Легкие, акварельные зарисовки

Юнги и Чимин встречаются уже довольно долго, почти два года. И за это время Чимин из милого и стеснительного парня превратился в «мелкого паразита», как часто в последнее время кричал Юнги в порыве ярости из-за очередной пакостной выходки Чимина. Юнги за время их отношений успел потерять изрядное количество нервов, сломать ногу, облить себя кипятком и порвать любимые джинсы, что было самым малым несчастьем по сравнению с другими. Но, не смотря на все это, Юнги упорно терпел, хоть надо сказать он от этого тоже получал удовольствие, жестоко наказывая Чимина после. На что последний нисколько не жаловался. В общем, их все устраивало.Другие мемберы смотрели на них странно, но молчали, а потом и вовсе решили перестать обращать внимание, решив, что они не маленькие и сами со во всем разберутся. Только Чонгук с интересом наблюдал за ними, каждый день, предвкушая, что-то интересное и Чимин никогда его не расстраивал. Сегодня утром все сидели на кухне и не спеша поглощали завтрак приготовленный Джином и при этом успевали заниматься своими делами. Намджун с Юнги разложив на столе тетрадь и запасшись карандашами и ластиками, сосредоточившись пыхтели над новой песней совершенно не обращая внимания, ни на что вокруг. Они в основном молчали, иногда кто-то из них что-то добавлял или наоборот вычеркивал, кидая несколько негромких аргументом другому. Чонгука не было в комнате, он обычно не ел утром, предпочитая, находится в спальне и втыкать в телефон, переписываясь со своей девушкой или разговаривая с ней по скайпу. Хоуп с Тэхеном увлеченно смотрели на планшете очередной клип девчачьей группы, который нашел Хоуп и решил незамедлительно показать Тэхену, чтобы тот тоже мог его оценить. Чимин, как и всегда, пребывал рядом с Юнги, напротив явно скучающего Джина, и макал хлебный сухарик в чай, а затем немного откусывал и снова повторял манипуляцию. Идиллия продолжалась до тех пор пока Юнги подцепив вилкой яичницу со своей тарелки, не начал энергично жевать. Вилка тут же со звоном упала на пол, а Юнги громко вскрикнув, схватился рукой за щеку. Мемберы обеспокоено обернулись, но наткнувшись на недобрый взгляд, отвернулись и принялись за прежние занятия. Юнги убрав руку с все еще ноющего места, как ни в чем не бывало, последовал их примеру. Пак негромко вздохнул. Его уже порядком бесила упрямость Юнги, которую из него, к сожалению, было не выбить. Хоть Чимин и очень старался, что другие рассматривали, как попытку самоубийства, не иначе. Сами они не лезли, им и на один раз отборного мата в свою сторону хватило, и добавки не особо хотелось. У Юнги уже почти неделю болел зуб. Из-за этого он не мог нормально есть и спать, но нравоучения Чимина не слушал и старательно посылал его и заботливого Джина, куда подальше, каждый раз стараясь задеть больнее, чтобы отстали и при этом не переставал с завидной регулярностью глотать обезболивающие, которые уже переставали действовать. Чимин задолбался. Поэтому он берет сухарик из вазочки в середине стола и, не задумываясь, вкладывает его в руку ничего не подозревающего Юнги. Джин смотрит на Чимина осуждающе, но молчит, предчувствуя скорую бурю. Остальные ничего не замечают до тех пор, пока Юнги громко не вскрикивает, встав со своего места, и кричит: — Пак, сука, Чимин, ТЫ ТРУП — бежит за стремительно убегающим Чимином, успевающим при этом еще смеяться, и выдавливать из себя хоть и не внятные, но извинения. Чимин залетает к Чонгуку и, не объясняя ничего, воровато озирается по сторонам, ища безопасное место. Чонгук отлипает от ноутбука и озадаченно смотрит на мечущегося по комнате Чимина. — Чимин ты чего? — Ничего если что, меня нет — Чимин находит подходящее, по его мнению, место — большой общий шкаф. Он подходит к нему и, открыв, залазит внутрь. — Для Юнги хена тоже? — с наигранным удивлением выдает Чонгук и ехидно улыбается, прикрывая и откидывая ненужную сейчас технику в сторону. — Именно для него, я вообще умер — негромко выкрикивает Чимин, закрывая дверцу. Через несколько минут появляется разъяренный Юнги. У него зрачки расширены, из губы по подбородку стекает струйка крови, а руки сжаты в кулаки. — Где Чимин? — как-то слишком спокойно спрашивает Юнги требовательно смотря на Чонгука и ожидая немедленно ответа. — Я не знаю, но он просил передать, что умер — отвечает Чогук, показывая рукой на укрытие, в котором несколько минут назад исчез Чимин. Юнги подходит к нему, открывает и, запустив руку в кучу, одежды выуживает от туда за шкирку Чимина. Тот не брыкается, а просто смотрит в глаза и молчит, ожидая того, что будет дальше. Чонгук не отрываясь наблюдает за ними и очень жалеет, что у него нет попкорна. — Чонгук выйди — злобно кидает Юнги вспомнив, что здесь присутствует лишний свидетель. — Но, хен, я посмотреть хочу, как ты будешь наказывать Чимина — протяжно и жалобно тянет Чонгук, не забыв при этом состроить щенячьи глазки. Последнее действие было весьма зря, потому что Юнги так и не повернулся в его сторону. — БЫСТРО ВЫШЕЛ. — Окей. Когда Чонгук исчезает Юнги прорычав, хватает Чимина на руки и, добравшись до кровати, кидает, а сам ложится сверху, расположив руки по обе стороны от головы Чимина и прижав его своим весом, не дает пошевелиться. Юнги целует щеку, затем перемещается на шею, прикусывая и оставляя на ней засосы. Его руки в это время пробираются под футболку Чимина и нежно поглаживают кожу, поднимаясь все выше. Чимин сначала реагирует весьма спокойно. Закрывает глаза и начинает негромко постанывать, обвив руками шею Юнги, но через некоторое время он, опомнившись, вскрикивает: — Юнги, остановись, все сегодня дома. Юнги на это никак не реагирует. Одной рукой он накрывает выпирающий бугорок Чимина, немного мнет его, а, затем, долго не церемонясь, расстегивает ширинку штанов и проникает в трусы парня, от чего Чимин уже довольно громко стонет. — Не надо — из последних сил кричит Чимин, думая, что Юнги опомнится, но тот наоборот интенсивнее водит рукой по члену и нагло ухмыльнувшись целует Чимина, чтобы замолчал. У него это получается и через несколько минут Чимина уже порядком ведет, и он рьяно отвечает на поцелуй, который Юнги тут же углубляет. Все прерывается, когда по комнате разносится кашель Джина. Юнги нехотя отрывается от Чимина и поворачивает голову к источнику шума. Джин стоит, опираясь на косяк, а из-за его спины выглядывает довольное лицо Чонгука. Юнги целует все еще не пришедшего в себя Чимина в щеку и, встав на ноги, аккуратно тянет его на себя, прикрывая итог его наказания от чужих глаз. Чимин обнимает Юнги и упирается лицом ему в шею. Ему стыдно, он все еще возбужден и пока не может успокоиться и Юнги это очень хорошо понимает. — Завтра Чимин идет с тобой к стоматологу, я записал тебя на прием к 10. — выдает Джин ухмыляясь. Юнги тут же бледнеет, открывает от удивления рот и машинально сжимает Чимина сильнее, от чего тот протяжно стонет, прикрыв глаза, и учащенно дышит в шею Юнги. — Нет, хен, я не согласен. Ты не можешь так со мной поступить. — Извини, но мне завтра еще Намджуна туда тащить, а ты знаешь какого это, так что будь добр, сходи с Чимином. Тем более он твой парень и я думаю, Чимин не будет избегать тебя после этого. И уж точно больше так не подшутит, я уверен. — Пожалуйста, хен — умоляюще тянет Юнги стараясь сделать жалостливое лицо, но максимум на, что его хватает, так это на большие глаза и выпяченную вверх губу. Джин на это лишь улыбается, а вот Чонгука прорывает. — Ну, хен. Хочешь, я посуду за тебя всегда мыть буду? — Юнги поняв, что тактика не работает, идет в наступление. Джина не берет ничего. — Нет — безапелляционно выдает он, и выходит, закрыв за собой дверь. Обмякший в чужих руках Чимин, немного приходит в себя, но соображать здраво все равно не может. Он сильнее прижимается к Юнги и мокро целует его, придерживая за затылок. Юнги не ожидавший такого, не успевает возразить, но довольно быстро втягивается, отвечая и тут же проведя языком по нижней губе, углубляет его. В тишине слышится скрип, а затем смущенный голос Чонгука: — Я все понимаю, хен, но может, вы переместитесь в другое место, а лучше вообще до ночи потерпите. Юнги нехотя отстраняется от Чимина и не спеша выводит его в коридор. У Чимина в голове непонятный туман, как будто, он слишком много выпил и мысли в страхе разбежались, ноги совершенно его не слушаются, в штанах до сих пор слишком тесно и неудобно. Юнги сам все еще возбужден и не знает, что делать. Ему очень хочется взять Чимина здесь и сейчас, останавливает лишь то, что они не одни, да и если он так сделает, Чимин его по голове за это не погладит.Чимин дышит часто, смотри на Юнги затянутыми пеленой глазами и ждет. Юнги зависает. Юнги подхватывает Чимина под бедра, поднимая и тем самым прижимая к себе ближе. Чимин охотно обвивает его ногами и руками и сбивчиво шепчет на ухо: — Пойдем в ванную, я больше так не могу. Юнги говорить дважды не нужно. Он, не раздумывая, тащит Чимина туда, минуя пустую кухню, (все уже переместились в гостиную смотреть телевизор) и закрывает дверь на щеколду. Юнги прижимает Чимина к двери, вызвав болезненный, но все-таки стон. Юнги опускает руку на ширинку, медленно, дразня Чимина, расстегивает её и, обхватив его орган рукой, начинает водить по нему рукой. Сначала не спеша, но ускоряется после того как Чимин умоляет его хриплым от возбуждения голосом. Юнги нравится доводить Чимина. Как и Чимину, Юнги. Юнги целует нежно и неторопливо, создавая контраст с тем, что он делает внизу. Чимин уже на грани. Он толкается в руку, желая, скорее расправится с проблемой. У Юнги такая же своя есть и он сам уже не может сдерживаться. Чимин с громким блядским стоном кончает первым, следом за ним это делает Юнги прямо в штаны. Юнги выпускает Чимина из хватки и тот скатывается на пол, раздвинув ноги. Взгляд расфокусирован, руки трясутся и слишком громкое прерывистое дыхание. Чимин откидывает голову на стену и пытается прийти в себя, но единственное, что он делает, и то не с первого раза, застегивает ширинку. Юнги смотрит на него и довольно, как чеширский кот улыбается. — Юнги, тебе помочь? — опомнившись, спрашивает Чимин и пытается подползти к смеющемуся Юнги. — Нет, Чимин, спасибо, не нужно, я кончил от твоих стонов. Юнги помогает ошарашенному Чимину подняться и подхватывает под бедра, усаживая удобнее и придерживая руками. Чимин послушно обвивает его тело, крепко вцепляясь, и проводит в таком положении всю дорогу до гостиной. Все оставшееся время до сна они проводят там, устроив марафон фильмов. Разогреваются на легких американских комедиях, после просмотра, которых, Юнги делает вывод, что это полный шлак и его мозг чуть не убил сам себя. Намджун смотрит их несколько минут, а потом вспоминает про телефон и пропадает. Остальным вроде все нравится или они просто стоически молчат. Когда доходят до сложных психологических фильмов, в которых начало является концом и на оборот, Юнги не отрывается, озвучивая и аргументируя версии менее заинтересованному Намджуну, но все-таки внимательно смотрящему. Мелкие на это блюют в сторонке молясь о скором завершении этой тягомотины. И она заканчивается, а следом идут ужастики. В самом начале, которых Хоуп громко визжит, а Юнги не вытерпев и нескольких минут хватает Чимина и уводит в спальную. Через некоторое время к ним за шкирку закидывают бледного и весьма охрипшего Хоупа с трясущимися руками. Все продолжается, уже без них. Чимин не замечает, как засыпает. Просыпается от тяжести чужого тела и запаха кофе, доносящегося с кухни через открытую дверь. В комнате пусто, а рядом раздается мерное сопение Юнги. Чимин поворачивает голову и несколько минут с умилением смотрит на него, а затем приподнимается на локтях и громко кричит прямо в ухо: — Юнги, вставай, пожар. Юнги больше от неожиданности, чем от страха, резко вскакивает с кровати, но запутывается в одеяле и с грохотом падает на пол. Чимин смеется, катаясь по кровати, но это продолжается не долго. Юнги просекает фишку. — Сука, ты, Чимин — Юнги поднимается и, подтянув сползшие шорты, не спеша уходит в сторону ванной. Наказывать Чимина сейчас лень, но он обязательно сделает это позже. Когда Юнги пропадает из поля видимости, Чимин сползает с кровати и идет к Джину. Тот бегает в фартуке и готовит, что-то, попутно пытаясь накрывать на стол. Чимина он замечает далеко не сразу. — Добро утро, Чимин, Юнги уже встал? — первое, что он спрашивает. Чимин стоит оперевшись на косяк и с интересом наблюдает за хеном. — Доброе — усмехается Чимин, вспоминая удачную шалость - Да, он в ванной. — Даже знать не хочу, как ты это сделал. Чимин довольно улыбается и садится за стол перед чистой тарелкой и полупустой кружкой, в которой пока только три ложки сахара и кофе. — Ничего такого, хен, я просто скинул его с кровати. Джин замирает на месте и с удивлением смотрит на Чимина. В голове у него застревает всего одна мысль: «Почему он все ещё жив?» В это время Чимин получает смачный подзатыльник от Юнги и охает, потирая ушибленное место. Юнги присаживается рядом и переводит взгляд на застывшего Джина. — Отвисни уже. Он еще свое получит, можешь быть уверен. — В это больше верится — говорит Джин накладывая в пустые тарелки яичницу и заливая кипяток по кружкам. Они, молча, едят, пока джин не удосуживается спросить: — Зуб болит? Два внимательных взгляда впиваются в Юнги, ожидая ответа. Тот делает вид, что не слышит до тех пор, пока Чимин не пинает его под столом. — Оглох, что-ли — интересуется Чимин щелкая пальцами под его ухом — Все-таки зря я утром… Чимин не успевает договорить, как Юнги впивается на него недобрым взглядом, а потом переводит его на Джина. — Блять, заглохните. Ничего у меня не болит, ЯСНО. — Не ври, я слышал, как ты всю ночь бегал на кухню за таблетками — усмехается Джин допивая свой чай. — Если знаешь, зачем спрашивать тогда? — недоумевает Юнги, пережевывая еду, и с небывалым актерским мастерством делая вид, что ему совсем не больно. — Интересно, что ты ответишь. Твой прием в 10 — напоминает Джин и ретируется, пока в него, чем-нибудь не прилетело. И вовремя это делает. В след ему в стену отправляется кружка, осыпаясь на пол в виде маленьких кусочков. Когда они доедают, Чимин сгружает тарелки в раковину и выпинывает Юнги одеваться, а сам заваливается в ванную. Там он не спеша проделывает свои обычные утренние процедуры и идет в комнату. Юнги уже одетый в свои любимые рваные джинсы и теплую вязаную кофту больше него на несколько размеров, сидит на кровати и что-то пишет в телефоне. Он не отрывается от своего занятия, когда входит Чимин, не замечая его. Чимин подходит к шкафу и, выудив от туда штаны, натягивает их, а следом и синюю рубашку в клеточку. Они выходят из квартиры ровно в восемь. За несколько минут добираются до остановки и садятся в автобус идущий прямиком до больницы. Едут полтора часа и все это время, Чимин думает, что попал в ад.  Юнги из крутого репера и вообще холодного, как снежная королева парня, превращается в маленького нудящего пятилетнего ребенка, которому не покупают игрушку, которую он хочет. Чимин в шоке от таких перемен и теперь понимает, почему Джин так не хотел с ним идти. Чимин стоически держится, стараясь не обматерить Юнги, сжимает его руку и успокаивает себя тем, что Юнги просто очень сильно боится стоматолога, а пытка Чимина скоро должна закончится. (Ага, и случится это только вечером, а до него ой как далеко) Чимин терпит. Даже, когда они заходят в салон, садятся и ждут вызова, а Юнги начинает стонать и умолять Чимина уйти, подкупая тем, что будет прибирать за собой вещи. Юнги никогда этого не делал, потому, что ему лень и у него есть заботливый Чимин, который обязательно сделает за него. Чимин теперь знает, на, что может пойти отчаявшийся человек. Ему смешно и в тоже время плакать хочется от своего весьма не завидного положения. Когда подходит время, Юнги молчит, вцепляется в руку и со страхом смотрит на белую дверь. Чимин вздыхает и заходит с ним. Юнги не ослабляет хватки. В кабинете светло и пахнет чем-то странным, но Чимину нравится. Юнги морщится и демонстративно затыкает нос. На вопрос молодого врача и удивленный взгляд помощницы: — Почему вдвоем зашли? Чимин отвечает просто, и не задумываясь: — Он вас, как огня боится. Врач как-то слишком понимающе кивает. Юнги он указывает на кушетку, а Чимину на стул. Пока идет прием, Чимин сидит рядом, гладит тыльную сторону ладони Юнги и тепло улыбается ему. Юнги от этого успокаивается на время, но иногда все-таки зажмуривает глаза, шипит от боли и дергает ногами. Врач снисходительно смотрит и старается делать не так больно. Помощница мельтешит рядом то, подавая инструменты, то наоборот унося, что-то и возвращаясь назад через какое-то время. Чимин залипает в темные глаза Юнги напротив и не сразу слышит громкие крики в коридоре. Врач просит выйти и посмотреть, что случилось, а Юнги протестующе мычит и стискивает руку Чимина сильнее. Чимин говорит, что все будет хорошо, и он только выглянет и вернется. Юнги не отпускает, но сдается, когда Чимин нежно целует в щеку. Дверь со скрипом открывается, и истеричные крики становятся в разы сильнее. Джин через весь коридор тащит за шиворот сопротивляющегося и успевающего орать Намджуна. Он хватается за все, что попадается под руку: косяки, лавочки, ручки дверей и при этом не устает умолять Джина пойти домой. Джин стоически терпит весь этот концерт, стискивает зубы, чтобы не нагрубить на провокации Намджуна и с нечитаемым лицом ведет к кабинету. Чимин смотрит на все это и понимает, что с Юнги ему ещё повезло. Тот более спокойный и адекватный, чем перепуганный до чертиков Намджун. И это, несомненно, радует. Ну, а его нытье, один раз можно и потерпеть. (Чимин искренне надеется, что это первый и последний его поход с Юнги к стоматологу, больше он не выдержит) Чимин думает об этом и улыбается, когда Джин все-таки запихивает Намджуна вовнутрь. Крики от туда становятся ещё громче, а иногда вообще срываются на визг, перебиваемый уже отборным матом не выдержавшего Джина. Чимин разворачивается и идет обратно к Юнги, чтобы снова держать его теплую ладошку в своей, а после, когда они поедут обратно, услышать извинения и негромкое почти неслышное: - Люблю тебя.