Caramel Latte

Юнги медленно поднимался на свой этаж, анализируя свое эмоциональное состояние. Кажется, сердце бьется чуть быстрее, чем обычно. Наверно из-за подъема по лестнице. Открыв дверь, он зашел в квартиру, сразу же меняя ботинки на домашние тапочки. Сегодня был на удивление приятный день. Мин ожидал завала в первый же рабочий день или глупых студентов, которые бы выводили его из себя, но, к счастью, он всего этого избежал. Пройдя в ванную, Юнги хорошенько помыл руки с мылом и вышел на кухню. Поставив чайник кипеть, он встал у окна, рассматривая улицу. Его снова что-то тревожит. Странно, но еще будучи подростком Юнги будто лишился всех позитивных эмоций. Он злился, нервничал, боялся, сердце все время тревожно стучало в груди. Но не было радостно, весело или смешно. Он даже, казалось, лишился чувства адреналина. Мин ощущал огромную эмоциональную пустоту, разъедающую его изнутри. Чего он только не пробовал, чтобы почувствовать хоть что-то кроме злобы и нервозности. В старшей школе он начал курить, чуть ли не каждую неделю прокалывал какую-нибудь часть тела, в надежде почувствовать хоть что-то. Даже тату в универе сделал. Ничего. Абсолютно никакой реакции. — Вы довольны? — спросил тату-мастер, гордясь своей работой. Юнги изучал новое тату, рассматривая его в зеркале. Почти на всей спине красовался дракон, раскинувший крылья и изрыгающий пламя. Но Юнги не чувствовал ничего, разве что, кроме боли. Мастера обижать не хотелось, поэтому он широко улыбнулся и, делая довольное лицо, оплатил работу парня. Направляясь домой, он лишь слегка хмурился от неприятного ощущения соприкосновения свежей тату с одеждой. Мин надеялся, что он будет радостно вопить или сдерживать выпрыгивающее из груди сердце. А получил свое обычное тревожное состояние. Со средних классов Юнги периодически пьет успокоительное, но, чтобы не быть зависимым от него, временами просто напивается. И курить он начал только, чтобы избавиться от постоянного волнения. Его успокаивал сам процесс курения: то как дым проникает в легкие и, делая круговорот внутри, выходит вместе с воздухом. Однажды, он рассказал своему другу о том, что он чувствует. Тот взволнованно на него посмотрел и посоветовал сходить к врачу, пока не стало поздно. Юнги просто посмеялся и сказал, что это от стресса на учебе и недосыпа. Друг все еще волновался, но больше эту тему не поднимал. Постепенно Юнги научился подделывать эмоции, вовремя смеялся, вовремя делал серьезное лицо, даже шутил. И со временем он свыкся с этим, автоматически подбирая нужную эмоцию, и перестал различать искусственные чувства от реальных. Пытаясь понять свое состояние, Мин поступил на психолога. Он учился этой профессии больше шести лет, но так ничего особо важного и не узнал. Кто-то говорил, что это психологическое заболевание, кто-то говорил, что многие переживают это из-за постоянного стрессового состояния. Но больше Юнги никому об этом не говорил, боясь, что его заставят отсиживаться у психолога, а ему это вряд ли поможет. Чайник засвистел, отвлекая блондина от внутреннего анализа. Он аккуратно заварил свой любимый зеленый чай и сел за стол с дымящейся чашкой. Трупы листьев в кипятке. Что может быть прекраснее? Делая осторожные глотки, Юнги почувствовал острый укол в груди. Вдох-выдох. Спокойно это проигнорировав, он продолжил пить чай, вспоминая свой первый приступ паники. Он был с другом в кино. Они только вышли из кинозала, как Мин почувствовал, что ноги ослабели, а голова начала кружиться. Тяжело дыша, он присел на диван, держась за болезненно сжимающееся сердце. Казалось, в этот момент рухнул мир, но никто этого не замечал. Эмоции сменяли одна другую со скоростью света, но на лице Юнги не отразилось ничего. — Может тебе воды принести? Ты белый, как полотно, — хмуро спросил Хосок, его друг. — Просто дай мне минутку. Меня слегка подташнивает. Наверно это из-за попкорна, — скорее для Хосока, чем для себя, сказал Юнги. Минут пять они молча сидели, глядя перед собой. Юнги пытался разровнять дыхание, медленно вдыхая и так же медленно выдыхая. Головокружение прекратилось, а неприятное ощущение в груди исчезло. Улыбнувшись, он, как ни в чем не бывало, начал рассказывать о своих впечатлениях от фильма. Хосок тоже, словно ничего не случилось, поддерживал беседу, вставляя время от времени свои шуточки и громко смеясь. С тех пор панические атаки посещали Юнги все чаще и чаще, но он старался не придавать этому значения, отвлекая себя музыкой, книгами или фильмами. Как ни странно, это все помогало лучше, чем всякие психологи. Люди — довольно странные существа. Никто не любит говорить о своих настоящих чувствах и слушать об этом тоже не хочет. Это слишком личное. Словно увидеть незнакомого человека абсолютно голым. Не каждый решится открыть свою душу, даже близкому другу. Поэтому все молчат и говорят обо всем, кроме своих чувств. В университете в группе Юнги училась довольно эмоциональная девочка. Она всегда громко всем восхищалась, часто смеялась, веселилась, плакала. Она всегда выставляла свои чувства напоказ и нисколько этого не стеснялась. Для нее это было естественно. В каком-то смысле, Юнги ей даже завидовал. Но может она так себя вела, потому что она девушка? Или просто оставалась ребенком в душе. Допив чай, он встал и направился в спальню. Неспешные шаги все же привели его в большую серую комнату. На кровати серое покрывало, мебель светло-серого цвета, ноутбук серебристый, картина на стене изображает осень в ярких оранжевых тонах. Единственный яркий кусочек, не считая окна, закрытого светлыми шторами, сквозь которые пробивался солнечный свет. Юнги переоделся в свободную домашнюю одежду, аккуратно складывая свитер и штаны в шкаф. Короткие рукава футболки открывали руки, частично покрытые татуировками. После дракона на спине, Юнги еще много раз ходил в тату-салон, полюбив чувство, остающееся после нового рисунка на теле. Когда-то его уши были почти полностью покрыты проколами, но профессия не позволяла выглядеть как подросток-неформал, поэтому от сережек пришлось избавиться. Но пирсинг на языке он оставил. Все равно никто не увидит, если только Юнги сам не покажет. Подойдя к книжной полке, Мин посмотрел на книги, которые купил совсем недавно. Наверно, как и у других, у него есть дурацкая привычка закупаться книгами и не читать их месяцами. Достав книгу Харуки Мураками, он приоткрыл шторы и удобно уселся на кровать, откинувшись на спинку. С первой же страницы он увлекся чтением, потеряв счет времени. У этого автора есть талант к затягиванию читателей в историю, определенно есть. Еще в школе он удивлялся тому, что выдуманные рассказы и герои вызывают в нем больше чувств, чем то, что происходит с ним в жизни. Возможно, такое было у многих людей в его возрасте, но он все равно не мог перестать удивляться этому факту. Герои книг и фильмов заставляли его чуть ли не захлебываться в слезах, когда как сломанная рука или двойка по важному предмету, препод которой конченный тиран, не вызывала у него никаких эмоций. Увлекшись чтением, он не заметил как на улице потемнело. Он отбросил книгу лишь тогда, когда читать стало невозможно из-за отсутствия света. Посидев немного в темноте, Юнги поднялся и потопал в темной квартире в гостиную. Устроившись на диване, он включил телевизор и долго переключал каналы, пока не наткнулся на Гарри Поттера. Предпоследняя часть. Здесь умрет Добби. Грустно надув губки, он принялся за просмотр одного из своих любимых фильмов. — Глупый эльф, ты чуть не убил меня! — зло выплюнула Беллатриса. — Добби не может убивать. Добби может только покалечить или серьезно поранить, — сколько же отваги в этом маленьком домовом эльфе, восхищенно думал Юнги. Добби начал трансгрессировать, Беллатриса бросает клинок, в дверь кто-то звонит. Здесь что-то не так. Опомнившись, Мин поднялся с дивана и подошел к двери, чувствуя привычное давление в груди. Вдох-выдох. — Привет, — открыв дверь, Юнги обнаружил за ней улыбающегося Чимина. — Я тут ужин приготовил. Думал, может Вы не откажетесь поужинать со мной? Мин непонимающе уставился на рыжего, ощущая как урчит в животе. Кажется, он проголодался. Он посмотрел на Чимина, чтобы ответить и заметил, как тот удивленно разглядывает его татуировки. — Да, я не против, — ухмыляясь ответил старший. Хотя бы ради такой реакции людей стоило сделать тату. — Подожди. Юнги вернулся в зал, выключая телевизор, на котором плакал Гарри сжимая в объятьях бездыханное тело Добби. Подходя обратно к Чимину, он вышел за дверь, закрывая ее за собой и вопросительно посмотрел на Чимина, который застыл на месте. От взгляда старшего он опомнился и начал спускаться вниз. На нем мило висела безразмерная футболка, приоткрывая одно плечо, и свободные серые штанишки. Они молча спустились к двери Чимина и вошли, сразу проходя на кухню. Во всей квартире витал сладковатый запах вперемешку с чем-то острым. Чимин усадил учителя за стол и подал тарелки с раменом. — Я сам готовил, — с легкой улыбкой сказал Чимин, садясь напротив Юнги. Их колени слегка соприкоснулись, но оба никак не отреагировали, словно не замечая этого. — Очень вкусно, — сказал Мин, попробовав немного лапши. Пак в ответ лишь широко улыбнулся, поедая свою порцию. — Почему ты позвал меня? — Не знаю, — после недолгой задержки ответил младший. — Просто подумал, что… Не знаю, захотелось, вот и позвал. Юнги вновь ухмыльнулся и продолжил молча ужинать. На кухне было тихо, не считая звуков, издаваемых парнями при поедании лапши. Хоть было и тихо, не было никакого напряжения, словно они знают друг друга не первый день и ужинают вместе не первый раз. Когда оба доели, они встали и положили свои тарелки в раковину, садясь обратно за стол. — Сколько вам лет? — вдруг спросил Пак. — А как ты думаешь? — вновь игривая ухмылка. — Вряд ли больше тридцати. — Угу. Двадцать семь, — Чимин удивленно вскинул брови, но ничего не сказал. Рыжий встал и достал из духовки небольшой пирог, который видимо и разносил запах по квартире. Он взял нож и принялся резать пирог ровными дольками, кладя два кусочка на отдельные тарелки. — Это ты тоже сам приготовил? — спросил старший, продолжая улыбаться. Чимин угукнул и опять довольно улыбнулся. Медленно разжевывая поданный пирог, Юнги ловил на себе заинтересованные взгляды Пака и сдерживал улыбку. Некоторое время они оба вновь молчали и лишь потом Чимин начал расспрашивать старшего о его жизни, интересах. Просто попросил его рассказать о себе, так же как и он сегодня во время урока. Юнги не вдавался в подробности, рассказывая о школе, универе, друзьях и своих увлечениях. Речь зашла и о татуировках и пирсингах, информация о которых сильно удивила Чимина, который просто тихо и восхищенно вздыхал. Они проболтали почти до полуночи и лишь, когда осознали, что с утра на работу и на учебу, Юнги поднялся к себе, пожелав своему студенту доброй ночи. Уже лежа в своей постели, Мин смотрел на окно, которое он забыл зашторить, а теперь было лень вставать и делать это. Он просто смотрел, как уличный фонарь освещает мелкие капельки дождя и не заметил, как провалился в сон.