Долго и счастливо?

— Мичи, почему ты осталась? — «Зачем ты спрашиваешь? Ты ведь знаешь». — Я хотела, что бы ты меня поймал… — Но зачем? — Не могу больше… Не хочу. Не разочаровывай меня: не задавай вопросы, на которые знаешь ответ. Его шёпот заставил меня поднять голову. — Я же дал тебе столько времени… Ты должна была убежать… Я пораженно застыла, глядя на его темный силуэт, скрючившийся в кресле. Даже в своих самых смелых фантазиях я и предположить не могла, что он может намеренно давать мне ускользнуть. Но если это так… — Почему…? Он горько усмехнулся — Не разочаровывай меня: не задавай вопросы, на которые знаешь ответ. — В том-то и дело, что не знаю. Я боюсь поверить, ведь неоправданные надежды бьют больнее всего. Он очень стремительный, настолько, что к этому сложно привыкнуть, даже зная о его возможностях. Обманчиво хрупкий, сутулый, он, тем не менее, очень силён и быстр. Его тёплые пальцы слишком крепко стискивают моё запястье, слишком сильно зарываются в волосы, сжимая их в кулаке и оттягивая голову назад. Я вынуждена встретиться с ним взглядом. У него всегда тёплые руки и холодные глаза. Тёмные, бездонные — они подчиняют и обездвиживают меня. Я как кролик перед удавом. И когда это я стала такой слабой…? Что он сделал со мной? Он долго что-то ищет в глубине моих глаз. Я не выдерживаю первой. Свободной рукой я зарываюсь в его спутанные, непослушные, но такие мягкие волосы, притягиваю ближе и мягко, почти робко, касаюсь его губ. В этот раз они сливочно-вишнёвые… Сердце пропустило два удара, а потом зашлось в безумном ритме, когда я оторвалась от его губ. Я жду его ответа. Эл замирает на мгновение, а потом целует в ответ. Он не похож на того сдержанного Эла, что я запомнила. Этот новый Эл требовательный, он властен и резок. Он кусает и жёстко целует. Голова идет кругом от нахлынувших ощущений. Я с трудом разрываю наш поцелуй, чтобы вдохнуть. Эл прижимается лбом к моему виску. Я чувствую его горячее дыхание на своей щеке. Тишина. Я боюсь нарушить её, но понимаю, что должна узнать, что же со мной будет. — Эл? — он молчит. — Что будет дальше? Я страшусь его ответа, но и оставаться в неведении больше не могу. Его слова словно подрезают мне сухожилия, я не в силах пошевелиться: — Ты должна умереть. Бах! Выстрел в упор. внутри меня словно похолодело. В глубине души я надеялась, что он сможет спасти меня. Захочет. Но надежда — мерзкая тварь, которая учит нас верить в ложь. Ласково шепчет в уши, расписывая сладкое и светлое будущее, а потом заходится от хохота в сторонке, глядя на глупые чаяния*, разбитые об острые камни реальности. Я обречённо опускаю голову. Мне нечего сказать в ответ. Просить о помиловании глупо. — Здание окружено, так что бежать нет смысла. — Он холоден и безжалостен. — Где тетради? Мой голос срывается на хрип. — Тетрадь. Осталась только одна. Вторую я вернула Рэм. Эта первая — моя. Там. — Я кивком головы указала на раскрытую чёрную дорожную сумку. Эл привычно-брезгливо двумя пальцами держит тетрадь. Рюук напряженно смотрит на нас. Его вечная ухмылка уступила место странной смеси из недоумения и настороженности. — Вставай. Пора. Эл протягивает мне руку. Такая тёплая. А ведь раньше она мне казалась ещё и надежной. Но теперь… Я с трудом встаю на ноги. Они словно ватные, отказываются меня держать. В какой-то момент я смотрю на себя со стороны, и мне становится противно. Как трусливый кролик… Даже нет, как глупая овца, сама позволяю вести себя на заклание. Злость на собственное бессилие и ярость от треснувших пустых мечтаний захлёстывают меня, придавая сил. Я выдергиваю руку и иду к двери. Эл молча следует за мной. Лифт натужно скрипит. Мы не смотрим друг на друга. Эл напряженно грызет ноготь большого пальца, а я сверлю взглядом прожжённый ковролин на полу. Наконец, дверцы лифта распахиваются, позволяя нам покинуть эту тесную душную коробку. Гостиничный холл пуст, даже за стойкой не видно дежурного администратора. Ночь за стеклянной дверью отеля больше не кажется мне привлекательной. Она приобретает отчетливый запах сырой земли. Напротив здания отеля стоят несколько машин, блюстители закона рядом с ними испуганно косятся в мою сторону. Ещё бы, знаменитый Кира наконец пойман! Им невдомек, что этот самый убийца трясётся от страха не меньше, чем они. Я останавливаюсь, не в силах сделать больше ни одного шага. Ночной город живет в своём ритме. Шумят редкие машины на соседней улице. Вдалеке слышится лай собак и приглушенный вой сирены. Щелчок. Я не сразу понимаю, что происходит. Боль приходит с запозданием. Яркое алое пятно расплывается на белоснежной ткани рубашки. Я поднимаю глаза. В одном из окон здания, стоящего напротив, я замечаю знакомый силуэт седовласого джентльмена. В руках его снайперская винтовка. Щелчок. Второй кровавый цветок распускается на правом плече. Я не думала, что это закончится именно так, на пыльных ступенях безымянного отеля, вдали от дома, с полным ощущением бессмысленности той борьбы, что я вела. Но, может быть, так и должно случиться? Я, как-никак, убийца, а зло должно быть наказано. Ноги подкашиваются, но упасть мне не дают сильные тёплые руки. Чей-то надломленный голос кричит про необходимость вызвать скорую. Мне всё равно. В глазах темнеет. Последнее, что успеваю разглядеть — бездонные глаза, в глубине которых притаилась сука-надежда. «Не стоит, Эл. Не доверяй ей». Но предупредить его я не успеваю, проваливаюсь в темноту.

***

Противный писк настойчиво прогоняет сон, в котором я раз за разом умираю. Я пытаюсь открыть глаза. Резкий белый свет больно режет под едва приподнятыми веками. Слезы не дают возможности сфокусировать взгляд. Всё вокруг белое, и только в одном углу едва различимое тёмное пятно. Я смаргиваю противные соленые капли. Надо мной белый потолок и такие же белые плафоны ламп. Противно пищит какая-то громадная коробка, от которой к моим рукам тянутся проводки и трубки. Я поворачиваюсь в сторону тёмного пятна, прогоняя настойчивую суку-надежду прочь. Зря я так с ней, наверно. В кресле, свернувшись калачиком, спит тот, о ком так настойчиво шептала мне эта мелкая пакостница. Эл вздрагивает и открывает глаза, в которых я отчетливо различаю прочно поселившуюся там эту надоедливую дрянь — надежду. «… из официального отчета: Ягами Мичи, обвиняемая по делу Киры, была дважды ранена при задержании неизвестным. Скончалась по пути в больницу от потери крови». _______________________________________________ *чаяние (устар., высок.) — надежда, ожидание.