Часть 1
28 февраля 2016 г., 14:26
Что в имени тебе моем? Оно умрет, как шум печальный Волны, плеснувшей в берег дальный, Как звук ночной в лесу глухом.
А. Пушкин
Как многие из уважаемых читателей и почитателей творчества Профессора сразу же отметили, в повествованиях Толкина все буквально пропитано любовью к лингвистике и различным языкам и наречиям. Что не удивительно, поскольку главной страстью автора «Сильмариллион», «Хоббит» и «Властелин Колец» являлись существующие в нашем мире языковые системы. Более того, все знают, что и «Сильмариллион» был задуман в качестве поддержки изобретенным Толкиным языкам эльдар — высокому наречию квенья и синдарину, который использовался в Белерианде. Согласно теории Профессора, наличие сказаний, легенд, песен и мифов на древнем языке делает его живым, достоверным, дарит ему самостоятельную жизнь, превращая из искусственно сконструированного в «реальный». Разумеется, чтобы придать изобретенным им языковым системам сходство с реально существовавшими в древности языками, Профессор старался обогатить свои творения всеми выделенными им многочисленными признаками настоящего языка. Но и этого ему недостаточно — он создает для своих эльфийских и не только языков целую выдуманную Вселенную, со своей историей, мифологией, богами и героями, выступая в роли Эру Илуватара, а лучше сказать — Отца Создателя всего сущего, в том числе и самого Эру. Главным даром, который преподносит своим детищам (и всем нам) Профессор, наряду с детально продуманным географически миром Арды, являются языки — валарин, кхуздул, квенья, синдарин и более поздние адунаик, вестрон и черное наречие. И это лишь основные, наиболее продуманные и разработанные Толкиным языки. В своих письмах и заметках он упоминает многочисленные ответвления и диалекты эльфийских и человеческих языков. Происходящий непрерывно в Белерианде, в результате трагедии народа нолдор, культурный обмен между самими нолдор, синдар, зелеными эльфами, авари, гномами и людьми рождает, помимо дикой неразберихи в генеалогических древах правителей и власть предержащих, также и неразбериху в языках — как это случалось не раз в реальной истории. Слова заимствуются, кочуют из одного языка в другой, сами языки изменяются под влиянием друг друга, умирают, рождаются новые языки, чтобы, в свою очередь, тоже дать жизнь следующему поколению языков Средиземья. При таком, кажущимся хаотичным, словно при строительстве Вавилонской башни, смешении всего и вся, естественным образом возникают новые, постепенно повсеместно входящие в обиход, названия давно известных понятий, заменяющие собой старые, а также, что очень важно, новые названия, звания, титулы и имена, дающиеся уже существующим героям. Как для эксперта по древним языкам и лингвиста, для Толкина было важно, чтобы эти новые звания, титулы, прозвища и имена возникали постепенно и появлялись каждое в свое время, а нередко и со своей предысторией или объяснением. Точно так, как это было принято у всех древних народов — прозвище или еще одно имя давалось божеству, герою мифов или человеку в связи с какими-либо обстоятельствами. Случалось, что герой, легендарное божество или видный правитель сам избирал себе новое имя. Таким образом, список его имен пополнялся и мог перевалить за сотню. Под тем или иным именем герой мог быть известен в той или иной местности, где ему случалось проживать, либо в тот или иной период своей жизни. Кто-нибудь обязательно спросит: «А к чему это автор пересказывает нам все эти прописные истины? И причем тут „Сильм“?!» Не раз приходилось читать возмущения авторов фанфиков (да и просто читателей) по поводу невообразимого количества персонажей в «Сильмариллион» — всех и не упомнить! А если еще учесть, что почти каждый, даже далеко не самый значимый из них, носил на протяжении жизни по три-пять имен, то, действительно, риск окончательно запутаться в героях и даже потерять интерес к повествованию о сильмариллах, довольно велик. Не так много найдется читателей, которые, подобно автору данного рассуждения, обожают копаться в замысловатых перипетиях истории Белерианда и Средиземья, вдаваясь в детали, запоминая исторические даты и имена всех участников событий, изучая изобретенные Толкиным языки. Кто-то просто хочет прочесть красивый эпос, наподобие Эдды (неважно — старшей или младшей). Для некоторых главное в «Сильме» чтобы все было ясно, как Один, Тор, Локи в «скандинавских» фильмах Marvel. Нужен захватывающий комикс с участием ярких, запоминающихся героев. У меня есть множество примеров того, как талантливые, наделенные незаурядным воображением и даром изящно и просто, но при этом красочно и подробно, повествовать о любимых героях, авторы фанфиков допускали серьезные ошибки, разрушавшие целиком и полностью всю волшебную атмосферу толкиновского Валимара или Белерианда Первой Эпохи, кропотливо создававшуюся автором на протяжении всего рассказа. Я не говорю сейчас о тех, кто любит применять в своих описаниях «наши, родные» единицы измерения длины и расстояния, то есть — миллиметры, сантиметры, метры, километры (вместо более приличествующих дюймов, футов, шагов и лиг!). На подобные вещи я не обращаю внимания. Вполне приемлемо звучит и, когда в Эпоху Древ, во время их жизни в Блаженном Амане, Феанора окружающие его сородичи называют «Феанором», Финголфина, соответственно, «Финголфином», а семерых бесенят — Маэдросом, Маглором и так далее. Всегда можно сказать, что это — проделки всезнающего автора, точнее очень хорошо осведомленного рассказчика, повествующего о героях «Сильма». Но когда в фике читаешь, что в Эпоху Древ… одним солнечным (!) утром Финрод Фелагунд (!!!) сидит на берегу речки Туны и удит рыбу, дожидаясь прихода кого-то из кузенов, начинаешь задумываться о том, что повествующий не только всезнающ, но еще и великий провидец! Получается, что историю рассказывает ни кто иной, как Эру… решивший воссоздать в бедной голове читателя Вавилон вместо Валинора. От всевозможных «Ваших Высочеств» и «Ваших Величеств», встречающихся преимущественно в фиках про Леголаса и Трандуила, у меня начинает кружиться голова и я мысленно переношусь во Францию времен Людовика XIII. Так и представляю, Бильбо в костюме мушкетера, который, галантно помахав шляпой с пером, с поклоном преподносит эльфийской королеве (читайте — «лесной фее») ее драгоценные подвески. При этом, встречая подобные казусы, нельзя ссылаться на незнание сочинителями фиков материала, ведь многие из них, не помня имен своих персонажей (точнее, помня лишь одно имя) помнят про тенгвар, про его зеркальные руны, про то, что эльдар могли одинаково хорошо владеть как правой, так и левой рукой, упоминают про «феаноровы светильники» и детально описывают амуницию и доспехи воинов различных воинств и ратей. В развернутой авторской версии «ВК» П. Джексона, в третьей части, есть эпичная сцена, где главные герои, стоя у Черных Врат, взывают к силам Мордора, приглашая к битве. Многие эту сцену видели. На призыв Арагорна из ворот выезжает угрожающего вида черный всадник на черной лошади. Это глашатай Великого Ока, парламентер, пришедший, чтобы обманом заставить Арагорна и компанию капитулировать перед силами врага. И что же мы слышим из «сладких и влекущих» уст этого переговорщика? Первая фраза сражает наповал — «Мой господин, Саурон, приветствует вас!» Если в слэш-фиках то, что Мелькор называет своего майа «Саурон» еще не так коробит, ибо читатель сосредоточен на ощущениях последнего от проникновения в него огромных размеров достоинства Мятежного Вала, то в вышеописанной сцене это кажется поистине невероятным! Верный слуга, Уста Саурона, десятки лет служащий господину, называет его квенийским «Ненавистный»… А, меж тем, список имен, которыми именовался и именовал себя Властелин Колец, впечатляет. Но Уста Саурона логично рассудил, что под именем «Тар-Майрон» вряд ли все без исключения поклонники трилогии узнают главного антигероя джексоновской версии эпоса, тем более, имя это нигде не упоминается в самой книге «ВК». Среди военных званий и чинов мне встречались не только капитаны (пограничной стражи), но также и эльфийские лейтенанты, генералы и капралы (!). Им хотелось дать в руки по автомату Калашникова, точь-в-точь как тот, что держит на одном из мемов Гендальф, говоря, что: «Это оружие сделано эльфами. Советскими эльфами!» Возвращаясь к именам эльфов, всем этим амилессэ, атарессэ, эпессэ и многочисленным прозвищам, отмечу, что больше их элементарным незнанием «грешат» зарубежные авторы фиков. У англоязычных фикрайтеров в их большинстве все довольно примитивно — у всех персонажей есть одно единственное имя (в самых крайних случаях — два, как у Мелькора-Моргота) и «никаких гвоздей». Маэдрос, только освободившись из плена, зовет дорогого кузена-спасителя не иначе как «Фингон» и иногда, в пылу любви, забывшись, хватает его обеими руками (!) за плечи и за все, что ниже, а влюбленный Феанаро еще в Амане, перед самым Исходом, умоляет дочь Арафинвэ: «Галадриэль, будь моей женой!». Разумеется, если фик написан приятным и грамотным языком, а перевод (если это он) выполнен качественно, если сюжет «цепляет» и персонажи вызывают симпатию, то я стараюсь не обращать внимания на такие мелочи как ошибки в именах, датах, явках и паролях. Ставлю «Нравится» и продолжаю читать, убеждая себя, что имена героев, а тем более, их звания и титулы — это просто условности, ни больше ни меньше. Всем вдохновения и приятного чтения!
