Speculum Oculos

Джинни всего лишь песня, спетая ранним утром — рыжая и смешная, любит горячий чай, плакать, шутить, смеяться и шестерых братишек. Джинни зимой мечтает — завтра наступит май. А непогода длится сквозь времена да годы. Джинни сейчас двенадцать, страшно не по годам. Змеи терзают душу, и дневники не тлеют… Джинни как будто снова рвется к чужим ветрам. Маленький мальчик Гарри смотрит так мудро сверху, ты, мол, малышка Джинни, тянешь себя на дно. Джинни лелеет слово, сказанное однажды самым хорошим другом словно бы так давно... Друга она забыла, но оставались звуки — голос средь лунной ночи, отзвук при свете дня, и временами Джинни смотрит в пустые очи черных фестралов замка, видя внутри себя. Белым на черном фоне криво бежит дорожка — Джинни, как те Алисы, падает быстро вниз, Кролик как будто Гарри, а Гермиона — Соня, только не знает Джинни, сколько в ней от Алис. Круговорот историй, битвы, в конечном счете, делают Джинни тверже, словно земной гранит, но застревают буквы, потные вдруг ладони; Джинни опять не скажет, смирится и смолчит. И почему-то режет вновь тишина до боли, краски теряют яркость. Скоро шестнадцать лет. Джинни целует Дина… Дин ей почти что брат, и Джинни зачем-то надо что-то солгать в ответ. Джинни теперь умеет, стала почти что взрослой - вон, сколько много смысла в сладких её речах. Часто ночами Джинни душит больные слезы, жмурится очень часто в желтых скупых лучах, солнце — и то предатель. Рвутся страницы книги. Чувствует Джинни: скоро рухнет земная твердь. Словно тотем удачи хогвартской высшей лиги — мальчик в очках сражаться будет за Джинни впредь. Джинни теперь считает дни, что сулят ей счастье: много хороших песен спето в семнадцать лет. Джинни, конечно, дамой бубен ворвется в масти; это, возможно, самая лучшая из побед. …Лунным волшебным светом тихо плывёт по дому ночь, заплетаясь в косы — маленькой Лили два. Джинни так любит дочку… Джинни как будто снова… Джинни, чтоб стать, как прежде, многое б отдала.