Его глазами/ее глазами

POV АННА Разбудило меня Ромкино возмущенное: «Зая, почему у тебя все видео на английском? И что за парни постоянно в кадре мелькают? Мне уже начинать ревновать и вылетать в Питер, или ты сама мне все объяснишь, и я пойду спокойно пить кофе и смотреть футбол?». Я встала с кровати, сняла телефон с режима автоответчика и прошептала в трубку: - Ром, мне очень приятно просыпаться от твоего голоса... НО НЕ В СЕМЬ ЖЕ УТРА!!! - Ой, - спохватился парень. – Прости. Забыл про разницу во времени. - Ладно, - сказала я. – Понимаешь, тут такое дело... Пришлось рассказать ему про близнецов, про новую камеру, про экскурсию. По мере моего рассказа Ромка то возмущался, то радовался, что у меня теперь новая камера и такие обширные понятия в английском, а напоследок сказал: - Ладно, иду варить кофе... - Хорошо, - рассмеялась я. - Но как только появиться повод для ревности, ты мне сразу скажи, я прилечу, - пробурчал он. - Обязательно! – пообещала я. – Разыграем финальную сцену «Отелло». - Угу. Люблю тебя. - И я тебя! Положив трубку, я снова было легла спать, но сон не шел. Тогда я включила ноутбук и принялась рассматривать фотки, которые сделала вчера. Вот я у Медного всадника, вот у Эрмитажа... А это... Оливер? Да, точно он. Уже у самого отеля. Закат играет последними солнечными лучами в его темно-русых волосах, запутывается в них... Один, особенно наглый луч, падает на лицо, и парень прищуривается, отчего у глаз появляются красивые лукавые морщинки. Так, эту фотку определенно в интернет выкладывать не нужно! Дальше я принялась за отснятое видео. Ромка был прав: близнецы, действительно, постоянно попадали в кадр. Вот Джеймс пытается строить из себя атланта; а вот Оливер раскручивает шар фонтана на Малой Садовой... Нет, чтоб уж я там не говорила и не думала, прогулка выдалась отличная! Собравшись к девяти часам утра, я позавтракала и отправилась на набережную Невы, чтобы заказать экскурсию. На выбор предлагалось многое: и водная прогулка к «Морским воротам Российской Империи», и ночная прогулка, и двухчасовая обзорная экскурсия вдоль северных островов дельты Невы с выходом в акваторию Финского залива. Подумав, я остановилась на экскурсии под названием «Северная Венеция», которая предполагала путешествие по Неве, затем по Фонтанке, дальше – Крюков канал, мойка и Зимняя канавка, а потом снова Нева. Это мне подходило больше всего. Немного подождав, пока соберется народ, я пофотографировала спокойную Неву и прогулялась до Аничкового моста. Поглазела на скульптурные композиции, вспомнив одну из легенд о статуе человека, укрощающего коня. По легенде, барон Клодт, ваятель, был в фаворе у императора Николая Первого, который обожал верховую езду. Однажды, когда скульптор катался в свите царя, его лошадь понесла, да так, что тот оказался впереди царя, что было не положено по этикету. Но император лишь иронично заметил, что у скульптора лучше получается создавать статуи лошадей, чем кататься на них. По другой версии легенды, это происшествие как раз случилось на Аничковом мосту, и император, которого обогнал Клодт, сказал: «Ради этих, – он показал на скульптуры, - прощаю!» В общем, барону тогда все сошло с рук. А ведь Николай Первый был весьма жестоким правителем. Когда я вернулась, народу набралось уже достаточно. Я устроилась в речном трамвайчике и стала ожидать начала экскурсии. Наконец, трамвайчик качнулся на волнах, и мы отправились в маленькое путешествие. Мимо проплывали Петропавловская крепость, стрелка Васильевского острова, Зимний дворец... Интересно, что экскурсия велась на английском языке, видимо, в большинстве своем, здесь находились иностранцы. Я вспомнила про близнецов. Им наверняка было бы интересно отправиться со мной. Мы свернули на Фонтанку, и моему взору открылся потрясающий вид на Летний сад. Миновав его и далее – Крюков канал, мы вышли на Мойку. Здесь я могла хорошо рассмотреть и дом, где когда-то жил Пущин, а теперь располагалась гостиница, Воспитательный дом, Юсуповский дворец... В голову неожиданно пришли строчки Кушнера: Пойдем же вдоль Мойки, вдоль Мойки, У стриженых лип на виду, Глотая туманный и стойкий Бензинный угар на ходу. Меж марсовым полем и садом Михайловским, мимо былых Конюшен, широким обхватом Державших лошадок лихих. Пойдем же! Чем больше названий, Тем стих достоверней звучит, На нем от решеток и зданий Так тень безупречно лежит. С тыняновской точной подсказкой Пойдем же вдоль стен и колонн, С лексической яркой окраской От собственных этих имен. Пойдем по дуге, по изгибу, Где плоская, в пятнах, волна То тучу качает, как рыбу, То с вазами дом Фомина, Пойдем мимо пушкинских окон, Музейных подобранных штор, Минуем Капеллы широкой Овальный, с афишами, двор... И последние строчки: «Твою ненаглядную руку/Так крепко сжимая в своей,/Я все отодвинуть разлуку/Пытаюсь, но помню о ней.../И может быть, это сверканье/Листвы и дворцов и реки/Возможно лишь в силу страданья/И счастья, ему вопреки!» От чего-то мне вдруг стало нестерпимо грустно. Даже зимняя канавка, самый маленький канал города и Ростральные колонны не подняли моего настроения. Быть может, все-таки нужно было принять от Джеймса приглашение еще на одну прогулку? Ведь ничего же особенного бы не произошло. И не произойдет. Перед глазами навязчиво маячило лицо Оливера в лучах заката. И кто меня дернул загадать это желание? Теперь все экскурсии и прогулки по Петербургу мне казались нестерпимо скучными и не приносили ни радости, ни вдохновения. Когда мы причалили к набережной, я отправилась в отель и до самого вечера не выходила из номера, размышляя над своим поведением. Завтра... Завтра я пойду в Летний сад, но с кем поделиться впечатлениями от его красот? Лишь только со своей камерой и друзьями, которые увидят потом фотографии в Интернете. Скучно, нестерпимо скучно. И что такого, если я сама позову близнецов прогуляться? Не поймут ли они меня неправильно? Джеймс – точно нет, а вот Оливер... Он для меня загадка, которую бы очень хотелось разгадать. ОЛИВЕР Я робко постучал в дверь триста восемнадцатого номера. Она незамедлительно распахнулась, и Анна, чуть удивленная моим визитом, пригласила меня войти. Номер был выполнен в светлых тонах – бежевые обои, мебель из светлого дерева, золотистые шторы на окнах. Кровать... Почему-то мой взгляд задержался именно на кровати – широкой, с высокой резной спинкой, застеленной кремового цвета покрывалом. - Ты что-то хотел? – спросила меня Анна. На ней был короткий шелковый халат насыщенного бордового цвета, повязанный лишь одним тонким пояском. Золотисто-медовые волосы девушки тяжелой волной рассыпались по плечам. Вся ее фигурка была такой хрупкой, что мне отчего-то непременно захотелось взять ее на руки. - Да, - пробормотал я. – Мы с Джеймсом хотели попросить, чтобы ты скинула нам фотки. - А, ясно, - она села на кровать и раскрыла ноутбук, взглядом приглашая меня присесть рядом. – Давай флешку или жесткий диск, что ты там принес? Я протянул ей флешку. Анна быстрым движением скопировала фото и посмотрела на меня. В глазах золотисто-зеленой рыбкой плескалось удивление. - Что-то еще? От нее пахло медом и молоком. Удивительный, притягательный запах... - Оливер? Что ты делаешь? – удивленно прошептала девушка. Я вдруг поймал себя на мысли, что все ближе и ближе склоняюсь к ней. Вот перед моим лицом мелькнули ее изумленные глаза, и в следующую секунду я уже приник к ее губам. Запах меда кружил голову. - Оливер, - шепнула девушка, гладя мои плечи. – Олли, но нам нельзя... - Нельзя, - согласился я, спускаясь губами по ее тонкой шее, на которой нервно билась голубая жилка. - Ничего не получится, - снова прошептала она, снимая с меня рубашку. - Ничего, - так же тихо ответил я, нащупывая пальцами узелок на ее пояске и развязывая его... Она тихо охнула и приникла ко мне всем телом, а я, как сумасшедший, вдыхал запах ее волос, и мои руки... - Олли, что это?! Я открыл глаза и тут же из моей груди вырвался мучительный стон. Я скомкал на себе одеяло. - Ничего... Не смотри... - Да, - глубокомысленно протянул Джеймс. – Что тебе снилось? Вернее, кто? Кэти? - Да, Кэти, - пробормотал я сквозь зубы, пытаясь выровнять дыхание. - Ага, - легко согласился Джеймс, но по его глазам я понял, что так он мне и поверил. - Оставь меня на секундочку, пожалуйста, - попросил я. - Конечно-конечно, - поспешно сказал братец. – А ты уверен, что секундочки хватит? - Хватит, - поморщился я. - Ладно, я тогда схожу, закажу в номер кофе... А ты тут пока что-нибудь реши со своим разбушевавшимся организмом! Джеймс вышел из номера, а я встал и поплелся в ванную, смывая с себя остатки сна. Когда брат вернулся, я уже был в порядке. - Ну что, сегодня идем в Зимний дворец? – поинтересовался Джеймс, жуя свежий рогалик и запивая его эспрессо. - Угу, - кивнул я, тоже принимаясь за еду. – Только давай, после обеда. Что-то мне сейчас не хочется никуда идти. - Ладно, - пожал плечами Джеймс и, лукаво подмигнув, предложил: - Может, пока по порносайтам полазишь? Я ничего не ответил, только запустил в него подушкой. Джеймс увернулся, но чашка в его руке покачнулась, и несколько капель кофе пролились на наволочку. - К горничной пойдешь сам, - сказал он. – Тем более, это твоя подушка. - Хорошо, - зевнул я и уставился в окно. Экскурсия выдалась скучная и вялая. Сначала нам пришлось отстоять огромную очередь за билетами, а потом мы тупо переходили из одного зала в другой, слушая монотонную лекцию экскурсовода. Нет, здесь, конечно, было на что посмотреть! Великолепное убранство анфилад дворца, золотая гостиная, малахитовая гостиная... Иорданская галерея, фельдмаршальский зал с портретами... Всех названий я не запомнил, но почему-то живо представил, как жила здесь императорская семья и по коридорам, залам и внутренним покоям сновали многочисленные слуги. Больше всего меня поразила, конечно, церковь во дворце и военная галерея 1812 года, где на стенах расположились 332 портрета генералов во главе с Александром Первым. Да, здесь было прекрасно! Но чего-то не явно не хватало. Может быть, звонкого голоска, который возбужденно рассказывал нам очередную городскую легенду, и это возбуждение, интерес к истории, переходили и к нам. Не хватало золотисто-зеленых глаз, сверкающих на солнце. Не хватало задорной улыбки и смешной косички-«колоска»... После экскурсии мы с Джеймсом просто валились с ног от усталости. Возвращаясь в отель, он спросил меня: - Олли, ты обещал рассказать, почему ты превратился из актера в архитектора. - Ну, я просто хотел... - я не знал, как это объяснить. – Мне показалось, что она относится к актерству несерьезно, и я оказался прав. - А ничего, что скоро по всей России будут развешаны афиши, на одной из которых – мы? - Мы же там в образе, - возразил я. – Она нас не узнает. - Видимо, она никогда не смотрела «Гарри Поттера», - грустно сказал Джеймс. – И вообще, нас здесь мало кто узнает. - А ты очки и кепку сними, - посоветовал я. – Тогда, может, узнают! - Тогда и ты не шифруйся! – парировал он. Мы уже подходили к отелю, когда на нас обратила внимание стайка девчонок. С визгом и писком, они подлетели к нам и прямо спросили: - Вы же Уизли, да? - Да, - рассмеялся Джеймс, расписываясь на предложенных блокнотиках. - Вот и узнали, - констатировал я, когда мы, наконец, отвязались от навязчивых поклонниц и вошли в отель. – Что, легче стало? - Немного, - признался Джеймс. – Кстати, я заметил, что ты хотел понравиться Анне. - С чего бы это? – хмуро посмотрел на него я. - Да хотя бы с того, что «поменял» профессию. Ладно, не знаю. Как ты, но мне сегодня без нее было скучно. - Мне тоже, - признался я. - Давай позовем ее завтра гулять? – предложил Джеймс. - И как ты собираешься это сделать? – поинтересовался я. – Постучаться к ней в номер? - Да нет, просто подождать в кафе. Когда-то же она должна туда прийти, - улыбнулся Джеймс. Я пожал плечами и согласился.