Сыграй со мной в любовь!

После того, как УХён на пару с СонГю ушли в неизвестном направлении, МинДжун ещё долго стоял, прислонившись к университетским перилам, обдумывая варианты своих дальнейших действий. Задание он по большому счёту провалил, и ценной информации как таковой не получил. А отчитаться по-любому нужно было, ведь ЧанМи очень не любила, когда её подводили, это Джун знал как никто другой. Девушка просто выходила из себя, превращаясь в настоящую ведьму, и зрелище это было не для слабонервных. Когда она впервые предложила МинДжуну «поработать» на неё, разумеется за вознаграждение, он без вопросов согласился, хотя теперь очень сильно об этом жалел. На самом деле, на первый взгляд само задание казалось проще простого — от парня требовалось покрутиться возле её бывшего молодого человека УХёна, делая вид, что он Джуну очень нравится. Проблем с этим не возникло абсолютно никаких, потому как УХён оказался настоящим красавчиком, с отличным телом и хорошим чувством юмора. Он моментально расположил к себе Джуна и через пять минут тот уже был готов умолять УХёна стать его парнем. Но как выяснилось, парень у Наму уже был — СонГю, в этом то и заключалась вся прелесть сложившейся ситуации. ЧанМи не верила в то, что у друзей настоящие взаимоотношения, потому то и попросила МинДжуна позаигрывать с УХёном. Просто, таким образом, она хотела узнать наверняка, что на самом деле происходило между этими двумя, пытаясь проверить СонГю на наличие ревности. И если поначалу ЧанМи была на сто процентов уверена, что между парнями ничего нет, то уже к концу вечера от былой уверенности не осталось и следа. А это могло означать только то, что шпионская деятельность МинДжуна должна была продолжиться. Девушка настаивала на том, чтобы Джун при любом удобном случае постарался узнать хоть что-нибудь, что могло бы прояснить ситуацию. Собственно, этим парень и занялся вплотную, подкатив к УХёну с разговором после окончания лекций. Вот только разговор не задался как-то с самого начала. УХён всем своим видом и односложными ответами показывал, насколько ему неприятно общество МинДжуна, что ужасно бесило парня, учитывая, что он преследовал цель не только выведать информацию, но также прощупать почву, касательно своих шансов сблизиться с УХёном. После той вечеринки, Джун не мог выбросить Наму из головы и пришёл к выводу, что сделает всё для того, чтобы добиться УХёна. Для него это стало идеей фикс и отступаться он был не намерен. Однако Наму, видимо, не разделял энтузиазма парня, и чем больше Джун пытался обаять его, тем больше УХён закрывался, давая ясно понять, что между ними ничего быть не может. Для любого другого это послужило бы достаточной причиной для того, чтобы перестать биться головой о стену и переключить своё внимание на кого-нибудь ещё, но только не для Джуна. Он как хищник, почуявший запах своей жертвы, движимый инстинктами, шёл до самого конца, и отказ УХёна лишь ещё больше раззадоривал парня, не давая расслабиться ни на минуту. В конце концов, подумал Джун, играть можно и не по правилам. В таких делах в ход могли идти любые средства. Ситуацию сильно усложнял СонГю. Этот парень по ходу дела всё своё свободное время посвящал Наму и выполнял роль его телохранителя, во всяком случае из разговора с ним МинДжун именно к такому выводу и пришёл. Но это вовсе не означало, что его слабые потуги запугать Джуна увенчались успехом. Наоборот, парня сильно позабавили жалкие попытки СонГю отпугнуть его от УХёна. Своего шанса Джун не упустит и использует любую возможность заполучить пупсика-Наму. Вот только ждать МинДжун не любил и не умел, поэтому ему хотелось получить результат сразу, но как? … Идей на этот счёт не было никаких. В любом случае, пока что необходимо было вернуться к вопросу с отчётом о проделанной работе. МинДжун отлепился от перил и набрал номер ЧанМи. Внимательно выслушав свою собеседницу, Джун сбросил вызов и направился прямиком в кафе-ресторан неподалёку от дома девушки. Именно там и должна была состояться их встреча. Дойдя до нужного места, парень зашёл в заведение, сразу же направившись к самому дальнему столику за которым сидела ЧанМи в ожидании своего гостя. — Привет, — поздоровался Джун, плюхнувшись на стул напротив девушки. — Прекрасно выглядишь! ЧанМи, всё это время смотревшая в свой телефон, подняла глаза на парня: — Ты пришёл сюда сказать мне о том, как я хорошо выгляжу? — Эмм, нет, просто… — растерялся Джун. — Ближе к делу, — поторопила парня ЧанМи. — Что у тебя для меня есть? МинДжун замялся: — Тут такое дело… понимаешь… — Ты выяснил что-нибудь или нет? — стала раздражаться девушка, нервно постукивая туфелькой о ножку стола. — Я не смог ничего разузнать, — потупив глаза, ответил Джун. — Тогда какого чёрта ты тратишь моё время? — завелась с полоборота ЧанМи. — Господи, меня окружают одни идиоты! Никому ничего доверить нельзя! — Я пришёл сказать, что виделся сегодня с УХёном и мы даже поговорили немного… — И? — нетерпеливо спросила Ми. — Дальше что? — И мне бы удалось что-нибудь выяснить, если бы не так не вовремя появившийся СонГю. — закончил Джун. Услышав это имя, девушка заметно напряглась: — Что он там делал? — задала вопрос Ми. — Ну, как я понял, он зашёл за УХёном с целью забрать его с занятий и вместе куда-нибудь пойти. — Куда именно пойти? — не унималась девушка. — Мне нужны подробности. — Вот этого не могу тебе сказать, — развёл руками МинДжун. — Может быть, прогуляться решили, а может быть пошли домой… — парень красноречиво посмотрел на ЧанМи, давая понять, что именно имел ввиду. — У меня не было возможности за ними проследить до самого подъезда. Да даже если бы я и смог, в квартиру, как ты понимаешь, меня бы никто не впустил. — Это при условии, что направлялись они именно домой, — поправила МинДжуна девушка. — А ты в этом не уверен. — Да, не уверен, но это ничуть не меняет сути дела. Одно могу сказать — чтобы выяснить наверняка, есть ли между УХёном и СонГю отношения нужно время. — подытожил Джун. — Серьёзно? — вскинув бровь, переспросила ЧанМи. — У тебя было полторы недели! Чем же, скажи на милость, ты занимался всё это время?! — А ты думаешь, что я бездельничаю целыми днями, и у меня нет никаких дел помимо того, чтобы выжидать, когда УХён пройдёт мимо? К твоему сведению, мы с Наму учимся в разных группах и пересекаемся крайне редко. Да и потом, не забывай, что он в курсе того, что я твой знакомый, а значит, для него я автоматически попадаю в зону риска. Он мне не доверяет. Сегодня я сделал пару шагов для того, чтобы втереться к нему в доверие, но мне немного помешали довести начатое до конца. Поэтому я и прошу ещё немного времени. Я непременно узнаю, происходит между УХёном и СонГю что-то или нет. — Я не могу ждать! — повысила голос ЧанМи, не в состоянии справиться с нервами. — Мне необходимо уже знать, что между ними ничего нет. — А если есть? — осторожно задал вопрос МинДжун. От этого предположения ЧанМи изменилась в лице, скривившись так, как будто ей предложили потрогать дохлую мышь. — Даже думать об этом не хочу, — замотала головой девушка, в попытке прогнать образ обжимающихся Наму и СонГю . — Этого просто не может быть. — Если ты так уверенна в этом, то зачем тебе моя помощь? — поинтересовался Джун. — В том то и проблема, что я не знаю наверняка, а мне нужно знать точно, чтобы быть уверенной в том, как действовать дальше, — пояснила ЧанМи. — И при всём при этом ты готова принять только ту правду, в которой УХён и СонГю притворяются, и напрочь отрицаешь существование ещё одного варианта, — пришёл к логическому выводу парень. — Неужели хочешь вернуть УХёна? Иначе ты бы уже давно отпустила его и забыла про всю эту историю. ЧанМи высокомерно посмотрела на Джуна: — УХён принадлежит мне, а я никому не отдаю то, что моё по праву. Если мы расстанемся, то только на моих условиях, — заявила девушка. — И если он думает, что может вот так запросто уйти, то он глубоко ошибается. — Сдался он тебе! Вокруг полно красивых парней, в сто раз лучше, ты бы уже с лёгкостью могла найти кого-нибудь другого. — МинДжун предпринял попытку разубедить Ми в своем решении. — Тут ты не прав… Он такой один. — ответила ЧанМи, — Изначально, когда мы только начали встречаться, я тоже думала, что таких как он пруд пруди, но со временем я убедилась в его исключительности. Есть в нём что-то такое, что делает его абсолютно не похожим на других. Он идеал, о котором мечтают все девушки. «Не только девушки» — подумал Джун, но вслух произнёс другое: — Ну не знаю, по мне так самый обычный парень, каких полно. — Это потому, что ты не рассматриваешь его как претендента на роль своего парня.Ты в нём не заинтересован, — хмыкнула ЧанМи, удивляясь тому, что её собеседник не понимает очевидных вещей. «Вот тут ты, девочка, очень ошибаешься. Если бы ты только знала…» — улыбнулся Джун, думая о том, что проницательности ЧанМи явно не достаёт. Но МинДжуну было только на руку то, что девушка не в курсе о его планах касательно УХёна. Знай она об этом, могла бы создать для Джуна ненужные трудности. — Ну, а если всё-таки выяснится, что они действительно вместе? Что тогда будешь делать? — спросил парень, очень заинтересованный тем, что же ответит ЧанМи. Ми напряжённо посмотрела на МинДжуна и, немного подумав, решительно ответила: — Наизнанку вывернусь, но разорву эту порочную связь. Или меня зовут не ЮнЧанМи. — Ясно, — коротко ответил парень и встал из-за стола, — Я, пожалуй, пойду. Как что-то станет известно, я с тобой свяжусь. Повернувшись, Джун хотел было направиться на выход, но ЧанМи его остановила:  — МинДжун. Парень повернулся и внимательно посмотрел на неё, ожидая вопроса. — Скажи, ты уверен в том, что тебе нечего мне рассказать? Почему-то меня не покидает ощущение, что тебе известно что-то, о чём ты решил умолчать. — девушка вперила взгляд в Джуна, как будто бы пытаясь таким образом прочитать его мысли. На минуту МинДжуну показалось, что Ми в курсе того, что он от неё скрывает. Но спустя мгновение, парень взял себя в руки. Об этом наверняка могли знать только он и ещё два человека — УХён и СонГю и абсолютно точно об этом не знала Ми, иначе не стоял бы он сейчас здесь, отчитываясь перед ней. На самом деле Джуну действительно было известно кое-что, что абсолютно точно указывало на то, что Наму и СонГю связывает гораздо больше, нежели дружба. Узнал об этом МинДжун чисто случайно, возвращаясь вечером домой из тренажёрного зала. Стоя на перекрёстке, парень увидел, как из кафе напротив вышли трое парней, в которых МинДжун сразу узнал ДонУ, УХёна и СонГю. Дону, попрощавшись с друзьями, направился в одну сторону, двое других пошли в противоположном направлении. Движимый любопытством, МинДжун решил проследить за ребятами, идя по пятам, но на достаточно приличном расстоянии, чтобы его можно было заметить. Хотя глядя на этих двоих МинДжун мог не переживать по этому поводу. По ходу дела парни вообще ничего вокруг не замечали, полностью поглощённые своими мыслями, абсолютно не глядя по сторонам. Первое на что обратил внимание Джун, были крепко сцепленные руки УХёна и СонГю. Это наводило на определённые мысли. Разве друзья ходят, взявшись за руки? Так, по мнению МинДжуна, могли ходить влюблённые парочки, но никак не друзья. Правда, это ещё ни о чём не говорило. Но если у парня и были какие-то сомнения на сей счёт, то они полностью развеялись, когда Джун увидел, как ребята страстно целуются, стоя на крыльце дома. Казалось, что они готовы были заняться сексом прямо на улице, ничего и никого вокруг не замечая. Сцена, развернувшаяся на глазах у МинДжуна, была настолько жаркой, что парень и сам почувствовал, как его охватило сильное возбуждение. Правда, насладиться сполна этой сценой Джуну не пришлось, потому как друзья очень скоро скрылись за входной дверью. О том, что происходило дальше, МинДжун мог с лёгкостью догадаться, это было очевидно. Так у него появились неоспоримые доказательства того, что связь между УХёном и СонГю была самой что ни на есть настоящей. Но рассказывать об этом ЧанМи МинДжун не собирался, во всяком случае пока. Что-то ему подсказывало, что не время ещё раскрывать все карты. Быть может Джун сможет использовать эту информацию в своих целях, там будет видно. Глядя на застывшую в ожидании ответа девушку, Джун, улыбнувшись, ответил: — Тебе показалось, ЧанМи, я ничего от тебя не скрываю, — и для пущей уверенности добавил. — Зачем бы мне это? С какой целью, скажи, мне это делать? — Да, действительно, — немного расслабившись, согласилась девушка. — Просто я в последнее время сильно нервничаю, и вообще стала чересчур подозрительной. — Бывает, — ответил МинДжун. — Расслабься, я тебя проинформирую, когда что-нибудь выясню. — получив кивок в знак согласия, парень, не теряя времени, поспешно удалился.

***

— Куда ты меня ведёшь, можешь мне сказать? — канючил Гю всю дорогу, пока УХён вёл его в неизвестном направлении. — Не могу, это сюрприз, так что придётся немного потерпеть, — спокойно отвечал Наму, не желая раскрывать секрет. После их с Гю ссоры и последующего жаркого примирения всё встало на свои места, и вроде бы ничего больше не омрачало их совместного существования. И всё же на душе у младшего было отчего-то неспокойно. Неприятный осадок, оставшийся после ссоры никак не проходил, а сама сложившаяся ситуация послужила тревожным звоночком. Если раньше Наму думал, что между ним и Кимом было абсолютное доверие, то ссора доказала обратное. Видимо СонГю всё-таки в глубине души не доверял Наму на сто процентов, потому то и приревновал его к МинДжуну, хотя повода как такового не было. Такое положение вещей младшего сильно удручало и Наму предпринял попытку убедить СонГю в том, что он единственный, кто нужен УХёну. Для этого младший решил показать ему одно место, про которое никто не знал, место в котором Наму оставлял частичку своей души. Быть может, побывав там, СонГю поймёт, насколько дорог УХёну и окончательно удостоверится в искренности и серьёзности его побуждений. — Может быть, хотя бы глаза развяжешь? — спросил нетерпеливо Гю. — Нет, — был непреклонен Наму и чтобы немного успокоить Кима, добавил, — мы уже практически на месте. Добравшись до конечной цели, УХён помог СонГю подняться по ступенькам и завёл старшего в просторное помещение. — Готов? — спросил УХён. — Спрашиваешь! — Киму было до жути интересно, что же такого Наму хочет ему показать, что пришлось прибегнуть к таким серьёзным манипуляциям. УХён развязал повязку и Ким, открыв глаза, огляделся по сторонам. Просторное, светлое с большими окнами помещение изобиловало мольбертами, холстами, планшетами; на подоконниках находились стаканчики с кистями, карандашами, пастельными мелками, линейками, ластиками и прочим, всем, что могло бы понадобиться для рисования; то тут, то там стояли банки с краской, причём самых различных оттенков, в углу лежали свёрнутые листы ватмана, по всей видимости, уже завершённые работы, а прямо перед Кимом стоял закреплённый на мольберте холст, покрытый белой тканью. Вероятно, эта картина была ещё не доделана. В воздухе видал резкий запах, присущий заведениям художественной направленности. СонГю удивлённо посмотрел на улыбающегося УХёна: — Художественная студия? Но я думал, ты не увлекаешься живописью, — заметил Ким, ожидающий пояснений со стороны младшего. — Ну, я не могу назвать себя знатоком в этой сфере, однако стремление к прекрасному у меня всегда было, — улыбнулся Наму, лукаво глядя на Гю. — Почему я об этом не знал? — поинтересовался Ким, обводя взглядом помещение. — Об этом никто не знал, это было для меня такое место, где я мог обнажить свою душу, достичь гармонии с самим собой. Именно здесь я, выражая свои мысли в красках, мог почувствовать себя обновлённым, переродившимся, если можно так сказать. СонГю внимательно посмотрел на Наму. Невероятно! Каждый раз, когда Гю думал, что знает о парне всё, УХён не переставал его удивлять, открываясь совершенно с другой стороны. Как у него так получалось? Как в этом человеке могло быть столько нераскрытых граней? В любом случае Ким был невероятно тронут тем, что Наму решил раскрыть ему свою маленькую тайну. Если об этом месте никто не знал, и только УХён мог сюда заходить, то сам факт того, что Наму решил поделиться сокровенным с Кимом, очень о многом говорил. Значит, младший доверял Гю настолько, что решил впустить его в свой мир, подарив ключик от своей души. — Так значит, ты умеешь рисовать? — Ким внимательно рассматривал мольберты с холстами, которые украшали пятна-разводы различной цветовой гаммы. Скорее это больше походило на какой-то арт-хаус, чем на рисунок в классическом понимании этого слова, но от этого своей привлекательности эти картины не теряли, даже наоборот, притягивали взор, заставляя всматриваться в изображение, пытаясь понять, что же чувствовал автор произведения, когда воссоздавал данное полотно — боль то была или радость, гнев или отчаяние… — Не хочу тебя расстраивать, но рисовать я не умею, — УХён подошёл к ящичку, в котором лежали маленькие воздушные шарики, наполненные краской. — Как я уже сказал, здесь я могу открыть свою душу, выплеснуть наружу свои эмоции. Это очень помогает привести в порядок чувства. Вот например… — Наму взял в руку два шарика и подошёл к Гю. — Видишь в дальнем углу огромный деревянный планшет с яркими кляксами? Гю, проследил за взглядом УХёна и увидев то, на что указывал друг, кивнул. — Когда я чувствую потребность выплеснуть свои эмоции, я бросаю эти маленькие шарики с краской в него. Таким образом, происходит освобождение и в итоге мы получаем вот такую красоту, — Наму указал руками на результат своего избавления от эмоций. Затем вложил шарик в руку Киму: — Попробуй. Это действительно помогает. Ким посмотрел на шарик в своей руке, затем перевёл взгляд на Наму, который кивнул ему в знак одобрения. Хорошенько прицелившись, СонГю швырнул шарик в планшет. Тот, достигнув цели, с глухим ударом лопнул оставляя после себя яркое красное пятно, с множеством подтёков. — Есть! — вскрикнул Ухён, хлопая СонГю по плечу. — Прямое попадание! Ну и как ощущения? — Это весело, — улыбнувшись, признался Ким. — Весело, потому что ты в этот момент ни о чём толком не думал, а если бы вкладывал эмоции в бросок, то почувствовал бы немного другое, — со знанием дела сказал Наму. — Я смотрю, тебя часто что-то беспокоило, — заметил Ким, глядя на холст, на котором не было свободного места от количества брошенных в него шариков. — Ну, это же не за один день происходило, — ответил Наму, вспоминая тот период, когда сильно зачастил в студию, не в силах справиться с наплывом эмоций, тот самый период, когда УХён осознал, что испытывает к Гю совсем не дружеские чувства. Именно это занятие больше всего помогало, давая небольшую передышку, но ровно до тех пор, пока младший вновь не пересекался с Гю. Ким огляделся по сторонам, заострив внимание на холсте, покрытом белой тканью. — А это что? — спросил Гю, подойдя к мольберту с работой. — Это…. — УХён немного замялся. — Это проба пера, — улыбнулся он. — Можно посмотреть? — попросил старший, надеясь, что УХён позволит ему одним глазком взглянуть на работу. — Попробуй, — нерешительно ответил УХён. Гю откинул ткань и внимательно прошёлся взглядом по рисунку. — Что ты видишь? — глядя на сосредоточенного Кима, спросил Наму. — Я вижу лицо какого-то парня, но очень размыто, чтобы можно было сказать, кто именно на портрете изображён. — А теперь отойди на пять шагов назад и посмотри снова, — посоветовал УХён другу. Ким сделал так, как сказал ему Наму, и замер на месте. Гю, как заворожённый, не моргая смотрел на портрет: — Это… я? — спросил Ким, не в силах оторвать взгляда от изображения, на котором теперь явственно видел самого себя. — Да, ты… — подтвердил УХён. — Удивлён? — Но…ты же говорил, что не умеешь рисовать, — Ким не понимал, как у Наму вообще повернулся язык сказать такое. Ведь доказательство его неоспоримого умения сейчас находилось прямо перед глазами Гю. — Ну… на самом деле я не врал, когда говорил, что не умею. Не умею рисовать в классическом стиле. А так, как ни странно, получается, — и после небольшой паузы добавил, — я надеюсь. — Это прекрасно… — выдохнул Гю, восхищаясь рисунком. — Тебе правда нравится? — робко спросил Наму, как будто бы ждал, что СонГю сейчас скажет, что пошутил, и на самом деле работа получилась ужасной. — Такая красота не может не нравиться, — уверенно заявил Ким. — Ей очень далеко до оригинала, — на полном серьёзе сказал Наму, обратив на себя внимание СонГю. — Я бы тоже очень хотел попробовать тебя нарисовать, — выдал неожиданно Гю, чем очень удивил УХёна. Он никак не ожидал, что СонГю проявит желание попробовать себя в качестве художника. С другой стороны Наму было очень любопытно, что из этого могло бы получиться. И подстёгиваемый интересом, он обратился к Гю: — Можешь сделать это прямо сейчас. — Видя нерешительность в глазах старшего, Наму подбодрил друга: — В конце концов, мы находимся с художественной студии. Сам Бог велел тебе попробовать свои силы на этом поприще. УХён подвёл Гю к мольберту с чистым холстом. Рядом находились банки с краской, и парочка кистей. Ким взял в руки одну из них, но Наму отобрал её, заявив: — Никаких дополнительных средств, используй руки. Только так можно почувствовать, как душа наполняет твой рисунок. Глядя на непреклонный вид младшего, СонГю не стал спорить и, макнув палец в краску, дотронулся до холста, прочертив неровную линию. — Что-то не так, — настороженно заметил Гю и перестал водить пальцем по поверхности. — Мне совершенно не нравится материал, с которым приходится работать. УХён недоверчиво посмотрел на Гю, переведя взгляд на холст. — О чём ты говоришь? Отличное качество, не придумывай! — Наму провёл рукой по льняной ткани, проверяя её на ощупь. — Да вроде бы всё в порядке…хм… — Ну не знаю, быть может другая поверхность подошла бы лучше, — предложил Гю и не успел Наму сообразить, как Ким тут же мазнул того испачканными в масленой краске пальцами по лицу. УХён, открыв рот, ошалело уставился на во всю улыбающегося Кима: — Ну вот! — заявил Гю, — этот материал мне нравится гораздо больше! — Ах ты ж! — пришёл в себя УХён и сорвался с места в надежде проучить наглеца за такое поведение. Гю тут же предпринял попытку сделать ноги, не горя желанием получить заслуженное наказание. Смеясь, ребята стали бегать вокруг мольбертов, играя в кошки-мышки. Наму пытался отловить СонГю, но тот всё время каким-то чудесным образом уворачивался. Наконец, после очередного круга, УХён, рассчитав правильный момент, схватил Кима со спины за талию, притягивая к себе ближе: — Попался! — торжественно объявил Наму. — Ну, что, теперь моя очередь! Пошли! — Я на это не подписывался! — вырывался СонГю. — Отпусти! — Ещё как подписывался! — довольно улыбнулся УХён. — За всё нужно платить, дружок! Подведя упирающегося Кима к одному из мольбертов, УХён приказал: — Не двигайся, иначе вся работа пойдёт насмарку! — окунув палец в краску, Наму прочертил от скулы к подбородку СонГю тонкую линию. Немного отклонившись назад, УХён посмотрел на результат своей работы. — Ты знаешь, а ведь правда этот материал несоизмеримо лучше. Я бы даже сказал идеальный! Гю стоял неподвижно, только глаза внимательно следили за каждым движением Наму. — Знаешь, — продолжил уже серьёзно младший. — Я всегда думал, почему у меня не получается нарисовать тебя так, как мне хочется? Вроде бы я всё делал правильно, но постоянно выходило не так, что-то очень важное всё время ускользало от меня. А потом я понял, что никогда не смогу в полной мере воссоздать твой образ в рисунке. И знаешь почему? — Ким вопросительно посмотрел на младшего в ожидании, когда тот ответит. — Потому что ни один карандаш, ни один грифель, ни одна краска не смогут передать твоей неповторимости. В моём воображении ты всегда будешь идеальным. Может быть именно поэтому у меня и получилось хотя бы приблизительно передать твой образ через зрительную иллюзию. Этот рисунок служит напоминанием о том, что твоя красота недосягаема… Гю недоверчиво покосился на УХёна, пытаясь отыскать в его словах намёк на шутку, но глаза младшего были серьёзны и Ким понял, что Наму на самом деле так думает. Это очень удивляло СонГю, потому как сам он никогда не считал себя идеалом, более того он всегда находил свою внешность очень далёкой от совершенства. Могло ли это быть связано с трепетным отношением УХёна к Гю? Ведь на дорогого человека всегда смотришь немного по-другому… Прочертив тонкую линию с другой стороны скулы для симметрии, Наму оглядел результат своего труда. — Ну как? — поинтересовался Ким, вынырнув из своих размышлений. — Получилось создать шедевр? — Вышло очень даже неплохо, — признался Наму, — только вот краска… — УХён задумался, мечтательно улыбаясь сам себе… — А что не так? — удивлённо приподняв брови, поинтересовался Гю. — Ты у меня всегда ассоциировался с определённым цветом… — Вот как? С каким же? — С оранжевым — не задумываясь, ответил Наму. — Почему именно с этим цветом? — Гю было безумно интересно узнать, что же вызывало у младшего именно такие ассоциации. Наму пристально посмотрел в глаза СонГю, как будто бы пытался заглянуть ему в душу, настолько пронизывающий был этот взгляд. — Потому что это цвет восходящего и заходящего солнца. С восхода солнца всё начинается, а с заходом подходит к концу. Так вот ты для меня, Гю, как это солнце. С тебя для меня всегда всё начинается и тобой неизменно заканчивается. Казалось бы, всего пара фраз, сказанная УХёном, но столько искренности было вложено в эти слова, столько чувств, что у Гю мурашки побежали по коже, всё естество затопили удивительное тепло и нежность. Ким протянул руку к Наму и дотронулся до лица друга в ласковом прикосновении. УХён потёрся щекой о ладонь Гю, чувствуя трепет, рождающийся в груди. Вот оно настоящее счастье, — просто быть рядом с человеком, которого любишь и знать, что он дарит тебе хотя бы небольшую часть себя. Ким медленно приблизился к Наму и прикоснулся своими губами к губам младшего буквально на мгновение, на один миг задержавшись на них, как будто бы пытаясь запомнить ощущение их присутствия у себя на губах — их вкус, их очертание… Отстранившись, СонГю медленно начал снимать с младшего рубашку, не отводя ни на секунду взгляда от глаз Наму, который как заворожённый смотрел на Гю, ощущая, как мягкие руки друга избавляют его от одежды. Вслед за рубашкой, СонГю всё так же неторопливо стал снимать с Наму брюки. Проделывая всё это, Гю чувствовал себя как ребёнок на День Рождения. Для него УХён был долгожданным подарком, который Гю стремился развернуть, чтобы насладиться сокровищем, скрытым под обёрткой. Раздев друга полностью, Ким медленно прошёлся взглядом по телу Наму. Этот взгляд неизменно разжигал в Наму сильнейшее желание, как зеркальное отображение того желания, которое горело в глазах СонГю, устремлённых на младшего. УХён протянул руки к Гю, раздевая его в ответ, стремясь избавить такое любимое тело от преграды, разделяющей его с Наму. Когда последний предмет одежды упал на пол, Ким подошёл вплотную к УХёну и, склонив голову, нежно, едва касаясь, поцеловал его в губы, перемещаясь на подбородок, спускаясь к шее, оставляя еле заметные поцелуи на его теле, везде, куда падал взгляд Кима. Проведя губами по плечу Наму, Гю спустился к его груди, обводя языком сосок, слегка прикусывая, от этой дразнящей ласки УХён слабо застонал, а Ким в этот время переключился на другой сосок, проделывая то же действие с ним. Оглаживая бока Наму, старший стал языком вести мокрую дорожку вниз, делая влажные остановки-поцелуи. Дойдя до пупка, Гю коротко лизнул впадинку, продолжая движение по нисходящей. Постепенно опустившись на колени, Ким прикоснулся к члену УХёна. Слегка придерживая его у основания, старший провёл языком от яичек до головки, обхватывая её губами, совершая мягкие круговые движения языком, старясь как можно глубже захватить ртом возбуждённую плоть. Наму стоял на ватных ногах, готовый повалиться в любой момент от переизбытка чувств, и чтобы не потерять ориентацию в пространстве от удовольствия, УХён обхватил голову Кима руками, запустив пальцы в его волосы, слегка оттягивая их назад. Гю водил языком по возбуждённой плоти осторожно, без резких движений, очень плавно, но от этого возбуждение лишь росло как на дрожжах, заставляя Наму кусать губы до крови и стонать от каждого движения языка СонГю, чувствуя, как эйфория затмевает разум. Прервав Гю, Наму встал перед другом на колени, оказавшись с ним лицом к лицу. Глядя в глаза Киму, УХён видел нетерпение, ожидание продолжения. Гю умолял взглядом дотронуться до него, и не останавливаться до тех пор, пока они оба не сойдут с ума от ощущения полного удовлетворения. Повинуясь немой просьбе, Наму прильнул к губам Гю в ленивом поцелуе. Поддерживая Кима под спину, УХён уложил его на холст, находившийся на полу. Расположившись между ног Кима, Наму продолжил нежно соприкасаться своими губами с губами Гю, упиваясь их неповторимым вкусом. Ким чутко отзывался на каждое движение со стороны младшего, томясь в ожидании почувствовать УХёна в себе. Наму ощущал как член СонГю упирается ему в живот — явное свидетельство того, что Ким сильно возбуждён и изнывает от желания, и осознание этого факта пьянило младшего, заставляя отдаваться порыву ещё больше. Немного привстав, Наму смазал свой член слюной и, приставив его ко входу Кима, стал вводить его внутрь, чувствуя сопротивление мышц. Ощущения были другие из-за отсутствия смазки, но Гю настолько сильно возбудился, что усиленное трение лишь ещё больше распаляло его, заставляя трепетать от мысли, что их с Наму абсолютно ничего не разделяет. УХён чувствуя, как Гю плотно сжимает его бёдра ногами, стал неспешно двигаться, оставляя поцелуй за поцелуем на губах, на шее, на щеках, снова возвращаясь к губам Кима, сладко целуя, обводя их контур языком. Гю льнул к Наму, отвечая на его ласки, отдавая всю свою нежность, растворяясь полностью в этом человеке. Увеличивая скорость движений, Наму начал сильнее входить в СонГю, вызывая дрожь в теле парня и громкие стоны, слетающие с губ. От зашкаливающего экстаза, Гю казалось, начал терять связь со внешним миром. Когда Наму, в очередной раз войдя в Гю, задел простату, вызывая яркую вспышку удовольствия у старшего, Ким рефлекторно дёрнул рукой в сторону, сбивая случайно этажерку с краской. Банки со звонким стуком попадали на пол, и их содержимое стало медленно растекаться по полу, постепенно затекая на холст, на котором Гю и Наму занимались любовью, совершенно не обращая внимания на всё, что происходило вокруг, отдавая себя друг другу без остатка. СонГю прижимался всем телом к Наму, водя руками по спине друга, перемещая их на ягодицы Ухёна, с силой сжимая. У Наму сердце готово было выпрыгнуть из груди от чистых неразбавленных эмоций, захлестнувших его с головой. Выйдя из Кима, УХён перевернул СонГю на живот, приподнимая немного его бёдра. Прижимаясь членом между ягодиц Гю, Наму потёрся головкой об анус друга, нарочно выжидая, дразня, заставляя Гю выгибать поясницу и поддаваться бёдрами выше, умоляя таким образом младшего войти в него, что Ухён и сделал, с силой толкнувшись в Кима. СонГю, с трудом удерживал равновесие, поскольку руки были в краске, пролившейся в результате неосторожного движения. УХён же продолжал доводить Кима до исступления, то полностью входя, то полностью выходя из друга. Наконец перестав мучить СонГю, УХён вошёл в него, и уже не прерывая движений, начал с силой вбиваться в Гю, придерживая его за талию. Ким беззастенчиво стонал, заводя Наму ещё больше, заставляя усиливать толчки и ускорять темп. УХён прижался к другу, накрывая ладони Гю своими. Чувствуя приближающийся пик наслаждения, УХён резко вошёл в Гю, доведя его до фееричной развязки с громким стоном и конвульсиями экстаза. Будучи уже на пределе, Наму, чувствуя бурную реакцию Кима, кончил сразу следом за ним и, вытащив член из старшого, излился на холст. Тяжело дыша, УХён повалился рядом с Гю, чувствуя головокружение после сильнейшего оргазма. Всё тело окутала слабость и чувство приятной истомы. Лёжа на спине, глядя в потолок, Наму перевёл взгляд на Гю. Парень лежал с закрытыми глазами, восстанавливая силы после незабываемой близости с Наму. Почувствовав на себе взгляд младшего, Ким повернул голову, посмотрев другу в глаза. Ласково улыбнувшись, Ким протянул руку к ладони Наму и переплёл свои пальцы с его. Так, лёжа в полной тишине, лишь слыша собственное дыхание, ребята не отрываясь смотрели в глаза друг другу. Слова были абсолютно ни к чему. То, что произошло в этой студии было не просто физической близостью, это было исповедью двух тел, диалогом двух душ. Произошёл тот самый выплеск эмоций, о котором говорил Наму, и теперь его отдушина, абсолютно особенное для него место стало таковым и для СонГю. В этот момент Гю как никогда ясно осознал, что пропал, пропал раз и навсегда, потому что отдал душу УХёну, и никому другому, кроме этого человека принадлежать больше не сможет.