Сердцу не прикажешь

— Пидоры! Везде сплошные пидоры! Какое же блядство, — рыкнул Баки Барнс и с размаху захлопнул дверь, что даже стекла в раме волнительно звякнули. Роджерс немного опустил книгу и посмотрел поверх нее на своего буйного соседа и друга. Очередная истерика, она случалась довольно часто. Он обзывал пидорами и геями почти всех, подозревал каждого по поводу или без повода. Однажды Стив не выдержал и даже поинтересовался откуда столько ненависти к людям с нетрадиционной ориентацией? Это детская травма? Может его прижимал в садике воспитатель педофил и умолял пососать свой леденец? Вот только после таких вопросов Роджерсу чуть не сломали нос и затею он эту бросил. То, что его сосед гомофоб, знали все. Как только Стивен заселился в общежитие, то комендант сразу предупредила о нраве Барнса. Но, так как все остальные комнаты были забиты, пришлось радоваться и этому, ведь парень приехал уже в середине семестра, лучше соседа не найти. А если не нравится — ради бога, вали на все четыре стороны, ночуй в подворотне среди бомжей, ведь денег со стипендии хватит только на еду, а не на жилье. Первое знакомство с Баки Стив запомнил на всю жизнь: его впечатали в стенку, а глаза гомофоба подозрительно осматривали новичка, выискивая слабое место. — Не гей? — первое, что сорвалось с губ парня. — Нет, — моментально пробормотал ошалевший Роджерс, во все глаза смотря на того, кто был сборищем всех его фетишей в одной личности: каштановые слегка волнистые волосы, пухлые губы, серые глаза цвета неба в пасмурный день, красивые руки с мышцами, под которыми проступали вены, даже этот голос с хрипотой и вспыльчивый характер. — Подозрительно на пидора похож, — скептически прошипел Барнс, но отпустил Стива и отступил на пару шагов. — И как же ты распознаешь пидоров? — изогнул бровь Стивен, выделяя интонацией последнее слове. — Не могу раскрывать секретную информацию, — хмыкнул Баки, тряхнув волосами и отворачиваясь от соседа. Роджерс лишь закатил глаза, цвета своей ориентации. «Хренов спец агент, со своей гейской фобией… Но охуенной задницей». И понеслось. Как ни странно, но общаться с Баки было очень просто, у них была масса общих увлечений, они оба любили бегать по утрам, любили историю, учились на одном и том же факультете. Все было исключительно идеально вот только Баки гомофоб, а Стив тот еще пидор. — У тебя все пидоры, не затевай очередной приступ, королева драмы, — устало вздохнул Стивен. — У меня, блядь, нервный, сука, стресс, а ты со своим каменным лицом на меня смотришь, — возмутился Барнс. «Давай я тебе лучше покажу, какой орган у меня может на тебя стоять каменно». — Чего ты от меня хочешь? Чтоб я вышел и избил всех геев в округе из-за тебя? — Роджерс хрюкнул и скрестил руки на груди. Почитать ему сегодня уже не удастся. — Я и сам справлюсь, твою мать. — Ты мою мать не тронь, детка, лучше пей успокоительное по утрам. — Сука, Стив, — рыкнул Баки и кинул в Стивена рюкзак. — Вот что тебе не нравится? — воскликнул Стив, в последний момент уворачиваясь от снаряда и в очередной раз начиная свою волынку, — вот какая тебе разница кто кого трахает? Парень с парнем. И что? Ну не тебя же имеют, честно слово… «А могли бы и тебя. Я бы мог». — Да тошно. Зачем, блять, трахать парня, когда кругом столько баб красивых? — Барнс дернул плечом и продолжил мерить комнату шагами. — Да уж, ловелас, ты-то переебал всех леди вокруг, бабник хренов, — Стив еще больше нахмурился. Иногда Баки приводил подружек даже сюда и эти охи и ахи приходилось слушать и открыто лицезреть, как объект твоих возжеланий втрахивает очередную шлюху в постель. Это злило, бесило, выворачивало все внутри. Роджерсу хотелось выкинуть очередную бабу за дверь, а потом надругаться над другом. — Ревнуешь? — Кого? Тебя что ли? — хмыкнул Стив, но его вопрос пропустили мимо ушей. — Давно ты с кем-то был? У тебя уже спермотоксикоз. А может ты какую бабу ревнуешь? Может, Шэрон? — на губах Джеймса мелькает пошлая улыбочка. — Ради бога. Я брезгую после тебя кем-то пользоваться, — прошипел Стивен и вновь сделал вид, что читает. — Стиви, — подозрительно прищурился Барнс и упал прямо на кровать друга, можно даже сказать, что на самого блондина, — а ты точно не… — Да не гей я. Не гей! Как же ты достал, господи, — книжка полетела на постель, а глаза злобно сверкнули в сторону соседа. Он столько раз уже повторял это «не гей», что почти уже убедился в этом, но стоило взглянуть на Джеймса Барнса и самовнушение разбивалось на тысячи кусочков, а ширинка трещала по швам. — Ну не знаю. Ты ни с кем не встречаешься, а вроде видный парень. Чего так? Бережешь для любимой? Двадцатилетний девственник? — хохотнул Барнс. — Не пори чушь… А будь я геем, что бы ты сделал? Вот если бы я тебе признался, что я как только увидел тебя, то втюрился окончательно и беспросветно? Джеймс отвел взгляд, нахмурился, замолчал. Молчание затягивается, Стив почти что слышит, как в мозгу парня шевелятся со скрежетом шестеренки. Похоже, что сегодня ответа он так и не дождется. — Кастрировал бы нахрен, ибо нехуй, — наконец-то сварливо заворчал великий мыслитель. — Ты неебически краток, иногда без мата можешь предложение говорить? — Чья бы корова мычала. И так каждый раз. Все сводится в шутку. А Роджерсу уже невыносимо. Ему душно находиться с Барнсом в одной комнате, в одной аудитории, в одном городе. Так отчаянно кого-то хотеть и не получать желаемого.

***

Конец месяца, очередная гулянка. Только Стив нервничает, через каждые две минуты посматривает на телефон, чтобы узнать время. Баки с разгона налетает на спину парня и чуть не валит того наземь. — Туша, слезь с меня, раздавишь. — Чего такой вредный? Ждешь кого-то? Девчонку? Мой мальчик вырос? — засмеялся Джеймс, сзади обхватив руками приятеля, у которого от такого близкого контакта забегали мурашки по коже. — Прости, малыш, но ко мне приезжает мой… Кузен. — Кузен? Зачем он тут? — Баки слезает со спины Стива и хватает две бутылки пива со стола, одну протягивает Стивену, а из другой начинает делать глотки. — Соскучился, — буркнул Роджерс. «Ты мне не дашь, мне же надо кого-то трахнуть. А то и правда скоро разложу тебя прямо на парте препода, ведь кончаю только от одного твоего вида». — И где же твой… Кузен? — Джеймс прислоняется к стене и подмигивает какой-то красивой длинноногой блондинке. Роджерс зло смотрит на этот немой флирт, глазами бегая по толпе. — Стив! — неожиданно подкрадывается Тони из-за спины и заставляет нервно вздрогнуть. Да что он сегодня такой шуганый? Ах, да. Он просто хочет изменить своему возлюбленному, который является лучшим другом, а еще ярым гомофобом. Но ведь они даже не встречаются. Почему он должен хранить верность, когда Барнс развлекается направо и налево. Эх, почему на душе так мерзко? Сколько они не виделись со Старком? Уже полгода? Да. Давно малыш Роджерс не звонил, а пытался справиться сам. Тони знает об этой внеземной любви Стива и подшучивает, издевается. Зачем нужен этот отвратительный Барнс? Как можно быть гомофобом, если это Стив Роджерс? Барнс явно импотент, а не гомофоб, если на Стива не встает. Стивен уверенно ведет Тони, за ручку, как в детском садике. Он запихивает мужчину в первую попавшуюся дверь, на ходу срывая с того пиджак, яростно впившись в губы. Никто не обращает внимание. Очередная туса с пьяными и обдолбаными студентами. Он долго терпел. Пытался не изменять. Но как? Когда гормоны бурлят, ревность зашкаливает, а Баки даже не представляет, как сильно его хотят, как сильно его любят. Стив бы даже мог воспользоваться моментом и отсосать у Баки, когда тот в пьяном бреду не различит баба ему делает минет или мужик. Но Стив этого не делает, он слишком дорожит этим человеком. — Стиви, давай же, — простонал в рот Старк, на ходу расстегивая свою ширинку и стягивая штаны до колена. — Что ты как не родной? — Заткнись, — прошипел Роджерс, но после того, как мужчина хихикнул, пришлось потрудиться и заткнуть ему рот грубым поцелуем. Не хотелось нежностей. Хотелось оттрахать этого мудака, чтоб у него перед глазами летали звездочки. Нежностей хотелось не со Старком, а с… — Ах. Ты. Пидор… — Барнс застыл на пороге ванной комнаты, сжимая пальцами дверь и прерывисто дыша, глядя на то, как его лучший друг, который, раньше так упорно доказывал, что не является геем, затрахивал языком рот своего «кузена». Столько эмоций, проносящихся на лице Джеймса. Роджерс даже не представлял, что человеческая мимика может раскрыть весь этот букет. А такой холод и презрение в этих серых любимых глазах. Если раньше он надеялся на дружбу, то теперь он испортил все и нажил себе злейшего врага, который не постыдится после такого наглого вранья затолкать ему в зад зонтик. — Ну чего тебе? Уже хочешь его? Тогда в очередь, — как некстати съязвил Старк, отрываясь от шеи остолбеневшего Стивена. Похоже, что это было последней каплей: Баки со злобным рыком вторгается в ванную, после чего из нее сперва вылетает Тони, так и не успевший натянуть на себя белье и штаны, получает хороший пинок под задницу, а уж следом все могли лицезреть как староста группы и его лучший друг катаются по полу и разбивают друг другу ебальник. После небольшого замешательства парочку полезли разнимать. И если первый довольно быстро успокаивается, то второй напоминает человека, готового пойти на самое извращенное убийство, ведь состояние аффекта и все такое. Почти утро. Люди расползаются, в прихожей на полу сидят два парня и молчат. Сидят близко, но не касаются друг друга плечами. — Болит? — едва шевеля разбитой губой спрашивает нечто лохматое слева от потрепаного Стивена. «Конечно, болит. С какого ты спрашиваешь? Сам же еле держишься, а вмазал ты мне так же, как и я тебе, даже посильнее». — Да, — коротко отвечает Стив, смотря на разбитые костяшки пальцев. — Сильно? — Сильно, — бубнит, слегка косясь глазами на Джеймса, гипнотизирующего стену. Еще посидев в тишине пару минут, Баки, кряхтя, начинает подниматься, хватаясь руками за стену. Смотрит долгим, нечитабельным взглядом на замершего Стива, а потом резко бьет коленом в нос парня, голова моментально отскакивает и ударяется о стену. Роджерс шипит, чувствуя железный привкус во рту, Джеймс слегка наклоняется и хватает друга за короткие блондинистые волосы и дергает их вниз, заставляя парня запрокинуть голову. — Теперь будет болеть еще сильнее, — усмехается и слегка морщится, из разбитой ранки опять начинает сочиться кровь. Стив ловит себя на мысли, что до боли хочется прильнуть к этим пухлым губам и слизать эту алую ниточку. — Баки, пожалуйста… — руки Стива тянутся к такому желанному и любимому лицу, но Баки отскакивает, как от прокаженного. — Не смей меня так называть… шлюха. И он уходит. Бросает Стива и не оглядывается. Шлюха. Вот как значит. Уже даже не пидор. Шлюхой быть противно и мерзко. Роджерс закрывает глаза и старается восстановить дыхание, по щеке текут слезы. Ну и к черту. К черту Баки Барнса. К черту этого идеального мудака. Это все он виноват. Родись он бабой — все бы мысли о геях из головы Стива мигом бы выветрились, но увы. Джеймс родился мужиком и на редкость блядским. И как тут устоишь?

***

Два дня. Его не было уже два чертовых дня, за которые Роджерс успел поседеть и проглотить упаковку антидепрессантов. Он волновался. Но знал ведь, что Баки будет в каком-то баре упиваться до потери рассудка, а потом приставать ко всем особям женского пола или же пойдет искать приключения на пятую точку. И если раньше Стив получал смс, которое едва можно было разобрать из-за пьяного отправителя, в которых было местоположение Джеймса, то сейчас ничего. Пустота. Застеленная кровать слева так и веяла холодом. Роджерс проклинал себя, Баки, Старка, всех вместе взятых. Ночью прокручивал эти отрывки, которые отпечатались на сетчатке глаза, взгляд Барнса, который смотрел на него, как на чужака. И вот на третий день в комнату завалилось чудо. Оно едва перебирало нижними конечностями, споткнулось и упало прямо на пороге. Стив не спал и сглотнул при виде любви всей его жизни, но взял себя в руки, болезненно вдавил ногти в руку, сжимая кулак. — Че де-е-е-елаешь тут, сво-о-о-олочь? — протянул Джеймс, когда его глаза сфокусировались, а тело приняло вертикальное положение. — Живу здесь, — холодно ответил Роджерс. Как отметил Стив, Баки выглядел пречудесно: не грязный, не замурзанный, не избитый, а прямо-таки с какой-то клумбы — цветет и пахнет, гребаный нарцисс, на губах даже виднелась алая помада. «Ах, я шлюха? А ты кто тогда? Видать, завалился к бывшей и трахался все эти дни. Интересно, к какой из бывших?» — Это ненадолго, — Барнс обвел рукой кровать Стива вместе с ним самим, потерял равновесие, но благополучно упал на свою кровать. — Скоро этого пидорского хлама здесь не будет, гомосятина проклятая. — А не пошел бы ты на хуй, — злобно прошипел Роджерс, сверкнув глазами. — Не пошел бы, — зевнул Барнс и удобней устроился на подушке, обняв ее руками. — Это твоя привилегия… Не прошло и несколько минут, как тот уже мирно посапывал. А в груди Роджерса хлестала такая обида и гнев. Сердце ему уже растоптали, так может пора и Баки нанести ответный удар? — Ну если ты хочешь. Если уж это моя привилегия на хуй ходить, то как скажешь, — выплюнул Стив и коварно посмотрел на желанное тело. Проснулся Барнс уже к вечеру. Точнее ему показалось, что уже вечер. Или это глухая ночь. Или утро. После пьянки он плохо ориентировался в пространстве и времени. Тело жутко ныло, рук он совсем не мог чувствовать. С чего бы они заведены за голову? Неудобно. Уже собрался их опустить, но не тут то было. Птичка попалась в клетку. Баки повернул голову и с ужасом увидел, что запястья накрепко связаны ремнем, который пристегнут к изголовью кровати. Сам ведь он так не мог себя пристегнуть. Да и с чего бы это ему делать? Или просить кого-то о таком? — Какого хера? — Уже проснулся, любимый? — ехидный голосок с кровати напротив. — Даже не думай, сволочь! — Джеймс покосился на ухмыляющегося соседа, на котором из одежды был лишь халатик. Коротенький такой, который почти что не прикрывал достоинство друга. Именно этот халатик остался от одной из бывших Баки, он все хотел его выбросить, но руки как всегда не доходили. А теперь такой сюрприз. Барнс весь сжался, уже боясь представить, что с ним будут вытворять. — Ну что же ты не рад? Сегодня у тебя персональная шлюха в услужении, — захлопал длинными ресницами Стивен и поднялся с кровати, помахивая бедрами подошел к обездвиженному телу, провел по оголенному торсу, мышцы напряглись, открылся взор на идеальный рельеф. Барнс тяжело задышал. Когда это он успел раздеться? — Хватит. Пошутили и хватит! — Шутить? Разве я вздумаю шутить с таким огромным и большим парнем, как ты… — засмеялся Стив, кладя руку на член друга. Джеймс тихо взвыл. — Я не шучу. — Ты, блядь, с моим членом сейчас разговариваешь что ли? — рыпнулась жертва, вырваться не удалось, он только сильнее сдавил себе запястья. — Знаешь, — Роджерс наиграно сделал задумчивое выражение и уселся на ноги Джеймса, — с твоим членом разговаривать приятней, чем с тобой. Он такой понимающий, отзывчивый… После этих слов Стив принялся доказывать Баки, что его достоинство действительно более отзывчивое, чем его хозяин. Умелые руки водили по стволу и эти ласки подействовали. Барнс начал возбуждаться. От этого на душе стало еще более тошно. Не только его сосед, его друг, парень, которому Баки всецело доверял, предал его, но еще и собственное тело подставило нехилую подножку. — Прекрати, педик проклятый! — Заткнись и получай удовольствие, долбаный гомофоб, — улыбнулся Стив и нагнулся к стоящему колу, осторожно провел обвел языком головку. Баки охнул, во все глаза уставился на блондина, который начал активно вбирать член Барнса в себя, посасывать, водить языком по выступившим венам, придерживать у основания рукой, немного болезненно сдавливая и не давая быстро кончить. Потому что кончить Джеймс был готов уже через несколько секунд с начала самого шикарного минета, который ему когда-либо делали в жизни. Стив вытворял такое, что ни одна прежняя пассия Баки не могла воспроизвести. — Ну как, дорогой? Все еще гомофоб? — Ублюдок, — выдохнул Барнс после того, как Стив взял в рот больше половины. — Так мне прекратить? — с придыханием воскликнул парень, отстраняясь. — Какое, бля, прекратить, — пискнул Джеймс. — Давай уже… До конца. Закончи начатое. — Ну как скажешь, Баки. — Не называй меня Бааааа… — закончить предложение так и не удалось, ведь Роджерс сделал глотательное движение и взял в рот весь член. Барнс кончил. Застонал, а по горлу блондина потекли белые струи. Спермы было так много, что Стив закашлялся. — Ну ты пулемет, черт побери, — прохрипел Роджерс, на глазах выступили слезы, по подбородку стекали остатки слюны. — А ты хренова бездна, — обессиленно выдавил Джеймс, пялясь в потолок. — Ну так… Готов ко второму раунду? — К какому второму раунду? — непонятливо спросил Баки, которому уже и первого раунда хватило с лихвой. — Ты чего делаешь? — Прикладную физику тебе объясняю, а что по мне не видно? — рыкнул Стив. — Сейчас азы начну вбивать. А потом как развяжу, то ты меня обо что-то приложишь. Из всего, сказанного Роджерсом, Баки услышал только слово «вбивать». В кого вбивать? Что вбивать? Побледнел, смотря как Стивен медленно развязывает шелковый халат и скидывает его с плеч, виду открывается накачанное тело. Барнс порой даже ловил себя на мысли, что засматривается на идеальную фигуру друга. Сам он был довольно красив и пропорционален, но Стив… Идеальный сукин сын. Но шатен похолодел, увидя такой же идеальный и внушительный агрегат. — Блядь… — Да, знаю я, что я тебе неприятен, — Роджерса кольнуло в сердце и он нахмурился. — Но я тебя люблю. И если я завтра буду валяться в травматологии, то… Это того стоило, — муркнул парень, положив руки на грудь Баки и начал опускать их вниз. — Да не ты. Ты что? Собираешься это вбивать в… В меня?! — Нет, глупый. Я хочу, чтоб ты меня трахнул. Но так как ты тут связан, то я сам себя трахну твоим же стволом. — Как же ты все усложняешь, — голова парня рухнула на подушку и он закрыл глаза. — Мы же были друзьями. Я же тебе верил. — Верь мне и сейчас, — тихо пробормотал Стив, залюбовавшись как длинные волосы разлетелись ореолом по подушке. Парень осторожно подался вперед и лег полностью на Барнса, провел рукой по щеке и заправил за ухо длинную прядь. — Баки… — Роджерс совсем по-детски коснулся губ парня, не закрывая глаза. Поиграть в гляделки. Почему бы и нет? Голубые глаза против серых. Губу резко пронзает боль. Стив отстраняется и слизывает выступившие капельки крови. — Ну ты и мудак, зачем кусаться? — А ты думал, что я успокоюсь и ноги тебе расставлять буду? Из-за прошлой дружбы? Ты все испортил, я с педиками не дружу, — обиженно и совсем по-детски проговорил Баки, горделиво отводя глаза. — Замолчи! Просто заткнись. Перестань думать! Почувствуй уже! — крикнул Стивен, выходя из себя, пытается сохранить адекватность, не походить на истеричку, затыкает возмущенные возгласы Баки жаркими и настойчивыми поцелуями. Они забывают о времени, сколько это истязание продолжается, но когда Стив наконец-то отрывается от губ возлюбленного, то у Баки уже нет сил или желания вновь начинать разборки. — Теперь ты только мой, — мечтательно протянул слова Роджерс, опускаясь жгучими поцелуями к шее, оставляя засос на засосе, кусаясь. Пусть все знают, что Барнс уже занят. Стив провел языком по горлу друга, выводя всякие непонятные узоры, очерчивая вздымающийся от каждого сглатывания кадык, спускаясь к ключицам. А когда его зубы обхватили сосок и оттянули его, то Баки застонал и сам подался навстречу. Этот стон — будто музыка, сказочная симфония для жаждущего хоть какой-то отдачи Стива. У Роджерса уже стоит, парень бедрами вжимается в пах Баки, помогает другу рукой, покусывает мочку уха и тихо постанывает. Руки тянутся к тумбочке, он нащупывает тюбик смазки и презерватив. Выдавливает гель себе на пальцы, закрывает глаза и осторожно начинает вставлять в себя. Сперва один. Второй. Прикусывает губу, хватается другой рукой о изголовье кровати и нависает на Барнсом. — Посмотри на меня, — Стив вздрагивает и открывает глаза, взгляд уже затуманен, единственное, что он хочет — это Баки. — Стив, развяжи. — Нет! Ты так быстро хочешь все закончить? Хорошо, перейдем сразу к последней стадии. Но я не развяжу, — взгляд такой, будто у ребенка отнимают последнюю конфету, быстро зубами разрывает упаковку и надевает презерватив на член Баки, водит по нему пальцами и размазывает смазку. Начинает насаживаться. Да, два пальца по сравнению с этим — это ничтожная боль. Всхлипывает. — Стив! Ты слишком узкий, — шипит Джеймс, дернув руками. — Будет больно. — Да ладно? — пытается выдавить игривый тон Роджерс, опускаясь еще ниже и морщась, по лбу начинают скапывать капельки пота. — Все нормально. — Черт, Роджерс, если не развяжешь, то все кончено, — рассержено бросает Барнс. — А будто у нас что-то начато, — тяжело дыша бормочет Стивен и резко насаживается полностью, шипит, уткнувшись в грудь парня. — Блядь, Стив, я же не хочу, чтобы тебе было больно. — С каких это пор тебя волнуют ощущения шлюх? — Боже, ты не шлюха, ты нужен мне, черт побери, глупая ты блондинка! — Это сейчас намек на мой недалекий интеллект и низкий айкью? — Роджерс водит пальцем по груди шатена и улыбается. Старается думать о чем угодно, но не о члене, распирающем его изнутри. А может Баки действительно отпустить? Парень вскидывает голову и смотрит в глаза другу и в них больше нет той пустоты, ненависти. Он видит любовь, которую тот скрывал все это время, которую так решительно пытался заглушить. Рука трясется, но парень начинает развязывать ремень. — Ну наконец-то, — Баки крепко обнимает Стива и прижимает к себе, водит по спине пальцами, вдыхает аромат его кожи. — Я хочу тебя. Чтобы ты… Двигался во мне, — тихо шепчет Роджерс, уткнувшись в шею Джеймса и осторожно целует. Баки делает легкие покачивания бедрами, прижимая крепче к себе блондина, трепетно целует щеки, слизывает дорожки слез. Когда парень понимает, что Стив немного привык, то толчки становятся более настойчивые и частые, Роджерс уже не постанывает, а скулит, просит о большем, и Барнс срывается. Хватает Стива за ягодицы и насаживает на свой член, выходит полностью и входит, задевает простату и эти ощущения, которые он доставляет своему любовнику — это блаженство. Боль оттеснилась на второй план и единственное, что сейчас чувствует Стив — наслаждение. Плоть Роджерса трется о Баки, не дотрагиваясь он кончает и расслабляется, а после нескольких глубоких толчков, Стив чувствует, что друг сжимает бедра сильнее, а через секунду тоже затихает. Они лежат и тяжело дышат, вспотевшие, уставшие, но довольные. Роджерс приподнимается и встает с члена Джеймса, перекатывается на простынь, но продолжает смотреть на друга. — Ох, Стив. Почему же ты не мог выбрать себе другую комнату и влюбить в себя кого-то другого… — Сердцу не прикажешь, — улыбается парень уголками губ. — Ты таки гей. Я был прав. И похоже, что я тоже тот еще пидор, — обреченно озвучил вердикт Баки, смотря в потолок. — Бисексуал, если это тебя удовлетворит, — пробормотал Стив и услышал тихий смех слева от себя.