Его глазами/ее глазами

УТРО POV АННА Настроение у меня с утра, признаться, было паршивое. Карта памяти, спасенная из разбитой камеры, работала, и я вчера даже скинула фото и видео в интернет, представив родителям и друзьям отчет о проведенном дне. Чем заняться сегодня, я не знала. Можно, конечно, сходить в магазин и купить недорогой фотоаппарат, но тогда мне придется выбирать между поездкой в Петергоф и экскурсией по водным каналам – и то, и другое стоит немалых денег, а с покупкой фотоаппарата мне останется лишь одно из этих приключений. Вздохнув, я решила просто прогуляться по городу, в конце концов, съездить на Ваську, а дальше – видно будет. С этими мыслями я спустилась позавтракать на первый этаж отеля, где располагалось кафе. Заказав чашечку эспрессо и кусок абрикосового чизкейка, я устроилась за столиком у окна и уставилась в это самое окно. Оно выходило на акваторию Невы, и я загляделась на спокойное течение воды. Как там у Пушкина? «Невы державное теченье, береговой ее гранит...» Нет, что же все-таки выбрать: водную экскурсию или Петергоф? Ведь обе этих прогулки были моими главными целями! Оставив выбор на потом, я принялась за чизкейк, недобрым словом поминая того типа, который доставил мне столько проблем. А я еще, дура, вчера снова поперлась к Александровской колонне, чтобы загадать желание... Вот идиотка-то! Поверила в этот миф с исполнением желаний! И что? Ни парня, ни видеокамеры... Ладно, сейчас позавтракаю, потом поднимусь в номер, чтобы переодеться, и пойду гулять. Вон, хоть крейсер Аврору на телефон сфоткаю. С этими мыслями я, наконец, прикончила чизкейк и допила кофе. Потом поднялась из-за стола и, кинув грустный взгляд в окно, отправилась в номер. POV ОЛИВЕР Мы с Джейсом наперегонки спускались по лестнице отеля. Конечно, можно было бы воспользоваться лифтом, но нет, мы же парни спортивные, как никак, нужно поддерживать себя в хорошей форме! Оказавшись на первом этаже, мы прошли через коридор и зашли в кафе, чтобы выпить по чашечке кофе и окончательно проснуться. Но едва мы вошли, я усомнился, что уже нахожусь в бодрствующем состоянии. Может, я все еще сплю? Я остановился, как вкопанный, так что Джеймс со всего маху налетел на меня сзади. - Эй, ты чего так резко затормозил? – удивился он. - Тише, - шепотом ответил ему я. – Помнишь, я тебе вчера про девушку рассказывал? - А, про ту красотку, которой ты камеру разбил? – понимающе кивнул брат. - Да тише ты! – шикнул я. – Смотри, вон она. Джеймс проследил за моим взглядом и охнул. Да, это действительно была она, хотя сегодня выглядела совсем по-другому: романтичная блуза-рубашка персикового оттенка, светлая юбка в пол, белые босоножки... Волосы распущены. Какие они у нее, оказывается, густые и длинные! - Это точно она? – выдохнул Джеймс мне в ухо. - Да, - так же тихо ответил я. Мне хорошо виден был ее профиль: прямой нос, тонкие губы, карие глаза, едва видные из-под полуопущенных ресниц. Кажется, сейчас она находилась в каком-то глубоком раздумьи. - Но ты же мне вчера описал ее, как несусветное чудо, - хмыкнул Джеймс. – А девушка-то, оказывается, совсем ничего! Подойдем к ней? - Нет, - поспешно ответил я, почему-то испугавшись. – Давай лучше сядем во-о-он за тот столик, чтобы она нас не увидела. - Странный ты, - снова хмыкнул Джеймс. – Что, боишься, что она снова напустится на тебя из-за разбитой камеры? Мы уже заняли столик, когда я ответил на его вопрос: - Нет, совсем наоборот. Братец, у меня к тебе дело! Когда я посвятил его в свой план, Джеймс заулыбался. - Я согласен. Но смотри, чтобы у тебя потом не возникло лишних проблем с Кэти, - сказал он. - А почему они должны возникнуть? – не понял я. - Да потому что эта девчонка тебе понравилась, - с хитрой ухмылкой ответил он. - Да нет же, - возмутился я. – Нисколько не понравилась! Просто я хочу исправить свою ошибку, вот и все! - Ладно, - Джеймс примирительно поднял обе руки с обращенными ко мне ладонями. – Смотри, она уходит! Хорошо, что мы еще ничего не успели заказать! Едва девушка вышла из кафе, мы подорвались из-за стола и направились за ней. Шли мы в нескольких шагах от нее, очень тихо, чтобы она не заметила. На наше счастье, проснувшиеся постояльцы текли в кафе рекой, и мы ни у кого не вызвали подозрений. - Олли, а если она на лифте будет подниматься? – озаботился Джеймс. - Придется тебе подниматься вместе с ней, - ответил я, но Джеймс тут же напомнил: - Мы же близнецы, дурень ты этакий! - Ну, может, она не узнает? – предположил я. – Ты бейсболку на нос натяни! - Еще чего, - прошипел брат. Наши худшие предположения оправдались: девушка подошла к лифту, который ожидало уже человек шесть. Благо, здешние лифты были предусмотрены для десяти персон. - Иди, - подтолкнул я Джеймса. – Только в лифте к ней не поворачивайся! - О'кей, буду рассматривать рекламу и табличку с противопожарной безопасностью, - ответил он, все-таки опуская чуть ниже козырек бейсболки. Я остался наблюдать, как Джеймс подходит к лифту и становится в конце очереди. Наконец, двери лифта распахнулись и втянули в себя всех желающих, в том числе и моего брата. Мне лишь оставалось молиться о том, что он не выдаст себя и все сделает правильно. Прошла целая вечность, пока братец вернулся обратно. В ожидании, я в окно рассматривал городской пейзаж. - Ну что? – нетерпеливо спросил я, когда Джеймс, засранец, показался со стороны лестницы. Мог бы и на лифте назад спуститься! - Номер триста восемнадцать, - ответил он, отдуваясь. - Точно? Ничего не перепутал? Она тебя не заметила? – засыпал я его вопросами. - Ты за кого меня принимаешь? – обиженно спросил он. - Хорошо-хорошо, - пробормотал я. - Ну что, пойдем на рецепшен? – поторопил меня Джеймс. – Узнаем, как зовут нашу незнакомку. Я согласился, и мы отправились в сторону стойки регистрации. ДЕНЬ POV АННА День выдался жаркий, поэтому, вернувшись с завтрака, я сменила длинную юбку и блузу на легкое синее платье с открытой спиной, а неудобные босоножки – на балетки. Если с утра я хотела съездить на Васильевский остров, то теперь мои планы изменились: мне захотелось прогуляться вдоль Грибоедовского канала, а его лента частенько меняет направление, поэтому ходить мне сегодня и так придется много. А хотелось бы еще узнать, сколько стоит водная экскурсия. Я начала свое маленькое путешествие с Невского проспекта, откуда открывалась эффектная перспектива верхнего течения канала. Сначала прогулялась до Храма Воскресения Христова и полюбовалась его живописным силуэтом и ярким убранством. Кстати, этот храм еще называют храмом Спаса-на-Крови. Это название пошло из-за того, что здание было возведено как памятник на месте, где первого марта 1881 года «народовольцами» было совершено покушение на Александра Второго. Этот храм просто заворожил меня: от него невозможно было оторвать взгляд, ведь он представлял собой собирательный образ русского православного храма, вмещал в себе черты древнего московского и ярославского зодчества. А эти окна в виде кокошников просто потрясающие, не говоря уж о куполах – золотым над колокольней и множестве других – декоративно украшенных больших и маленьких куполах. Это произведение архитектурного искусства так увлекло меня, что я просто возле него очень долго, подумывая, не зайти ли мне внутрь, но, так и не решившись, наконец, продолжила свою прогулку. Ниже по течению, русло канала становилось все более извилистым и зигзагообразным. Это неудивительно, ведь раньше, до постройки канала, здесь петляла неглубокая речка Кривуша, вытекающая из болота. Лишь в восемнадцатом веке речка была расчищена, углублена и превратилась в канал, берега которого одели гранитом, а набережные оградили чугунными решетками. Кстати, вначале этот канал носил название «Екатерининский», так как был создан во время правления Екатерины II. Лишь позже, в 1923 году его переименовали в «Грибоедовский», в честь известного писателя, который проживал в одном из домов на набережной. Я шла и просто не могла поверить своим глазам: каждый дом на правом и левом берегу канала что-то значил, каждый дышал историей. Дом номер «9» на правом берегу долгое время был средоточием литературной жизни города: здесь работали такие авторы, как Каверин, Зощенко, Шварц, Эйхенбаум, Рождественский... А еще раньше по этим же набережным ступала нога Пушкина и Достоевского... В одном из домов жил Чернышевский... Как объяснить все те чувства, которые я испытывала, попав сюда? Пройдя до Демидова моста, я с замиранием сердца увидела памятные дощечки, на которых был отмечен уровень воды во время катастрофического наводнения в 1824 году, которое Пушкин описал в поэме «Медный всадник». Я шла все дальше и дальше и дальше, представляя, как где-то рядом мог бродить Родион Раскольников из известного романа Достоевского, как блуждали здесь герои «Петербургских новелл» Гоголя... Я смотрела на спокойное течение воды и думала о том, что моя мечта, о которой я грезила многие годы, наконец-то сбылась. Я здесь, я в этом великом городе, и неважно, что без видеокамеры. Главное, каждый пейзаж, каждое здание и каждая гранитная плитка врезаются в мое сердце, остаются в моей памяти... К вечеру я так нагулялась, что ныли ноги. Пора было возвращаться в гостиницу. Идти пешком обратно я не решилась, поэтому благополучно добралась на маршрутке и, постанывая от переполнявших меня впечатлений, а всего вернее, от затекших ног, наконец, оказалась в своем номере и рухнула на кровать. Кажется, я немного задремала, потому что настойчивый стук в дверь услышала не сразу. Еле поднявшись с кровати и гадая, кто мог потревожить мой покой, я открыла дверь. За ней стоял портье, держа в руках какую-то коробку и букет белых лилий. - Анна Фелипская – это вы? – уточнил у меня мужчина. Я кивнула, не понимая, что ему от меня нужно. - Тогда это просили передать вам, - и он протянул мне букет вместе с коробкой, после чего так быстро удалился, что я не успела у него ничего спросить. Закрыв дверь и вернувшись к кровати, которая, словно магнитом, манила меня (видно, я все-таки проспала какое-то время, потому что сейчас ощущала себя сонной мухой), я, наконец, взглянула на коробку, и она чуть не выпала у меня из рук. Сон моментально покинул меня, но я никак не могла поверить в реальность, ведь я держала в руках ни что иное, как камеру Panasonic HC-X800, стоившую ну никак не меньше двадцати тысяч российский рублей, а то и больше! Я торопливо распечатала коробку и осторожно достала аппарат, все еще не доверяя своим глазам. Камера была новенькая, невероятно удобная и, наверняка, включала в себя огромную кучу навороченных функций. Вот это да! Может, все-таки, миф оказался правдой, и мое желание исполнилось? А, может, это вовсе не мне, а кому-то другому свалилось такое счастье? Может, просто перепутали? Но ведь портье назвал мое имя! Наконец, я догадалась взглянуть на букет и нашла в нем записку, которая явно могла послужить ответом на все мои вопросы. В записке значилось: «Anna! I'm sorry for what happened. I hope you enjoy the new camera. Oliver». А, ну тогда все понятно. Тот парень на Дворцовой площади... Наверняка, он и есть Оливер. Хотя нет. Ничего не понятно. Как он узнал мое имя и вообще, где я нахожусь? Мне показалось это весьма странным. Я поднялась с кровати и решительно направилась к двери, чтобы спуститься вниз и выяснить все интересующие меня подробности у портье. И еще попросить вазу. Эти чудесные лилии без воды долго не протянут. Как ни странно, на рецепшене я практически ничего не узнала. Ну, да, как выяснилось, подходили два парня, спрашивали, кто живет в триста восемнадцатом номере, а потом ушли. Вернулись чуть позднее, попросив передать мне цветы и коробку. Кто эти молодые люди, портье не имел чести знать. Я-то знала, по крайней мере, одного из них, и теперь мне было понятно, как ему удалось выяснить мое имя. Но как он узнал, где я проживаю? Неужели следил за мной? Получив, наконец, вазу, я подошла к лифту, нажала на кнопку вызова и в ожидании, когда он спуститься, продолжала размышлять о случившемся. POV ОЛИВЕР Когда мы подошли на рецепшен и поинтересовались насчет постояльца, проживающего в номере триста восемнадцать, администраторша - тетка среднего возраста - пристально изучала нас, поправляя постоянно съезжавшие ей на нос очки, и вовсе не торопилась отвечать на наши вопросы. Наконец, после пламенного заверения Джеймса в том, что сердце его брата разбито прекрасной незнакомкой, и он (то есть, я) не сможет больше ни есть, ни спать, если не увидит ее и не узнает ее имени, тетка расчувствовалась, а легшая на стойку купюра номиналом в десять долларов, совершенно растопила ее сердце, нам выдали всю нужную информацию. Девушку звали Анной Фелипской, ей было двадцать лет, а номер, занимаемый ею, был забронирован на две недели. Это было уже кое-что. - Ну и что ты собираешься делать дальше? – спросил меня Джеймс, когда мы поднялись в свой номер и принялись изучать полученную информацию. Я не сразу ответил, потому что подумал, какая же все-таки забавная у девушки фамилия: если переставить в ней несколько букв и убрать лишние, будет звучать, почти, как наша. - Дальше, - с энтузиазмом отозвался я, меняя джинсы на белые шорты, - дальше нам нужно найти магазин электроники и купить новую камеру. - Ну да, - вспомнил Джеймс о моем плане. – А передавать ты будешь ей лично в руки? - Нет, ты что! – я округлил глаза. – Лучше через портье. Не думаю, что она встретит меня с распахнутыми объятиями! - После подарка-то точно встретит, - ухмыльнулся Джеймс. - Нет, не думаю, - ответил я. – Лучше нам вообще не встречаться. - И ты думаешь, ее не будут мучить вопросы о том, кто преподнес ей столь прекрасную вещь? – не отставал он. - Слушай, ты мне надоел, - я сложил руки на груди. – Конечно, будут. Но, все равно, лучше нам не встречаться. - Дурак ты, - зевнул Джеймс. – Девчонка-то миленькая. Я бы с ней замутил на твоем месте. Тем более, после того, как ты подаришь ей камеру, она будет очень благодарна и, наверняка, сама решит осчастливить тебя. - Джеймс, я тебя сейчас отлуплю! – пообещал я, переодевая футболку. – Зачем оно мне надо? У меня же есть Кэти! - Ну да, ну да, - рассмеялся Джеймс. – Олли, брось, Кэти ни о чем не узнает! Махнув на брата рукой, я пошел обуваться. Джеймс последовал моему примеру. Мы полдня промотались по городу, едва не заблудившись в улицах и переулках и, наконец, нашли вполне сносный магазин электроники. Я долго выбирал камеру. У девушки она была старенькой, но, похоже, она очень любила ее, возможно, мечтала стать репортером, и мне хотелось удивить ее. Найти что-нибудь стоящее, качественное по функциям и в то же время красивое и изящное по дизайну. Наконец, мы с Джеймсом выбрали Panasonic HC-X800, небольшую камеру серебристого цвета, и совершили покупку. Да, не спорю, это была дорогая вещь, но она того стоила. Возможно, Анна оценит мои старания, и это искупит мою вину. К тому же сегодняшней ночью мне как-то нехорошо спалось. Может, совесть мучила, а может, девушка недобрым словом поминала – кто его знает? Впрочем, покупка камеры не сильно сказалась на нашем с братом бюджете. Покинув магазин электроники, мы направились обратно в отель, и по дороге я заметил небольшую цветочную лавку. - Это-то еще зачем? – проворчал Джеймс, глядя, как я выбираю цветы. - Не знаю, - честно ответил я. Но мне почему-то хотелось преподнести Анне еще и букет. В знак извинения. - А я знаю, зачем, - прищурился Джеймс. – Вот ты мне все утро мозги парил, что, мол, не хочешь с ней встречаться, что она тебе не нравится! А теперь, смотри-ка, передумал! - Ничего я не передумал! – ответил я, выбирая букет из нежных белых лилий. - Вот я Кэти-то расскажу... - с издевкой протянул братец. - Ты же сам обещал, что Кэти ничего не узнает, - напомнил я. - Ладно, ладно, братишка, делай, что хочешь! – заулыбался Джеймс. – Я только за. Вот бы еще мне найти прекрасную незнакомку, которая разобьет мне сердце... - Заткнись, - сказал я. Мы вернулись в отель почти к ужину и попросили портье передать Анне букет и коробку. Чтобы девушка не терялась в догадках, я накарябал записку и в конце зачем-то подписался. Зачем? А вот, черт его знает! Джеймс при этом так понимающе ухмыльнулся, что я ему чуть не врезал. Еще через некоторое время мы решили спуститься поужинать, а заодно узнать, передал ли портье посылку. Мы так устали за сегодняшний день, что решили забить на хорошую форму и дождались лифта. - А все-таки, ты бы хотел увидеть ее еще раз? – спросил уже в лифте Джеймс. - Не знаю, - признался я. - Для этого ведь есть куча возможностей! Мы знаем, в каком номере она живет, да и завтракаем-обедаем-ужинаем в одном кафе! Так что... Дверь лифта распахнулась, и он не успел договорить. В одном он был прав: чтобы увидеть ее, существует куча возможностей. И, кажется, одна из них нам уже представилась. - Упс, - тихо сказал Джеймс, когда перед нами возникла Анна. Похоже, он один еще мог говорить. Мы же с девушкой определенно впали в ступор, таращась друг на друга. Она тоже явно не ожидала меня увидеть и выглядела растерянной. Ну в самом деле, не следила же она за нами? Немая сцена длилась несколько секунд. Девушка переводила взгляд с меня на Джеймса и обратно, а потом уверенно ткнула в меня пальцем. - Оливер. Это был даже не вопрос, а утверждение. Джеймс удивленно хмыкнул. Я тоже удивился. Обычно нас не сразу различают даже самые ярые фанатки «поттерианы». - Привет, - неуверенно сказал я. Девушка молчала, все так же пристально глядя на меня и, казалось, этот взгляд не предвещал ничего хорошего. Тут двери лифта, из которого мы так и не вышли, начали закрываться. Джеймс успел подставить ногу, и они вновь распахнулись. - Кажется, нам надо поговорить, - неожиданно сказал он. – Может, кофе попьем?