Мы ведь просто братья?

      …Шутливые заигрывания воспринимаются их друзьями, как приколы, ведь они «знают», что Том — главный ловелас группы. У него каждую ночь в номере кто-то громко стонет. Фанатки, наверное. И никого не волнует, что Билл ещё ни разу не спал у себя, этого будто не замечают, не знают и не подозревают. Отрицают действительность, которая неприятна для других, просто неприемлема, а для близнецов — единственно возможная форма жизни. И когда Том, обняв Билла за талию, идёт по направлению к выходу, уже мало что соображая, вслед слышится громкий смех. — Ну вы прямо как влюблённая парочка, — смеётся Георг. — Я аж заревновал. — Я бы на твоём месте за ними следил, — подхихикивает Густав. Хотя, возможно, этот скромник что-то и подозревает. Только не скажет никому. Просто показалось. И плевать, что кажется не только ему.       Это, как думают парни, «ещё одна» сценическая шуточка. Кто знает, будь Том обычным парнем, быть может, у них бы что-то и сложилось, но… об этом не было даже речи, даже мыслей, это всё придумали фанаты, уверенные, что знают парней лучше, чем они сами. А Билл и Том, Том и Билл — это совершенно ничего не значит, абсолютно, ведь признаваться в любви через музыку, вглядывания друг в друга — абсолютно и неоспоримо по-братски. Порой твинсы и сами начинают верить в это. И даже сейчас, едва не склеиваясь телами в салоне автомобиля, пока водитель не видит или делает вид, что не видит, они смеют считать себя просто братьями и всего лишь близнецами. Когда губы замирают в миллиметре друг от друга, мужчина оборачивается, и Том старательно делает вид, что убирает с лица младшего ресничку, когда после этого немого акта восхищения и трепета дрожащие пальцы задерживаются на тонком запястье дольше, чем следовало бы — это всё ещё сильные братские чувства или спектакль, только для кого на этот раз? Здесь нет фанатов, нет прессы. И когда Том распахивает дверь в заветную 483 ногой, затаскивает Билла и толкает на постель, срывая — в буквальном смысле — одежду — это ведь по-братски. Не нужно друг перед другом стесняться. Нет никакого чувства стыда, уже давно перекрыто ощущение неправильности, да и было ли оно вообще? Может, это самое что ни на есть правильное, только их, неизлечимо близнецовое? Губы хаотично целуют обнажённую кожу, освещаемую слабым светом, но даже в полной темноте они будут знать друг друга наизусть, каждую родинку, каждую царапинку, даже уже зажившую. Небольшие отличия, как ни парадоксально, ещё больше подчёркивают схожесть. Противоположное вместе образует единое, но не уходит в ноль. Одинаковое срастается. Будто там, свыше, разломили нечто единое на две равные части — и всю свою жизнь они будут стремиться к полному растворению друг в друге, достигая лишь на краткие минуты того самого состояния, истинно близнецового. Руки скользят по взмокшим телам, сплетающимся, подобно двум змейкам, и уже не разберёшь, где чья — только если присмотреться, можно увидеть, что у Билла всё также накрашены ногти, но это становится абсолютно неважным. У Тома перебинтовано несколько пальцев — последствия репетиции, но всё это заживёт в разы быстрее, если только младший губами коснётся израненной кожи. Билл задыхается от любви, от распирающего его чувства неземного наслаждения, почему-то считающимся страшным грехом. Ощущать Тома в себе… или себя в Томе… неизвестно, как долго продлится эта ночь, может, несколько часов или лишь считанные минуты. Финал всегда один — сладкий, но вместе с тем мучительный, ведь снова придётся разомкнуться и засыпать, тесно прижавшись друг к другу. Если бы был способ навеки срастись с любовью всей жизни — со своей жизнью — близнецы бы непременно этим воспользовались и ощущали бы каждую секунду душевное и телесное единство, ощущали бы себя не Биллом и Томом, а кем-то полностью единым, уже не различались бы все мысли, чувства, действия… Не было бы даже в разговорах никакого «я» и «ты». Только «мы». — Мы ведь просто братья?       Смех похож на истерику. Уставшие, измотанные, но до одури влюблённые и счастливые. Не помня себя, забывая собственные имена, потому что нет ничего, что принадлежало бы только одному из них. Неразделимые. БЛИЗНЕЦЫ…