Жажда на двоих

—Хорошо, — улыбнулся омега. Акаши выдохнул с облегчением. Он только хотел что-то сказать, как за дверью послышался голос кого-то из персонала, ищущий альфу. — Тебе пора, — сказал Куроко, подойдя к двери. Только он схватил ручку, как почувствовал горячее тело за спиной и дурманящий аромат истинного альфы. То была секунда слабости, когда инстинкты взяли вверх, заставляя омегу прижаться к мужчине. И казалось, что он взял себя в руки, как попал в плен мягких, пылающих губ. Но прежде чем страсть охватила их разум, Акаши отстранился от Тецу, правда, с большим трудом. —Буду ждать тебя завтра в офисе, — довольный, как мартовский кот сказал Сейджуро и вернулся на банкет. Коснувшись дрожащими пальцами губ, единственное, о чем думал омега было: «Первый поцелуй в 25 лет, ммм, да я в ударе» ************ Хоть старший Акаши и объявил о передаче компании своему сыну, делать это сразу он не собирался. А потому Сейджуро так и выполнял свои прежние обязанности. Однако, все его мысли были лишь о Куроко. Услышав стук в дверь, альфа на автомате разрешил войти. —Добрый день, — раздался до боли знакомый голос. Акаши резко поднял взгляд на вошедшего, которым оказался Куроко. — С сегодняшнего дня я буду вашим личными секретарём. Моей задачей является обеспечение передачи полной информации о делах компании и всего необходимого, чтобы вы могли занять место вашего отца. — монотонно поговорил Тецуя и лишь после этого поднял взгляд на альфу. Стоило им встретиться взглядами, как оба замерли в неловком молчании. Первым заговорил Сейджуро. —Хорошо… — волнение переполняло альфу, словно он 15 летний школьник, увидевший объект своего воздыхания. Хотя, отчасти так оно и есть. —Тебе идут костюмы, — сказал Акаши, преждем чем осознал, что произнёс это вслух. —С-спасибо, — по неуверенному ответу омеги, можно было понять, что не только альфа растерян, но тот был слишком взволнован, чтобы понять это. А ведь всю ночь мысли обоих были лишь друг о друге. Однако, оба решили, что сейчас не место и не время окунуться в их личные отношения. Работа есть работа. Пятиминутная заминка, которая по ощущениям длилась час, не меньше, закончилась, и в кабинете остались лишь взрослые люди, профессионалы своего дела. Так прошёл целый день, за который оба не раз подумали о том, как удивителен и способен другой. Если сначала Акаши думал, что отец взял Куроко под свое крыло из-за их связи, то сейчас он был абсолютно уверен, что Тецуя занимает свою должность заслуженно. Вечер наступил незаметно для обоих, хотя за день они проделали работы чуть ли не за всю неделю, изрядно помучив сотрудников. И пусть рабочий день подошёл к концу, прощаться не хотелось от слова совсем. —Может, перекусим где-нибудь? — предложил альфа, внимательно смотря на задумчивое лицо омеги. Тот словно взвешивал все «за» и «против». —Хорошо, — коротко ответил Куроко и пошёл в одному ему известном направлении. Акаши завис на секунду, но быстро нагнал Тецу. Они молча дошли до небольшого кафе за офисом, о существовании которого Акаши либо не знал, либо забыл. На удивление, уютное и хорошо обустроенное кафе встретило своих поздних гостей ароматом свежей выпечки и кофе. Помимо Акаши и Куроко в кафе было ещё пару человек, но те явно скоро собирались уходить. Сев за ближайший столик, оба заказали у подошедшего официанта кофе и круассаны. В ходе непринуждённой беседы, которую они вели до того, как принесли заказ, оба отметили сходство во вкусах. А именно то, что оба предпочитают латте и круассаны с шоколадной начинкой. Слегка перекусив, они продолжили свой разговор о вкусах и предпочтения в еде, плавно перешли на любимые фильмы, которые тоже совпали, за исключением того, что Куроко больше всего любит ужастики, а Акаши детективы. Но оба признали, что сочетание этих жанров лучшее, что они когда-либо видели. А потом парни начали рассказывать о себе, о тех годах, что прошли, пока оба не видели друг друга. Но как бы сильно не хотелось продолжить общение, персонал кафе попросил покинуть помещение, поскольку настало время закрытия. Они и сами не поняли, как просидели в кафе почти два часа. —Ты же далеко живёшь, верно? Позволь подвести до дома, — скорее утверждал, чем предлагал альфа, а Куроко и не думал возражать. Он словно только рядом с Акаши дышит, его голос пробирает до мурашек, а во взгляде хочется тонуть и тонуть. И судя по тому, как Сейджуро смотрит на него, тот испытывает то же самое. За этот день они смогли узнать друг друга с другой стороны, не просто капитан команды и игрок, не просто руководитель и подчиненный, но как профессионалов своего дела, и что важнее, как личностей со своими вкусами, мнениями и хобби. И как же приятно было осознавать, что у них много общего. Казалось, пульс от радости подскочил до 190. А может так и было. Но это последнее о чем сейчас хотелось думать. Все мысли были лишь о том, как продлить этот особенный вечер. И потому Акаши ехал чуть ли не на самой низкой скорости на своём спорткаре, а Тецу прикрывая часы на запястье, чтобы не видеть, как бежит время. И пусть завтра рано вставать, а ему ещё нужно помыться. Он уже сейчас знает, что не уснёт, потому что человек напротив весь день занимал его мысли, даже когда они были раздельно, и это было не из-за рабочих моментов. Дорога, что должна была занять от силы минут 15, продлилась на все 30 минут, а казалось, что прошло минут 5. Слишком мало, так мало, что хочется выть от безысходности. Не хотелось отпускать, не хотелось уходить. Молча смотря друг другу в глаза и словно застыв перед прыжком в бездну, оба молчали. На этот раз не удержался Тецуя. Робко, словно боясь себя же, он коснулся своими губами чужих, а потом обоих словно прорвало. Поначалу нежный и робкий поцелуй быстро перерос в страстный, чувственный, полный обоюдного желания. Акаши, взяв инициативу на себя, все больше напирал на Тецу, а тот и не был против. Язык альфы хозяйничал во рту омеги, словно изучал его, а руки уже в самоволку проникли под рубашку секретаря, поглаживая нежный, словно бархатный животик, как бы случайно поднимаясь и задевая бусинки сосков. И так длилось пока обоим перестало хватать воздуха. Оба запыхались так, словно пробежали марафон, а в глаза можно было увидеть целый пожар из чувств и страсти. Они молча смотрели друг на друга не больше минуты, пока Куроко не сказал, что должен идти. Ещё немного, и он точно не сможет покинуть этого альфу эту машину. Это определённо точно было бегство. Бегство от самого себя. Осознание того, что он чуть ли не отдался прямо там, в машине, сильно било по самолюбию, особенно осознание того, что в глубине души он правда хотел этого, да и что врать, и сейчас хочет. Но если раньше можно было оправдать себя тем, что это влияние инстинктов, то сейчас это не поможет. Этот день показал Акаши с новой стороны, показал, какой он человек. И как же приятно осознавать, что Сейджуро воплощает в себе все те качества, которые омега хочет видеть в спутнике своей жизни. Промучившись всю ночь, Тецу смог уснуть только ближе к утру, как колыбельную повторяя имя альфы. ********* Утро добрым не бывает. Самые правдивые слова, когда-либо произнесенные человеком. Проснулся Тецуя с чувством легкого недомогания и головной боли, но стоило ему вылезти из кровати, как причина стала ясна, как день. Течка. Гребаная течка, которая должна была быть через месяц. Целый, черт возьми, месяц!!! И что хуже всего прямо перед одним из важнейших собраний в компании по обслуживанию стратегии развития компании на ближайший год. От одной мысли о всех документах, обзвонах и прочих делах, которые ему нужно совершить голова гудела. Нет. Он не может отсиживаться дома. Только не сейчас. Кое-как приняв душ и слегка сняв напряжение, Куроко выпил сразу 4 капсулы подавителя вместо положенных двух, чтобы наверняка. Приведя себя в божеский вид, омега решил добраться до офиса на такси, а не автобусе как обычно, лишний раз лучше не рисковать. Благо есть такси для омег. И вот Тецуя стоит на первом этаже офиса, как обычно не замеченный никем и ждёт лифт. Одна мысль, что он через несколько минут встретится с одним конкретным альфой, возбуждающей дрожью проходится по всему телу, концентрируясь в интимном местечке. «Успокойся. Веди себя нормально. Подавители действуют. Всё хорошо» — словно мантру повторял про себя омега. Не успел Тецу, зайдя в лифт закрыть двери, как услышал до боли знакомый и волнующий голос, который попросил придержать двери. -Спасибо, — слегка запыхавшись сказал Акаши. Двери закрылись. — Не поверишь, но я чуть не проспал, — с лёгкой улыбкой продолжил он. А легкий аромат, что на раз может вскружить альфе голову, сегодня был в разы сильнее. Хотелось дышать им. Хотелось жить им. Проглотить его, чтобы вместо крови в нем только этот аромат циркулировал. Хотелось зажать обладателя этого запаха в своих объятиях и не выпускать. Никогда. Дико хотелось укусить омегу в шею, чтобы метка показывала всему миру, чей этот омега. Хотелось оставить свою метку на каждом миллиметре этой фарфоровой кожи. Хотелось кожей к коже, чтобы даже воздух не мог протиснуться между ними. Хочется. Своего. Омегу. Безумие. Определённо точно безумие. Именно к такому выводу пришёл альфа, стараясь дышать через раз, хотя желание прижаться к омеге и вдыхать этот сногсшибающий аромат с каждой секундой все больше овладевало альфой. Как мог весь мир сузиться до размеров кабинки этого лифта не знал никто из них, но то, что сейчас для каждого из присутствующих существовал лишь человек, стоящий рядом, было очевидно как 2+2. Неконтролируемое желание горело в глазах обоих и если бы не противный звук, оповещающий, что они доехали до нужного этажа, кто знает, что случилось бы. Пересекли бы черту —Я… — запинаясь начал Тецу, — мне нужно идти… Подготовить документы к совещанию… —Да, конечно, — проглотив ком в горле, ответил Акаши, — иди. Как закончишь проверять, принеси мне на подпись. Куроко как мог старался идти спокойно, пока альфа не скрылся за дверьми своего кабинета, а потом быстро вбежал в первый же туалет и сполз по стене, благо с утра в нем было пусто. «Какого черта?! Что это было?!» — паниковал в своих мыслях омега. «Я же выпил эти чёртовы подавители! Я даже не чувствую чужих феромонов, никто не понял, что у меня течка! Так какого черта?! Тупая омега!!! Тупые инстинкты!!!» Впервые Тецуя так сильно испугался самого себя, своих инстинктов, свое нутро. Стоило оказаться рядом с НИМ как все мысли были лишь о горячем теле, как страстно и дико он может оттрахать омегу прямо в лифте, и совершенно плевать, что установлены камеры. Хотелось глубоко внутрь, чтобы со сцепкой и меткой на шее. Ещё минута и он сам бы вешался на альфу, моля взять себя прямо там. Такого с Тецу никогда не было. Было больно, мокро и неприятно, и лишь небольшие отголоски возбуждения давали знать о себе, когда омега пытался унять дрожь в теле, думая о нежных прикосновениях одного человека. Придя в себя и окончательно успокоившись где-то через пол часа, Тецу вколол себе подавитель, хотя врач крайне не рекомендовал это делать, предупреждая, что потом будет хуже. Но что будет потом сейчас Куроко не волновало. Главное пережить этот день, а потом можно будет взять больничный. Концентрированная доза подавителя в сочетании с таблетками, которые Тецу принял с утра, просто отлично подействовали, настолько, что омега вообще не чувствовал чужих феромонов, а главное, не чувствовал один определенный. Небольшая сонливость, что слегка мешала парню работать не особо его беспокоила, и тот уже обрадовался, что легко отделался в плане побочных эффектов. Совещание, о котором так переживал Куроко прошло в штатном режиме и все остались довольны проделанной работой. Но стоило часам пробить 9 вечера, как омега пулей отправился домой, потому что весь день он ощущал на себе тяжёлый взгляд, в котором были и непонимание, и беспокойство и раздражение. Причина последнего была непонятна омеге, но узнавать не было никакого желания. Останься Тецуя хоть на минуту дольше, и альфа точно задержал бы его для серьёзного разговора. А омега старался избежать этого как только возможно, потому что стыдно, потому что страшно. Приехав домой, Тецу сразу написал, что берет больничный и пошёл в душ. Действие подавителей заканчивалось, а волны возбуждения накатывали с новой силой. Пытаясь хоть как-то снять напряжение, Куроко начал прикасаться к себе в тех местах, которых никогда раньше не трогал. Щипая себя за соски, по одному пальчику проникая в мокрую от сочащейся смазки попку, задевая ту самую точку, мечтая, чтобы вместо его рук, были руки того альфы. Вспоминая каким жадным и диким взглядом тот смотрел на него весь день, как пытался учуять аромат течного омеги. Истинного омеги. Акаши точно понял, что у него течка. Тецу в этом даже не сомневался. Потому что с ним всегда так. То, что не замечает никто вокруг, этот альфа видит сразу. Как когда-то в школе, как тогда в парке, куда по непонятной самому омеге причине его потянуло с утра, как сегодня в лифте. Этот альфа видит то, что омега скрывает от других. Понимает чувства и мысли омеги, даже когда он не говорит о них. Этот особенный альфа. Его альфа. От усталости и действия подавителей Куроко быстро оказался в царстве Морфея. Но даже во сне омега был в столь желанных объятиях альфы. Вот только сам альфа уснуть не мог. У Куроко определённо началась течка. Стоило им оказаться в одной комнате, как альфу просто прошибало возбуждением от этого невероятного феромона, исходящего от омеги. Но при этом, никто другой не чувствовал этого дурманящего аромата. А значит, омега пичкает себя подавителями, что не особо радует Акаши, потому что чем лучше подавитель скрывает феромон, особенно в течку, тем он опаснее для омеги. И пусть разумом Сейджуро понимает, что это была необходимость, все равно чувствует злость на омегу, но при этом и радость, что никто кроме него не может уловить этот восхитительный запах. Стоит подумать об омеге, его запахе, теле, взгляде, которым он смотрел на альфу в лифте, как в паху резко становилось тесно. Словно 15-летний подросток Акаши не мог перестать преклоняться перед объектом своего воздыхания, оскверняя его светлый образ прошлыми фантазиями, в которых он словно пожирает омегу во всех возможных позах. Эта фарфоровая кожа, на которой жизненно необходимо оставить свои метки-засосы, эти вишневые губы, которые век целовать — не насытишься, стройные ноги, что так идеально уместились бы на плечах альфы, узость девственного лона, что доставляла бы удовольствие альфе, а он взамен дарил бы ещё большее удовольствие омеге, лаская всё его тело, посасывая соски, оставляя засосы на каждом дюйме этого сногсшибательного ангельского тела. О стонах Тецуи Акаши даже боялся думать, ведь иначе он окончательно сорвётся, наплюет на всё и поедет к омеге. А этого делать нельзя. Он хотел доказать парню, что интересуется им не только из-за инстинктов, что Куроко привлекает альфу и как личность, что стало очевидно для Сейджуро буквально спустя день общения. Причём ещё когда они разговаривали на приёме. Тот короткий диалог очень хорошо показал сущность Тецуи. Он не руководствуется одними инстинктами, не пытается нажиться на альфе, используя их истинность, а ведь многие отдали бы все, чтобы хоть как-то обратить на себя внимание альфы и оторвать лакомый кусочек его состояния. Но Куроко это совершенно не волновало. Все его мысли и чувства можно было прочесть, как открытую книгу. Волнение, сомнения, адреналин, немного страха и решимость — все это отражалось во взгляде парня, этим он и зацепил Акаши. Поэтому поддаться инстинктам и наброситься на него, было бы неуважением по отношению к ним обоим. ****** Ещё не наступил рассвет, как Тецу проснулся от жуткой боли во всем теле. Настолько сильная боль, что словно всё тело пропустили через мясорубку в сочетании с истекающей из попки смазкой заставляли выть от безысходности, но на деле парень лишь сжался в позу эмбриона, надеясь, что внезапная вспышка боли пройдёт. Но с каждой секундой боль становилась все серьёзнее, прошло лишь 10 минут, а казалось часов 10, не меньше. Не в силах терпеть эту ужасную боль, Тецу хотел позвонить своему врачу, но руки сами набрали номер альфы. Услышать голос Сейджуро сейчас жизненно необходимо, пусть отголосок разума и шепчет, что время поздное, и тот скорее всего спит, но омеге было все равно, потому что от всего плохого в этом мире его может защитить только этот альфа. Акаши не спал. Стоя напротив панорамного окна своего пентхауса и наблюдая за спящим городом, он не мог избавиться от тревожного чувства, которое не давало покоя вот уже минут 30. Чёткое ощущение того, что случилось что-то плохое не отпускало альфу, но причину беспокойства он понять не мог. Хотя где-то внутри он понимал, что инстинкты предупреждают его о беде, связанной с его парой. Но Акаши как мог старался отгонять плохие мысли. Но стоило раздаться звонку, как Сейджуро сразу понял, что звонит Куроко. Два слова «Мне плохо», сказанные еле слышны, полным боли голосом и альфа уже мчится на своём спорткаре к омеге, чей адрес знает наизусть. Спустя минут 10 после звонка, показавшиеся вечностью, Куроко слышит громкое стучание в дверь, но сил встать с кровати, не говоря уже о том, чтобы открыть дверь, просто нет. Слезы отчаяния, которое навалилось на парня из-за этой неественной боли, скатывались по горячим щекам омеги, делая подушку мокрой. Спасение здесь, за дверью, но нет сил, чтобы дотянуться до него. Резкая вспышка боли заставила издать омегу громкий стон полный боли, а через секунду, прежде чем провалится в спасительное забвение, Тецу услышал, как вышибли дверь. ***** Очнулся Куроко резко. Незнакомый потолок, пиканье приборов и катетер, торчащий из руки дали ему понять, что он находится в больнице. Осмотрев палату, которая была больше похожа на номер в гостинице, Куроко заметил Акаши, который дремал на кресле. —Акаши… — тихий и хриплый голос омеги удивил его самого, но Сейджуро все равно сразу проснулся и подошёл к кровати. —Как ты? — беспокойство парня чувствовалось даже в его интонации. —Уже лучше, — тихо проговорил омега, — можешь дать воды? —Да, конечно, — Акаши сразу же выполнил просьбу, помогая парню утолить свою жажду. —Что со мной? — наконец-то напившись, спросил Тецу. —Вчера, когда я приехал к тебе, ты лежал без сознания. — начал альфа, — тебя сразу госпитализировали. Из-за сильной передозировки подавителями у тебя началось отторжение организмом и воспаление половых органов, — словно набираясь храбрости, чтобы что-то сказать, но так и не решившись, Сейджуро продолжил, — подавитель вывели из организма, но тебе нужно будет полежать для профилактики. Я сейчас позову врача, он проверит твоё состояние и скажет, что необходимо сделать после выписки. Не дав и слова вставить, Акаши вышел из палаты, оставив Куроко с чувством беспокойства, потому что тот, явно чего-то не договаривает. Спустя пару минут в палату зашёл уже знакомый омеге личный врач семьи Акаши, у которого наблюдался и он сам. —Здравствуй, Куроко-кун, — рядом с кроватью присел бета лет 45, омега в ответ кивнул, — думаю, у тебя есть несколько вопросов, касательно твоего здоровья, я постараюсь на все ответить, но сначала, хочу от ругать тебя, — с лёгким ворчанием сказал врач, — ты омега с редкой болезнью, хоть я и не стал бы называть это болезнью, скорее особенностью организма, и ты, наблюдаясь у меня, вместо того, чтобы посоветоваться о причинах ранней течки и дальнейших действиях, напичкался подавителями, которые я велел использовать в минимальных дозах. — Куроко виновато опустил голову, словно нашкодивший щенок. — Эх, молодёжь, — тяжело выдохнув, сказал бета, — никогда старших не слушаете. -Прошу прощения… — робко сказал омега. — Просто… Течка так неожиданно началась, а на носу было очень важное собрание, мне необходимо было присутствовать. Я сначала просто выпил 4 капсулы, вместо 2, и все было нормально никто не чувствовал мой феромон, а я не ощущал чужих, но потом… — краснея от воспоминаний о том, как сильно он возбудился находясь рядом с альфой, Тецу замолк. —Но потом ты оказался в замкнутом помещении со своим истинным, единственным альфой, на которого ты в принципе можешь реализовать, и от страха потерять контроль вколол себе подавители, я правильно понял? — с неким осуждением сказал врач. —Да… Просто я испугался, — честно признался Тецу, — со мной впервые такое… Такое, что я с трудом сдерживал себя… Что так сильно хотел кого-то… —Эх-эх, в том то и дело, что хотел ты одного особенного человека, — уже нежно, словно объясняя ребёнку, сказал бета. — Твой организм изначально отвергает всех «не тех» альф, даже если ты во время течки не будешь пить подавители, альфы вокруг либо не почувствуют тебя, либо испытают лишь лёгкое наваждение, которое быстро исчезнет. Но при этом, твой внутренний омега сделает всё, чтобы привлечь того самого альфу. А учитывая, сколько лет ты воздерживался от любого физического контакта, это не выплеснутое возбуждение накопилось как снежный ком и разом обрушилось на тебя. То, что вы с ним последние несколько дней находились в постоянном контакте спровоцировало твой организм, вызвав преждевременную течку. —…Доктор, — всё же набравшись смелости, решил спросить омега, — со мной всё в порядке? Или передозировка как-то отрицательно сказалась на мне? —Пока что не могу ничего сказать, — поднявшись, сказал врач, — будем ждать результатов анализов, а там видно будет. Но скажу тебе сразу, гормональный фон у тебя сейчас нарушен, и поэтому течка временно остановилась, но, возможно, уже завтра она ударит по тебе с еще большей силой, и хочешь ты того или нет, но ты обязан провести ее со своим истинным. Это нужно как для здоровья в целом, так и для нормализации гормонального состояния организма. И никаких «НО», не знаю, что мешало тебе изначально позвать своего альфу и не мучиться, но какие бы разногласия не были между вами, решите их сегодня, чтобы завтра ты не потерял сознание от болевого шока, опять. Тецуи не оставили выбора, поставив перед фактом — обязан отдаться альфе. Это так природа наказывает тех, кто хочет быть связан чувствами, а не инстинктами? Жестоко. Где-то внутри он и так понимал, что рано или поздно, инстинкты возьмут своё, но надеялся, что они будут вместе из-за чувств, а не потребностей организма. Разочарование охватило омегу, потому что казалось, что мир издевается над ним и его желаниями. Сначала он не был нормальным омегой, вообще был кем-то странным, и когда, казалось он смирился со своей участью, перестав злиться и в душе завидовать тем, кто мог свободно быть тем, кем является от рождения, его заставляют пробудиться как омегу. Мало было этого, так его еще ребенком отправляют в совершенно чужую страну, без знания языка, традиций, менталитета. Но он всё перетерпел, ко всему приспособился, научился идти вперед несмотря ни на какие препятствия. Он просто хотел быть свободным. Тот, кто всю жизнь прожил незамеченным, словно тень, хотел быть свободным. Хотел освободиться от оков, приковавших его к земле, чтобы не смотреть на беспощадный свет, но и быть солнцем, которое ничего кроме себя не видит он не хотел. «Солнце точно также не свободно» размышлял про себя Куроко, «Солнце принадлежит всем, оно обреченно всегда быть на небе, с той лишь разностью, что Солнце любят все, тень — немногие. Я хочу быть ветром. Тем, кого никто и ничто не ограничивает, способным находится везде, быть нежным и теплым, быть сильным и опасным. Хочу быть тем, кто сам решает, что ему делать и как.» Так Куроко думал еще с вступления в клуб. Сейчас же он думает, что так и остался тенью. «Тенью Солнца, которое, возможно, единственное во всем мире, кто всегда видел его — тень, и полюбил.» Куроко сам не заметил, как прошло несколько часов с ухода врача. Он всё продолжал размышлять над словами доктора и не знал, как сообщить об этом Акаши. Ну не может же он взять и сказать альфе «переспи со мной, потому что мой организм этого требует», особенно после их слов о том, что нужно узнать друг друга, а не принимать истинность, как данность. Тецу тяжело выдохнул, когда в комнату вошел Сейджуро. —Как самочувствие? Я принес фрукты, надеюсь, тебе нравятся яблоки, — с улыбкой спросил альфа. —Спасибо, — смущенно ответил, — нравятся. Акаши взяв в руки ножик и яблоко, начал вырезать кроликов, что получались невероятно милыми и вызывали у омегу искреннюю улыбку. Молча протягивая омеге одного кролика за другим, Акаши кормил Тецу и испытывал от этого просто океан нежности, вспоминая как также в детстве его кормил папа. —Я испугался, — как бы не хотелось нарушать эту хрупкую идиллию, но оба понимали, что им нужно обсудить эту проблему, но видя, как смущается и даже боится омега, Акаши решил начать этот разговор первым. -Когда услышал твой стон, полный боли, когда увидел тебе, лежащего без сознания, мне казалось, что сердце остановится. —Прости… И спасибо, спасибо, что сразу приехал и отвез в скорую. —Не за что благодарить, я не мог иначе, я же беспокоюсь о тебе… — оба прислушивались к тишине между ними, собираясь с мыслями, первым тишину прервал Тецу. —Ты знаешь, что мне сказал врач? — смущаясь, спросил Куроко. —Знаю, -понимая причину смущения ответил альфа, — я, честно, не хотел, чтобы близость между нами была по принуждению, но… Но если это необходимо для твоего здоровья, значит надо. Я не хочу думать об этом, как о вынужденной мере, хочу, чтобы это было обоюдное желание, но если для тебя легче думать иначе — я не против. Всё же у нас есть наши три месяца, чтобы узнать друг друга, просто притворимся, что этой течки и не было, если это позволит сохранить то маленькое чувство, что зародилось между нами. —Не надо… Не надо думать об этом, как о вынужденном шаге, — посмотрев в глаза напротив, сказал Куроко. Акаши видит в глазах омеги решимость, но боится дать себе ложную надежду. — Между нами определенно не только отношения истинных или руководителя и подчиненного. Мы оба взрослые люди и оба понимаем, что нравимся друг другу… Просто… Как-то у нас не правильно что ли… Как же конфетно-букетный период? — слегка смеясь спрашивает Куроко, а у Сейджуро глаза от неверия расширяются, думает, у него со слухом галлюцинации. Он уже целый список причин придумал, чтобы убедить омегу, провести эту течку с ним, а он его опять удивил. В очередной раз показал, что видит мир таким, какой он есть, не отрицает очевидные вещи, но и от своих слов не отказывается. Признал, что есть чувства, пусть пока это только «нравится», Акаши всё сделает, чтобы превратить его в «люблю». Все цветы мира ему подарит, самыми вкусными круассанами накормит, главное, чтобы рядом был, позволял себя любить. Потому что он любит. Смотрит в эти глаза, где небеса отражаются и влюбляется снова и снова. Влюбляется в его стойкость, что несмотря на все невзгоды, всё равно находит решение, не позволяет себя чем-то ограничивать. Влюбляется в его жажду свободы, что огнем горит на дне его глаз. Акаши всё сделает, чтобы эту свободу ему дать, только пусть позволит своим домом стать, тем, к кому уставшим возвращаться будет, даже обойдя весь мир. А Акаши будет присматривать за ним, будет его поддержкой и опорой, будет радоваться его достижениям, как своим и любить. До самого конца. —Ты не пожалеешь, обещаю, — нежно взяв чужую, но такую родную руку, сказал альфа, — Я не могу подарить тебе звезды с неба, но обещаю, что мы вместе будем проводить вечера, наблюдая за ними, я сделаю всё, чтобы ты был счастлив, чтобы не жалел о сделанном выборе. —Звучит как предложение, — смущаясь сказал омега. —Ну нет, — серьезно сказал альфа, удивив омегу, — когда я буду делать тебе предложение, ты будешь окружен цветами в самой романтической ситуации, которую только можно приставить! — на полном серьезе заявил Акаши, вызвав смущенную, но счастливую улыбку Тецуи, после чего оба не удержались от смеха. —Акаши-кун, — снова смутившись, обратился Тецу, — знаешь… Мне немного неловко… — мямлил он, вызывая смятение у альфы, — ну… как бы это… Я чувствую, что «она» потихоньку начинается, но… как-то проводить ее в больницу, пусть и в VIP палате не хотелось бы… — весь пунцовый от смущения наконец-то выговорил омега. —Господи, конечно, здесь мы ее не проведем! Собирайся, мы едем ко мне, с документами для выписки потом разберемся. — оба смущенные как школьники собирали личные вещи омеги, которых было не так много. Когда они уже собрались выйти из палаты у Куроко слегка закружилась голова, именно поэтому, не смотря на всё протесты и смущения, альфа сейчас несет его как принцессу к своей машине. В дороге Куроко успел уснуть и так и не проснулся, даже когда Акаши взял его на руки и отнёс в свою квартиру. Будить этого маленького ангелочка не было ни сил, ни желания, поэтому уложив омегу в свою кровать, он сам лёг рядом, обнимая Тецую и наслаждаясь ещё лишь слегка уловимым запахом течки. Уснуть рядом с самым сексуальным и так волшебно пахнующим парнем просто не реально, поэтому Сейджуро просто обнимал омегу, играясь с его прядью волос. Стараясь хоть как-то отвлечься от возбуждения Акаши погрузился в свои воспоминания о временах, когда в аплуа Сея игрался с омега и на одну ночь. И хоть эти поступки далеко не нравятся нынешнему Сейджуро, он просто не может не признать, что во всех его пассиях были черты Куроко, будь то низкий рост, небесные волосы или глаза, или фарфоровая кожа. А потом он вспомнил, как однажды ему приснился сон, тогда он этого не понял, но тем сногсшибательным омегой точно был Тецуя. Потому что-то возбуждение, что он испытал во сне, не мог вызвать ни один омега из тех, с кем он спал. Но даже это возбуждение не сравнится с тем, что он испытывает сейчас, находясь рядом со своим течным омегой. «И все же, как же это приятно — звать его своим» улыбаясь своим мыслям, думал Акаши. А тем временем течка все усиливалась, Акаши уже не знал, что делать: будить омегу или выйти из комнаты. Но долго думать ему не пришлось, потому что Куроко проснулся сам. —Акаши-кун, — слегка простонав, позвал омега, — не уходи… —Не уйду, — а дальше только нежность. Куроко чувствовал, как намокает сзади, но стоило альфе провести рукой по спине, как по телу прошелся табун мурашек, отвлекая от всего на свете. Он смотрит в глаза напротив и видит дикое желание смешанное с нежностью и верит. Верит, что с ним больно — просто не возможно. Только страсть, нежность и трепет. Должно быть виной его раскрепощенности стала течка, ведь сам Тецу никогда не мог представить, что оседлает альфу, а тот лишь слегка смеясь шепчет «нам некуда спешить» и валит его на кровать, а сам страстно целует, покусывает губы и проникает в столь желанный ротик, словно желая испить его, как источник жизни. Сильные руки блуждают по разгоряченному телу, исследуют каждый миллиметр, играясь с бусинками сосков. Когда воздуха стало катастрофически мало, Акаши вынужденно оторвался от самых любимых губ, спускаясь поцелуями по шее, еле сдерживая порыв поставить метку на этой лебединой шее. Но еще рано, это должно быть обдуманное решение обоих, а не следствие безудержных желаний. Покусывая один сосок и играясь с другим, свободной рукой альфа спустился к заветному колечку мышц, из которого всё обильнее выделялась природная смазка. Поднеся намокшие пальцы к лицу и вдохнув этот умопомрачительный аромат, Сейджуро не сдержался и попробовал смазку на пальцах, дико смутив этим омегу. Снова вовлекая Тецую в поцелуй, Акаши потихоньку проникал в анус омеги, сначала одним пальцем, потом потихоньку добавляя еще один, разводя их как ножницы и ловя стоны Куроко. Течка помогала омеге расслабиться и получать пока еле уловимое удовольствие, но альфа понимал, что в первый раз нужно хорошенько подготовить лоно, иначе будет больно, и как бы собственное возбуждение не причиняло боль, альфа терпел, потому что с этим омегой только нежно, только с заботой и осторожностью. Когда омега уже мог спокойно принять в себя три пальца, а Акаши уже не мог терпеть, он, разведя ноги Тецу, стал понемногу проникать в тело омеги, давая ему привыкнуть к размерам его члена. Медленно набирая темп и проникая всё глубже, Сейджуро вызывал у омеги всё больше стонов, которые с каждым толчком становились всё громче. А Сейджуро просто понимал, что пропал. Он готов всю жизнь провести в постели с Тецуей, слушать его стоны, которые словно самое лучше произведение в мире, касаться его кожи, что оказалась еще нежнее и горячее, чем он себе представлял. Вот только пропали они оба. Потому что Тецуя уже не знает, как жить без этих рук, этих горячих поцелуев, без горячего тела, к которому он постоянно тянется, чтобы быть кожей к коже, чтобы даже воздух между ними не просочился. Потому что правильно — это когда он рядом, когда его дыхание щекочет кожу, когда перед глазами взрываются фейерверки от пережитых оргазмов. Время для них остановилось. Не различая дня и ночи, отрываясь лишь на еду и душ, они тонули друг в друге, сгорали до тла, чтобы возродиться из пепла, с каждым разом становясь одним целым. Так продолжалось неделю. Под конец течки не осталось ни грамма смущения, которым накрывало омегу в короткие моменты прояснения разума, как и не осталось хоть одного участка кожи, покрытого засосами, которые в каких-то местах уже сходили, а в других были темно-фиолетового цвета. Но метки не было. Где-то в середине течки Акаши рассказал о своих мыслях, и Куроко с ним согласился, хотя под влияние течки Тецу всё равно подставлял шею для укусов, провоцируя альфу. Но он свое слово сдержал. И вот, сейчас они оба сидят на кухне, поедают завтрак, приготовленный Акаши и обсуждают всё и одновременно ничего. Вспомнив про работу, на которой оба не появлялись уже неделю, где явно скопилась целая куча документов, которые нужно проверять, проверять и много чего еще, оба тяжело вздохнули. Хоть они оба любят свою работу, сейчас хотелось поныть как школьник и не идти на неё. А потом Сейджуро решил, что руководство Агрупп даёт им обоим еще пару дней выходных, именно поэтому после вкусного завтрака они валяются на диване и смотрят одну из частей «Пилы». -Тецу, — звать друг друга по имени стало чем-то естественным, само собой разумеющимся, — нам нужно съездить в больницу за результатами анализов и сдать повторно, чтобы проверить всё ли у тебя хорошо с гормонами. -Хорошо, но сначала досмотрим фильм и в душ, — поцеловав в носик альфу, сказал Тецу. ************ -Явились, голубки, — с довольной улыбкой сказал доктор, — ну, смотрите, на половую систему передозировка повлияла, но не сильно. Просто отныне подавители пьешь только по рецепту и в минимальных количествах, раз уж решили не ставить метку. Считай, что у тебя на них аллергия. Касательно твоей репродуктивной активности, то тут всё хорошо, спокойно можете планировать детей. В эту течку ты не забеременел благодаря контрацептивам и остаточному влиянию подавителей и лекарств, но если захотите, то в следующую уже можете зачать малыша. Касательно твоего цикла — возможно еще пару раз наступит раньше времени, но потом стабилизируется, но лучше далеко от Акаши-куна не отходи ближайший месяц-два. Какие-то вопросы остались? -Нет, доктор, спасибо, — ответили оба, после чего расправившись с парочкой организационных моментов вернулись на квартиру альфы. ********** И вот, они стоят под алтарем, Тецу вспоминает, как Акаши сдержал своё слово, устроив самое романтичное предложение руки и сердца. 3 самолета рассекая небо выводили «Ты выйдешь за меня?», осыпая омегу тысячами лепестками роз у вечернего моря, когда, словно по заказу, был самый красивый закат, который когда-либо видел Тецуя. Они слушают стандартную речь священника, а сами клянутся, что и смерть не разлучит их. Они не стали устраивать пышную свадьбу, позвав только самых близких и друзей, хотя изначально Акаши-старший настаивал на присутствии деловых партнеров, но они пришли к компромиссу, что для партнеров устроят отдельный банкет. Этот день они хотят провести без лишних глаз и суматохи. Спустя месяц после свадьбы молодожены узнали, что ждут малыша, сделав своих родителей самыми счастливыми дедушкам. За эти девять месяцев Тецу успел возненавидеть всех, потому что его слишком сильного опекали, особенно Сейджуро. А у омеги ведь наоборот словно второе дыхание открылось, хотелось заняться всем на свете, много гулять и много мороженного со вкусом вишни. У них родился альфа. Внешне копия Сейджуро, но глаза голубые, как у папы. Малыша назвали Хикару, потому что для всей семьи одна его улыбка самая счастливая и светлая в мире. Как бы Тецу не хотел баловать сына, дедушки всегда задаривали своего любимого внука подарками и исполняли любую прихоть, но даже так малыш уже с детства вел себя как взрослый и не просил ничего лишнего. Через три года у них родится омега, которого назовут Ханаби, потому что с пеленок малыш проявляет взрывной характер, но при этом красив, как куколка, чем позже будет пользоваться, разбивая маленькие сердечки альф из садика, да и не только. Но это уже будет в далеком будущем. Главное, что у них крепкая и дружная семья и так будет до самого конца и даже дальше.