Методы воспитания

Для Саске все начинается с неуверенного «думаю», которое между делом бросает Узумаки. — Думаю, — говорит он, — будет лучше, если ты пару деньков побудешь в деревне. А то мы тебя несколько месяцев не созерцали. Уже и позабыли твою кирпичную рожу. На этой фразе Саске вдруг осознает, что «думать» Узумаки категорически запрещено, потому как не сулит это ничего хорошего. Нет, он, конечно, может снизойти до смертных, если это действительно требуется. Но просто так — схерали вдруг? Первые минуты две Учиха пытается всячески отпираться от заботливо предложенного отпуска, но потом Наруто встает в полный рост. Он кудахчет, отчитывает Саске по всем пунктам, выпинывает из своего кабинета, напоследок еще и мудаком назвав. И, судя по всем канонам, он непременно должен провести свои «каникулы» с семьей, которая, оказывается, есть.

***

Саске честно не знает, что делать и как быть, когда перед ним возникает родной дом. Он медлит у порога, мысленно решая для себя, что проскочить внутрь и затаиться где-нибудь между мебелью, прикинувшись частью интерьера, будет не так уж и сложно. По крайней мере, он надеется, что это будет чуть-чуть легче, чем убить Кагую. Провал ждет его на первом же этапе хитроумного плана, когда входная дверь предательски скрипит, оповещая о старом-новом госте. — Саске-кун! — совершенно непонятно, как именно Сакура, будучи в другой части дома, узнает, что это он, но она мгновенно бросает все дела, которые только имелись, и налетает на мужа, вписывая его в ближайшую стену. — Сакура… — Как хорошо, что ты ты все-таки соизволил показать нам свое величие. У нее в глазах сверкает что-то дьявольски злое. С примесью любви, конечно же. Не каждый человек с тонкой душевной организацией сможет вынести такое мощное давление, благо Саске закален множеством битв и такие взгляды его давно не пугают. Только вот он прекрасно ощущает, как под натиском светлой любви у него ломаются ребра. — Ой, — невинно, приложив пальчик к губам, произносит женщина и включает медика, — прости. Надеюсь, до больницы дело не дойдет. Пару минут ее руки светятся зеленоватым, а мужчина разглядывает ее недобрый прищур. Как-никак, а психолог он хороший и смекает, что к чему. — Вот так вот, — Сакура целует его и ретируется на кухню, оставляя после себя смутное ощущение надвигающийся угрозы.

***

Помнится, как-то Наруто сказал, что в таком сложном деле, как женщины, главное — не стукнуться авторитетом. Когда же женщина обижается — это конец, господа. Армагеддон. Рагнарек. Апокалипсис. Саске буквально нутром чувствует это. Сакура целиком и полностью состоит из угрозы, а он  просто не лезет, не зная, когда ждать атаки. Не то чтобы страшно, но все мы помним войну, славные деньки, когда ландшафт под ее кулаком превращался в пляжный песок. Мысли в голове спутались в один тугой узел. Саске вспоминает все свитки, которые когда-либо держал в руках, но ни один из них не является наглядным пособием по взаимоотношениям мужа и жены. В Академии такому, к сожалению, не учили. Он великий шиноби, ветеран войны, трижды гений и ему срочно, вот прямо сейчас, нужен предлог, чтобы выйти из диапазона ядерного взрыва. Сакура опережает и кидает, без объявления войны: — Сарада будет рада, если ты встретишь ее после занятий. Хороший ход, женщина. Смешной. — Это необходимость? — Это необходимость.

***

Сараду он встречает на полпути в пристанище маленьких гоблинов. Она о чем-то увлеченно спорит с подружкой — благослови ее, боже, но Саске не помнит имени — и не сразу замечает его. А замечает ровно тогда, когда врезается в блудного родственника. — Оу, ну я пойду. Меня мама кушать зовет, — растерянно бросает подружка и убегает настолько быстро, насколько позволяет вес. У Сарады на лице сложная гримаса, которую Саске не сразу разгадывает. Девочка использует все мыслительные процессы, чтобы решить, что сказать папе, который внезапно свалился на голову, как снег в июне. Потом решает: лучшая защита — это нападение. — Ничего не хочешь сказать, пап? — Здравствуй. Идеально правильная постановка диалога. Настолько правильная, что Саске готов убиться собственным Чидори. Домой они идут молча. Сарада выжигает всеми правдами и неправдами в отце дырки — маленькие и большие, сквозные и не очень. Он, якобы, не видит. Он вообще мысленно рубит топором божественное древо, чтобы хоть как-то отыграться. Кто бы знал, что семья — это так сложно? Когда они подходят к дому, Саске решает, что не зайдет в эту обитель зла, пока не разберется в семейной психологии. И, как ни странно, помощь он решает искать именно у Хокаге.

***

Семья — это такое маленькое поле боя, где каждый сам за себя. Это, неопытный в семейном плане Саске, осознает и принимает на веру. Только что делать с этой верой — он не знает. Он просыпается, примерно, спустя вечность в гостиной собственного дома, смутно припоминая прошедшие события. Точно он помнит только то, как тащил пьяного Наруто домой. Хината его слезно заблагодарила до полусмерти. А для Боруто, чья светлая макушка сверкнула где-то там, Саске, кажется, стал менее авторитетным учителем. Если анализировать всю психотерапию с Наруто, то можно сделать вывод, что и он в делах семейных не много понимает. Вообще нихрена не понимает, чертов неудачник. Так что, в какой-то степени, они братья по катастрофе. Только Хината в отличие от Сакуры не отправит с одного удара в морг. Теперь Саске понимает, что в этой войне он один. Потому принимает самую примитивную политику из всех: кнут и пряник. Пусть только вместо кнута будет топор. Для надежности.

***

До этого момента Сакура никогда не видит Саске таким агрессивным и таким… Пьяным? Возбужденным? Маниакальным? Снятая с петель одним пинком дверь говорит красноречивее всего. Впрочем, она ожидала чего-то подобного. — Саске-кун, хочешь расскажу тебе, как нужно детей воспитывать? — У меня свои методы… Прежде чем Саске превращает ночную сорочку Сакуры в полное непотребство, он отмечает, что дверь все-таки была бы не лишней.

***

Дети — цветы, мать ее, жизни. Чтобы найти с ними общий язык, нужно, как минимум, провести ритуал жертвоприношения, когда все планеты встанут в ряд. Если с воспитанием жены все предельно ясно, то с дочерью Саске просто садится в лужу. Тут бы самое то, сделать ставку на оставшийся засохший пряник, но с Сарадой такое вряд ли пройдет. Она ведь тоже Учиха. Никаких переговоров — только война. Сакура была единственным человеком в этом доме, кто не смог встать с постели. И это был неплохой шанс для Саске. Обед Сарады сам себя не приготовит, а кулинария — не самая сложная вещь. В конце концов, он делал вещи куда более невозможные.

***

— Доброе… — остаток фразы благополучно остается в горле. О том, где мама и почему папа в фартуке на кухне, история скромно помалкивает. Хотя Сарада уже привыкла, что у каждого в этой семье определенный сдвиг по фазе. — Доброе. И десятиминутное молчание, пока Сарада не позавтракает и не пойдет в прихожую. Когда она будет обуваться, Саске положит сверток рядом с ней. Он ничего не скажет, а просто посмотрит как-то одобряюще, как отец смотрел на него, когда он показал свою первую технику. Они оба поймут. Сарада уже заранее знает, что обед не очень, но возьмет, просто потому что приятно. Она отдаст его болвану Боруто. Если он узнает, кто его готовил, то съест с оберткой. Даже, если там будет древесная кора.

***

— Ну я же говорил, что тебе нужно остаться на пару дней. А ты упирался, дурень. — У меня было бы меньше проблем, если бы я просто ушел на задание. — Я пообещал Сакуре-чан. — ? — Ну ты знаешь, она мне только кулак показала и я все сразу понял. — Ясно. — Я должен был выполнить обещание! Кто я по-твоему? — Тебе честно сказать? — Ой, иди нахрен…