-черному. Солдат рушит все на своем пути, особенно левой рукой: хруст — больше нет полки для обуви, треск — по стене расцветает небольшая (до поры, до времени) трещина. Стив тоже хочет напиться и крушить дом. Стив убирает обувь к двери и вешает картину, которую нарисовал на той неделе, пока Зимнего не было дома. Капитан не ждал, что Баки придет по воде и будет говорить о том, как важно сохранять дружбу и любовь, о том как важны люди и о том как страшна война. Но Стив точно не ждал этого. Зимний, после того как к нему вернулась память, только пьет. Пьет и шутит, а шутит он по-мерзкому. Как и доводится старому Солдату — про грязный секс и смерть. Баки шутил совсем по-другому. Баки был совсем другим. Только вот Баки умер. Все-таки сыворотка у него точно была другая, хоть и похожа. Через месяц алкоголь его не берет, совсем как Роджерса, и последний надеется на передышку, надеется на то, что все закончится хорошо. Пока случайно не замечает на правой руке маленькие точечки. Рассматривать ему не приходится, но он насчитывает около семи. Зимнему все равно — иногда он кидает шприцы прямо на кровати, даже не думая прятаться. Зимний не хочет жить и знать что он делал. Зимний хочется обнулиться. В первый раз. Зимний жалеет, что умер на мосту. Он или не он. А может быть там вообще никто не умирал, — он не знает. Стив расстраивается, когда об этом заходит разговор, а Солдату не нравится, когда Стив расстраивается. Ему не жаль, или не грустно, или не печально, просто не нравится и все. Как будто он должен себя так чувствовать. Должен до следующего отхода.