Его глазами/ее глазами

POV ОЛИВЕР Я проснулся от звонка будильника. Первым моим желанием было перевернуться на другой бок, обнять безмятежно спящую Анну и снова погрузиться в царствие Морфея. Но тут я вспомнил, почему будильник звонит так рано, и подскочил с кровати. Мы же сегодня улетаем! От моих резких движений проснулась Анна, сладко потянулась, выпростав руки из-под одеяла. - Олли, ты куда? - Нужно собираться, - вздохнул я. – Рейс в три часа. - А-а, - безрадостно протянула девушка, бросая взгляд в сторону окна, откуда, сквозь плотные шторы, пробивались тусклые серые лучи рассвета. – Ну да. Закутавшись в одеяло, она тоже поднялась с кровати и, подхватив с кресла небрежно брошенное туда ночью платье, прошлепала мимо меня в ванную. Я позвонил Джеймсу. Он уже проснулся и как раз сейчас собирался вернуться в номер. Анна вышла из ванной минут через пять – уже одетая и умытая. Я вспомнил, что мы творили прошлой ночью и ощутил острое желание все повторить, но только притянул девушку к себе и поцеловал в лоб. - Я, наверное, пойду, - тихо сказала она, высвобождаясь из моих объятий. Я поморщился, как от боли. Что я сделал не так? - Давай сначала позавтракаем, - предложил я, не желая отпускать ее. – Сейчас придет Джеймс, спустимся в кафе. - Хорошо, - так же тихо ответила она. В ее голосе сквозила обреченность. Я взял ее за руки и усадил на кровать. Потом присел рядом. Девушка избегала смотреть на меня, поэтому я нежно развернул ее к себе, заставляя взглянуть мне в глаза. - Что-то случилось? Я тебя обидел? - Нет, - вздохнула она. – Наоборот, все было просто замечательно. Но… мне грустно, что ты уезжаешь. Ненавижу это: кого-то провожать. Ненавижу чувство опустошенности. Право слово, лучше бы я сама уезжала... - Понимаю тебя, - кивнул я, прижимая к себе ее хрупкие плечи. – Но ты думаешь, что мне легче, потому что я уезжаю? Ничуть не легче. У меня такое чувство, будто бы я бросаю тебя. Она отодвинулась, серьезно посмотрела на меня. - Но я тебя не бросаю, - твердо сказал я. – Мы с тобой обязательно встретимся, я же обещал. К тому же, я теперь просто не представляю своей жизни без тебя. Анна кивнула и шмыгнула носом, снова прижимаясь ко мне и вцепляясь руками в плечи так, будто совсем не хотела меня отпускать. Мы просидели так, наверное, около минуты, но сейчас мне бы и целой вечности было мало. Я не желал разжимать объятий, отпускать эту девушку, тем более – оставлять ее здесь, но другого выбора у меня не было. К тому же, пришел Джеймс. У него был свой ключ, но он предусмотрительно постучался и подождал, пока я открою. - Доброе утро! – бодро воскликнул он, проходя ко мне в спальню. – Как спалось? - Хорошо, - сказал я. - Я жажду подробностей! – пошутил он, но тут же наткнулся на отсутствующий взгляд Анны и замолчал. Но потом не выдержал, подошел к ней и обнял за плечи. – Неужели мой брат так плох? Девушка непонимающе на него уставилась, а потом ее лицо просветлело, и она рассмеялась. - Все было отлично, - немного смущенно призналась она, и Джеймс хитро подмигнул мне. – Просто немного взгрустнулось. Вы сегодня уедете, а мне здесь еще два дня торчать. Кто будет меня развлекать? Я усмехнулся. С появлением Джеймса в Анне проснулось чувство юмора. Вот за что люблю своего брата – всегда сумеет поднять настроение! - Мы будем тебе писать, - ответил Джеймс. – Правда ведь, Олли? - Конечно, - подтвердил я. – Только не забудь оставить нам адрес своей электронной почты или твиттера. - Будешь посылать нам фотки и рассказывать о том, где мы еще не побывали! – весело отозвался Джеймс. – И про любовную переписку с Оливером не забудь! Анна снова улыбнулась. - Ладно, - сказала она. – Я напишу вам позже все свои данные в соцсетях, а сейчас пойдемте уже завтракать! Завтрак прошел в воспоминаниях. Мы делились впечатлениями о каждом проведенном в этом городе дне. Вспоминали, как Джеймс фотографировал скульптуры в Летнем саду, как мы убегали от охранников Ораниенбаума, бал в Петергофе… Я вспомнил, как столкнулся с Анной на Дворцовой площади, и рассказал о своих ощущениях при этом и о том, что в первый раз подумал о ней, а она призналась, что в этот же вечер загадала желание снова увидеть меня… Благодаря этим воспоминаниям и шуткам Джеймса, завтрак прошел весело, хотя на наших сердцах все равно оставался легкий налет грусти. После того, как мы вышли из кафе, Анна отправилась в свой номер, а мы – в свой, собирать вещи. Я уговаривал девушку побыть с нами, ведь осталось всего несколько часов до поездки в аэропорт, но она ответила, что не хочет мешать нам собираться и что ей тоже нужно кое-что сделать, поэтому мы на время расстались, договорившись встретиться позже. За окнами опять шел дождь. Мелкие сыпучие капли снова превратили город в серую угрюмую громадину. Когда мы приехали, тоже было холодно и дождливо, и я даже не представлял себе, что нас ждут такие жаркие и щедрые на события дни. Я складывал в чемодан одежду и размышлял о том, какой бы была наша поездка, если бы мы не встретились с Анной. Вспомнился тот день, когда мы ходили без нее в Зимний дворец – было невыносимо скучно слушать экскурсовода и слоняться из зала в зал… Наверное, именно так прошли бы эти две недели без золотоволосой девушки, которая удивительным образом раскрасила каждый мой день в яркие цвета и подарила множество эмоций. Я уже почти уложил все свои вещи, как вдруг обнаружил на полке шкафа маленькую хрустальную пирамидку с крошечной копией «Медного всадника»… POV АННА Я вернулась в свой номер и долго смотрела в окно, за которым лил дождь. Погода в Петербурге была непостоянна, как моя академическая стипендия. Зато тоска, поселившаяся в моем сердце вчера днем, расцветала там буйным цветом, заволакивая сознание и превращая мысли в серую муть. Я думала, что почти подготовила себя к расставанию с Оливером, но это было не так. Острое ощущение скорой разлуки перешло в состояние некой обреченности. Я знала, что расставание непременно случится, что оно неизбежно… Это как перед экзаменом: ты стоишь у двери аудитории, судорожно повторяя выученные накануне тексты, а потом перестаешь это делать: ведь все равно не знаешь, какой выпадет билет, и, наконец, заходишь в аудиторию с чувством обреченности и некоторого безразличия. Вот и сейчас так: отъезд близнецов не отсрочить, а что ждет впереди, какой выпадет билет – неизвестно. Остается только надеяться на то, что Оливер говорил правду: когда-нибудь мы увидимся. Когда-нибудь, лет через пять, десять, сорок – обязательно. А, может быть, никогда. Оливер просил меня написать все контакты в социальных сетях, но мне не хотелось этого делать. Если я напишу ему, то непременно буду ждать ответа, строить воздушные замки, мечтать о несбыточном. Если даже мы будем общаться, мне все равно будет мало. Так что лучше пресечь это на корню. Отпустить и забыть. Вряд ли Оливер решится на настоящий поступок, захочет изменить свою жизнь. Несмотря на это, мне хотелось, чтобы у него осталось что-нибудь на память обо мне. Не только воспоминания, а что-нибудь материальное, пусть это будет совсем маленькая и ничего не стоящая вещь. С этой мыслью я отошла от окна и взяла свой блокнот. Вырвала из него страницу и принялась складывать бумажного журавлика. Я часто дарила таких друзьям и знакомым, следуя легенде о том, что самое заветное желание того, кто сделает тысячу журавликов и раздарит их людям, обязательно исполнится. Я помнила, как узнала эту легенду от знакомого музыканта, который подарил мне первую бумажную птицу и рассказал о японской девочке Садако Сасаки, которая пострадала от ядерного взрыва в Хиросиме и до самой своей смерти складывала маленьких журавлей… С тех пор в Японии бумажный журавлик стал символом неприятия войны, свободы и удачи. Я прикрепила этого журавлика к зачетке и теперь не вынимала его оттуда, лишь перемещала со страницы на страницу, а потом сама стала делать таких же, этому не сложно научиться. Сейчас я складывала птичку для Джеймса, чтобы ему всегда сопутствовала удача. Смастерив ее и раскрасив клювик в красный цвет, я вырвала еще один лист – чтобы Оливер тоже смог получить своего журавлика. Я уже начала его складывать, как вдруг какая-то сила остановила меня, заставила развернуть листок и написать на нем несколько цифр. После этого я продолжила работу, стараясь делать так, чтобы эти цифры оказались внутри журавлика, то есть, чтобы их увидеть, придется снова его развернуть. Главное, не перепутать, какая поделка кому предназначена. Когда работа была сделана, я переоделась, натянув свитер и джинсы, захватила куртку и отправилась к близнецам. Я хотела проститься с ними не в аэропорту, а на Поцелуевом мосту, и нужно было поторопиться, чтобы близнецы не опоздали на самолет. POV ОЛИВЕР Мы стояли на мосту, который назывался Поцелуевым, и смотрели друг на друга, запоминая каждую черточку лица, каждый взгляд и каждый вздох….Джеймс топтался рядом, изредка глядя в сторону такси, где лежали наши вещи. Анна захотела расстаться именно тут, и я понимал, почему. Сегодня, когда девушка пришла к нам в номер, она рассказала последнюю легенду об этом городе, последнее поверье, которое она берегла до этого самого момента. Это поверье заключалось в том, что если проститься на этом мосту на длительное время, то встреча обязательно состоится. Мне понравилась эта идея, и мы с Джеймсом согласились сюда приехать, хотя, я не стану скрывать, что мне бы очень хотелось, чтобы Анна поехала с нами в аэропорт. Я мечтал провести вместе с ней последние минуты до отлета, но она непременно хотела проститься здесь, и я не смог ей в этом отказать. И вот теперь мы стояли на мосту, обнявшись, под дождем, и никак не хотели отпускать друг друга. Мы молчали: несмотря на то, что нам многое нужно было сказать, слова казались лишними. В эти последние минуты близости куда важнее были взгляды, ощущения, поцелуи… Мы не стеснялись целоваться на виду у Джеймса и прохожих: мы были одни в своей маленькой Вселенной, мы могли позволить себе это сейчас, имели на это право. - Анна, - я с трудом оторвался от ее губ и заглянул в глаза, - я хотел кое-что тебе подарить. С этими словами я достал из кармана хрустальную пирамидку и протянул ее девушке. Она взяла ее и залюбовалась маленькой скульптуркой внутри. - Я хочу, чтобы это напоминало тебе об этой поездке, - сказал я и хотел добавить «и обо мне», но вовремя спохватился: в конце концов, о себе я собирался напоминать сам. - Спасибо, - Анна улыбнулась, впервые с того момента, как мы оказались здесь. – Я тоже кое-что хочу вам подарить, только… Она извлекла из сумки что-то бумажное. - Только это… совсем не сувенир и ничего не стоит, но… пусть это будет у вас. На удачу. Она положила мне в руки маленького бумажного журавлика. Я рассмотрел его и с удивлением обнаружил, что он сделан по образцу японских журавлей, приносящих счастье. Но самым приятным было то, что Анна сама, своими руками, сделала их для нас. - Это бесценный подарок, - сказал я, улыбаясь. – Самый лучший, какой я только мог получить. - Правда? – глаза Анны радостно засияли долгожданными искорками. Я думал, что уже не увижу их сегодня. - Что там раздают? – поинтересовался Джеймс, приближаясь к нам. - Держи, для тебя я тоже сделала! – Анна протянула ему еще одного журавлика. - Спасибо! – обрадовался он. – А ты давно занимаешься оригами? Или это твои первые журавлики? - Нет, - Анна задумалась, видимо, подсчитывая их количество. – Я сделала уже пятьсот семьдесят три штуки. - Ого! – восхитился Джеймс. – Это значит, нужно сложить еще четыреста двадцать семь, и будет тебе счастье? Что ж, тебе как раз есть чем заняться до нашего следующего приезда! Анна улыбнулась и потеснее прижалась к моему плечу. - Оливер, нам пора. Если мы не хотим опоздать на рейс, - серьезным тоном сказал Джеймс и отошел подальше, чтобы не мешать нам попрощаться. Я взял лицо Анны в свои ладони и прошептал: - Я очень буду ждать нашей встречи! - Я тоже, - тихо сказала она, и наши губы слились в последнем трепетном поцелуе с привкусом горечи. Когда я уже разжал объятия, и мы готовились разойтись по разные стороны моста, я вдруг вспомнил: - Анна, а как можно будет с тобой связаться? Ведь ты не дала ни телефона, ни адреса, ничего… - Спроси ответ у журавлика, - загадочно ответила она, махая мне рукой. – Он принесет тебе удачу! - Хорошо, - кивнул я и тоже помахал ей. – До встречи, Анна! - Счастливого пути! – улыбнулась она, после чего резко развернулась и пошла вперед. Я смотрел на ее удаляющуюся фигурку, на обреченно опущенные плечи, и мне безумно хотелось догнать ее, обнять и сказать, что я никуда не поеду. - Ну все, Оливер, нам пора, - отрезвил меня Джеймс, – вспомни: вы расстаетесь ненадолго. - Да, но она-то этого пока не знает - ответил я, думая о том, как смогу написать Анне и договориться об ее прилете в Лондон. Что значили эти загадочные слова: «спроси ответ у журавлика»? - Пойдем уже, - снова поторопил меня Джеймс. Я задумчиво опустил журавлика в карман куртки и пошел за братом к такси. Я спрошу у него ответ, Анна. Обязательно спрошу.