Прости, Осана...

В школе произошло новое убийство. Убита ученица Мидори Гурин. Кто же тот самый маньяк? Ямада сидел за столом, медленно попивая кофе. Сегодня понедельник, а значит, ему снова пора идти в школу. Как бы ему этого не хотелось, но это и не удивительно. И даже не из-за банальной лени и жажды понежиться в теплой и уютной кроватке, так и манящей своими нежными объятиями. Он просто не понимал, почему администрация не может просто взять и закрыться на какое-то время. Неужели пятая смерть за эти недели не показатель? С другой стороны, на них давила полиция, искренно верящая, что только оставив все как есть, у них есть хоть какой-то шанс поймать убийцу. Идиоты. В их успехе Таро сомневался. Семпай всегда считал, что его окружают одни лишь кретины. Сколько он себя помнит, мало кто считался с его мнением. Все принимали его за немного глуповатого и трусливого, но все же милого парня, всегда готового придти на помощь. И это была правда, за исключением одного... он не был дураком. Как только он начал свой последний год в старшей школы, ничто не предвещало беды. Старые одноклассники, та же школа и тот же классный руководитель, так и не вышедшая замуж в свои тридцать два. Все как всегда. Но вскоре все изменилось. Он стал чаще замечать за собой, как чувствует чей-то взгляд за спиной, вызывающий мурашки по коже. Холодный, цепкий и острый, как нож. И ладно бы, если бы это продолжалось лишь один день, он бы спокойно принял это за шутку или чье-то неугомонное любопытство, в конце концов первый день в школе, мало ли заинтересовал кого-то. Но это продолжалось изо дня в день. А слежка лишь усилилась. Где бы он ни был: в коридоре, в столовой, во дворе или даже дома — везде он уже не чувствовал себя в безопасности. А Таро становился все большим параноиком: начал постоянно проверять замки, оборачиваться почти каждую минуту и чаще ходить вместе лишь с Осаной, подругой детства, которой он доверял больше всего. Сенпай такой бдительный! Хихи. Он никогда не мог понять, кто он или она. Каждый раз сталкер замечал его попытки раньше и успевал укрыться, лишь клок черных волос было и видно. Но многие японцы темноволосые, поэтому это факт особо в поисках не помогал. Лишь больше запутывал. Хотя, смотря на его класс... Что ж, эту моду на разноцветные волосы ему не понять. Постепенно с ним начало происходить то, чего он далеко не ожидал от себя. И как бы его это не тревожила, лучше уж так, чем жить, как последние пару месяцев. Он начал привыкать. Привыкать к, уже казавшемуся не таким уж и ледяным, взгляду, постоянно смотрящему на него с какой-то безумной нежностью. К, не понятно каким образом украденному, яблоку, которое он едва-едва откусил и забыл на лавочке. Или к зубной щетке, что исчезла на днях. Все это казалось таким обыденным и не достойным внимания. Если бы он был более общительным, то сказал бы, что смог прочувствовать, каково это быть знаменитостью. Но разговоры никогда не были его коньком. А вскоре к первой паре взглядов добавилась вторая, но совсем не от той, от кого я ожидал бы его увидеть. Осана. Уже не чувствуя особого страха, я хотел все чаще проводить время с собой наедине, но она не оставляла меня ни на минуту. И я понял, что ходить с ней последние пару месяцев было моей самой крупной ошибкой. Она влюбилась. И похоже серьезно. Настолько, что уже начали ходить слухи о ее признании в любви около сакуры в пятницу. Говорят, что по легенде, тот, кто признается около сакуры на заднем дворе школы, получит взаимный ответ. Я не верил в эту легенду, но знал, что не смогу ей отказать. Она моя лучшая подруга, мой единственный друг еще с самого детства. Я не смогу разбить ей сердце. Я не позволю тебе забрать моего Сенпая! Уже после выходных, наконец-то, спокойно наигравшийся на джойстиках в приставку, я с чистой совестью пошел в школу. Чтобы уже на следующий вечер узнать, что Харука занимается Энджо-косай*. И хоть эта новость удивила меня, я не особо придал ей значение. А стоило бы. На следующий день уже пол школы ополчились против нее. Ее шкафчик был забит туалетной бумагой, парта исписана пожеланиями об ее скорой смерти, а ее лучшая подруга, Саки Мию, прилюдно отказалась от их дружбы. Через два дня по школе разнеслась весть о ее самоубийстве. Спрыгнула с крыши. И это заставило прийти в себя многих из нас. Какими бы жестокими не были мои одноклассники, они действительно не желали ей смерти, хотя и были идиотами еще теми. Особенно плакала Саки Мию, но я даже не пытался ее утешить. Просто не за что. Смысл пытаться приободрить тех, кто сам прекрасно понимает, что он виноват в этом и им нет прощения? Как по мне, лучше просто дать им прочувствовать до самых фибр души то, что они сделали. Заставили умереть человека. Никогда не любил убийц. А именно им Саки и являлась. Как и все те, кто ходит по школе, грустно опустив голову и сдерживая слезы из глаз. Лицемеры. Я почти уверен, что половине из них просто без разницы на судьбу Харуки. Она не была самой популярной в нашей школе, но о ее груди ходили легенды*. Для многих ее задир она так и останется слабохарактерной девчонкой с большим размером груди, которая просто не понимала "шуток". Хоть это и печально, но я тоже отношусь к тем, кому просто все равно. Я не знал ее и не уверен, что она знала меня. Я сочувствую ей, но не более. Первая соперница уже мертва! Я не позволю им осквернить тебя, Сенпай! Потерпи еще немного! Второй звонок зазвонил уже на следующей неделе. Я спокойно подошел к своему шкафчику в коридоре, чтобы, как всегда, переобуться. Удивило меня не это. Зайдя в школу, я прошел мимо Саки Мию, которая безжизненной куклой стояла на месте и пустым взглядом смотрела куда-то вниз. Мысленно я полагал, что она так и не отошла от смерти своей подруги, ведь не прошло и недели. Но спустя какое-то время, я услышал громкий и оглушающий крик. Обернувшись, я увидел...кровь. Гигантская лужа крови медленно становилась все больше и больше. А на полу двигалась уже в предсмертных конвульсиях Ока Руто с все еще вытаращенными от шока глазами. Над ней стояла Саки Мию с все таким же отрешенным и пустым лицом, держа в руке окровавленный нож. Медленно приподнявшись она взяла нож в свои руки и резко резанула себя им прямо в свой живот. И лишь тогда отразилось на ее лице что-то более живое, радостное, будто она избавилась от кого-то чего-то настолько ужасного, что не позволяло ей дышать. И она, еще живая, но уже смертельно раненная, упала на пол. Народ мигом всполошился. Кто-то кричал от страха, кто-то плакал, а некоторые, просто не выдержав, блевали прямо на пол. Кто-то же, видимо из Клуба Единоборств, сразу же отправился за учителем, а некоторые в страхе убежали прямо домой, настолько обезумев от ужаса, что сковал их пару секунд назад. Я же просто стоял на месте, не в силах отвести взгляд. Впервые в своей жизни я... видел смерть в истинном ее проявлении. Я никогда не смотрел ужастики, прекрасно зная, что просто не выдержу и пары минут, я всегда считал, что преступники, особенно убийцы, должны понести серьезное наказание за свой поступок, что их действия не правильные... Но сейчас я не мог сказать ни слова. Я просто смотрел на то, как медленно покидает жизнь тело Саки и считал это... завораживающим. Как бы я ни ненавидел все эти темы, каким бы я ни был трусом, я считал это чем-то особенным настолько, что пытался запомнить каждую мелочь, какую только мог. Окружающий мир перестал для меня существовать. За исключением кое-кого. Я не знал, кто она такая и сколько ей лет. Честно говоря, я даже не помню, чтобы видел ее хоть раз в нашей школе. Но сейчас ее отличало от других кое-что важное. Ее взгляд на Саки был...точно таким же. И я узнал этот взгляд. Ее звали Аяно Аиши. — Сенпай?..

***

— Это последняя неделя. Надеюсь, наш договор еще в силе. — Уже нет, это перестало иметь какой-либо смысл. Слишком большое количество убийств будет надоедать читателям, кроме того... — Ты же согласилась помочь мне, так почему?!.. — Ямада уже сделала свой выбор, Осана. И скорее всего, он уже просто не сможет ей отказать. "Он уже безумен. Настолько, насколько и она. Они идеальная пара. Прости, Осана, но тебе в ней не место." — философски подумала Инфо-чан, мысленно завершая этот период в своей работе. Все, что было ей нужно, осуществилось. Ее, наконец-то, заметили. Газета снова набрала свою популярность. А уж до целей Осаны ей дела не было. Мертвых соперниц за трусики подруг она ей уже не предоставит. Выгода исчерпала себя. — Что за бред ты несешь?! Я уверенна, что он любит меня!! Эй, куда ты?!.. Инфо-чан лишь молча направилась к выходу. Для нее продолжение разговора не имело и намека на смысл. Лишь подходя к двери, она почти шепотом сказала Осане, которая в своей злости уже никого, кроме себя, не хотела слышать: — Это лишь твои проблемы. Справляйся с ними сама, — «Ведь в этой битве Цундере просто не дано победить». Раздался звук резко закрывшейся двери. И лишь эхо от слов Инфо-чан все еще раздавалось в классе. Любовь за деньги не купишь, не правда ли, Осана?..