Беспризорный аранкар

      Урахара с дружелюбной улыбкой провожал гостей, радуясь, что они наконец-то уходят и, надеясь, что в ближайшее время не появятся на его пороге. Ичиго с Рукией полетели к дому Куросаки, но завидев на пороге «слегка» гневную Карин, решили, что безопаснее будет влезть через окно комнаты рыжего. Конечно, Куросаки просто влез в своё укрытое одеялом тело, а вот Рукии пришлось красться в комнату, которую ей выделили. Там её и поймала Карин. Кучики ещё раз пожалела, что больше не спит в шкафу у временного шинигами. Но тут из-за угла выскочила псевдо Рукия и сообщила, что вымыла всю посуду. Заметив свою хозяйку гигай с криком «Рукия-сама вернулась!» запрыгнула на черноволосую шинигами. Это было самое странное падение в жизни Кучики Рукии: вроде подала на спину, а ударилась носом, ещё и гиконган по голове прилетел (Хотя это в отличии от поцелуя с полом было совсем не больно). Карин сдерживая смех помогла Рукии встать и как бы невзначай сообщила, что утром хочет с ней поговорить. Отвертеться уже не было никакой возможности. ***       Ренжи ни под каким предлогом не соглашался идти к Иноуе. Во-первых, там была Мацумото, а значит ничего хорошего. Во-вторых, там было это маленькое чудовище, хотя после недолгих раздумий Абарай решил этот пункт поставить на первое место и отметить кучей звёздочек. Теперь он понял, что будет побаиваться капитана 10 отряда в любом возрасте. Так или иначе, но нытьё уговоры Рангику заставили Ренжи согласиться помочь донести столь необходимую покупку Ичиго. Поучаствовало тут и собственное здравомыслие Ренжи, всё-таки красноволосый «старшеклассник» несущий упаковку подгузников выглядит не так странно, как тоже самая летящая по воздуху упаковка подгузников (Напомню, что гигаи Мацумото и Хитсугаи остались у Орихиме). К тому же отказаться было бы слишком жестоко по отношению к Рангику, которая несла на руках Тоширо, который, слава Ками, спал, но всё же в любую минуту мог проснуться.       Шли они молча. Не такими уж близкими они были друзьями, что найти тему для такого бесцельного разговора (как бы Мацумото не любила болтать). Хотя вероятнее всего им обоим просто не хотелось будить маленькое белобрысое чудовище. Когда Иноуе открыла дверь, Абарай просто вручил ей свою ношу и также молча, ушел. Теперь он решительно двигался в сторону дома Чада, очень надеясь, что тот его впустит, каким бы неожиданным не был визит старого друга из Общества душ.       — Абарай-кун? — позвала его Орихиме, но Ренжи уже был далеко.       — Не обращай на него внимания, Орихиме. — Мацумото вошла внутрь, Иноуе затворила за ней дверь. — Как у тебя дела?       — Отлично. Хана и Юки мне помогли. Мы принесли с чердака мою старую детскую кроватку…       — Хана и Юки? — Рангику вскинула бровь, эти имена были ей не знакомы. — Кто это?       — Ну, ваши гигаи…       — Орихиме! — с рыком выкрикнула Мацумото и тяжело вздохнула, она бы ударила себя по лицу, если бы не держала на руках ребёнка. Вспомнив про спящего Тоширо, она сразу понизила голос. — Это гигаи, Орихиме. Искусственные тела с искусственными душами. У них не должно быть имён.       — Ну, Рангику-сан, по-моему, это не справедливо. У всех должны быть имена. — Орихиме сейчас походила на провинившегося ребёнка, который впустил в дом грустную-кошку-за-окном, хотя мама говорила этого не делать. — Мне стало их жаль, и я дала им имена. Вы бы видели, как они радовались.       — Это всё прекрасно, но… — Рангику тяжело вздохнула, меньше всего ей сейчас хотелось спорить с ещё одним ребёнком. — Ладно, думаю, ничего плохого от этого не будет. Где эта… Хана, да?       — Да! Ваш я назвала Хана, а Тоширо-куна — Юки. По-моему им подходит?       — Да, отлично подходит. Но всё-таки где они?       — А, да! В вашей комнате. Кроватку застилают. — Иноуе указала на упомянутую дверь.       — Похоже, меня ждёт ещё одна бессонная ночь. ***       Любопытные гигаи, которые секунду назад подслушивали разговор хозяев, как ошпаренные отскочили от двери, заслышав приближающиеся шаги. Хана сделала вид, что поправляет одеяло в детской кроватке, как будто бы этим и занималась до этого. А Юки, не придумав ничего более, по-турецки сел в противоположном углу, решил просто не мешать и лишний раз не высовываться. Дверь отворилась и в комнату вошла Рангику со спящим Тоширо на руках, следом шла Орихиме.       — С возвращением, Рангику-сама! — Хана оторвалась от своего показушного занятия и отступила пару шагов назад.       Мацумото, молча, уложила ребёнка в кроватку. Потом также молча вошла в «своё тело», не оставляя Хане шанса ничего сказать. Спрятав в карман, вылетевший изо рта шарик, шинигами обернулась и смерила недовольным взглядом гигай её капитана.       — Д-добрый вечер… — заикающимся и слегка нервным голосом с натянутой улыбкой пролепетал Юки. — Мы… Я…       По нему было видно, что он нервничал. Мацумото ждала объяснений, но таковых у искусственного человека не было. Они ведь выпросили у Иноуе имена. Казалось бы, пустяк, но гиконганам это было строго запрещено. С появлением имени у них появляется своя личность, возникает желание дольше находиться в человеческом теле. Они становятся менее послушными, более своевольными. Души с именами не желают покидать свои тела, что здорово мешает работе шинигами и это становиться большой проблемой.       Не найдя себе оправдания Юки просто ожидал приговора лейтенанта 10 отряда. Тут выражение лица Рангику сменилось с гневного на уставшее и отчаявшееся. Она тяжело выдохнула.       — Ладно, живи.       Бешено колотящееся сердечко Юки успокоилось, он вздохнул с облегчением и выдавил из себя благодарную полуулыбку. Рангику не обратила на это никакого внимания, она просто присела рядом с детской кроваткой и поманила к себе мальчика-гигая указательным пальцем. Орихиме сидела напротив неё. Юки, не задумываясь, подполз к ним и посмотрел на спящего ребёнка сквозь прутья. Мацумото положила руку ему на голову и стала перебирать волосы.       — Видишь? — прошептала она прямо в ухо Юки. Тот согласно кивнул, хотя понимал, что это был только вводный вопрос. — Неет… Ты ещё ничего не видел… Понимаешь, Юки? — Его имя она буквально выплюнула, этой шинигами изначально не понравилась идея с именами.       Гиконган впервые в своей недолгой жизни почувствовал обиду. Это чувство не входило в «стандартный набор эмоций», поэтому оно было таким новым и не объяснимым, что Юки ни как на него не среагировал и продолжил спокойно выслушивать Мацумото.       — Он ведь в таком состоянии только несколько часов. А сколько я уже успела натерпеться… А теперь представь, если эта «маленькая проблемка» вырастит до твоих размеров. — Она сделала паузу, чтобы мальчик мог представить себе такого «12-летнего дауна», который образуется, если чиби-Хитсугая займёт его тело.       К несчастью или к счастью, с фантазией у искусственных душ было туго, однако достаточно соображаловки, чтобы понять, что ему позволят остаться в человеческом теле.       — Ну, так вот, какое-то время, пока мы будим искать способ вернуть капитану прежний вид, тебе придётся поработать нянькой.       — Нянькой? — желание «побыть человеком» стало проходить.       — Угу. — включилась в разговор Орихиме. — Ты же нам поможешь, Юки-кун?       — Конечно, будешь подгузники менять, кормить его… Кстати, а чем же его кормить?..       Рангику ещё что-то говорила, и говорила она долго, (что, впрочем, не удивительно), она уже убрала руку с головы мальчика и в задумчивости приложила к подбородку. Но Юки уже ничего не слышал и не замечал, его поглотили какие-то свои мысли. Вдруг он посмотрел на Орихиме и спросил:       — Если вы ищите способ вернуть ему прежний вид, то почему просто не используете «Отрицание»?       Девушки просто смотрели на Юки круглыми глазами. Мысленно они тоже задали себе тот же вопрос. И почему они так не сделали с самого начала? Ведь решение их проблемы было таким простым, и оно было прямо у них под носом. Этим решением была Орихиме, которая ушла из магазина, потому, что «ничего больше не могла здесь сделать»! Почему никто не додумался раньше? Может они просто были в шоке? В таком же шоке как сейчас… Юки перекидывал взгляд то на одну, то на другую девушку, пытаясь понять их реакцию. Вдруг Иноуе засмеялась.       — Действительно, почему? Это может решить нашу маленькую проблемку. — Орихиме повернулась лицом к детской кроватке и сложила пальцы на своих заколках. Юки и Мацумото внимательно за ней наблюдали. — Сотен Кисшун!       Кроватку вместе со спящим там Тоширо накрыл оранжевый щит, который подпитывался реацу Орихиме. Однако все её усилия, похоже, не приносили видимых результатов, но Иноуе не задавалась даже когда по щиту побежали чёрные молнии, обжигавшие ей руки. Только Рангику это насторожило.       — Хватит, Орихиме, похоже, это бесполезно.       — Нет, у меня получится. Нужно только приложить больше сил.       Не остановило её и то, как изменилась реацу Хитсугаи, вокруг него витала холодная мрачная аура, такая же, как и охватившая его в тот раз.       — Орихиме?       Ребёнок проснулся, но не подавал никаких признаков, ни плакал, ни капризничал, просто открыл глаза и никуда не смотрел. Его глаза стали тёмными и пустыми, как будто это были вовсе не его глаза.       — Орихиме, остановись!       Рангику кричала. Глаза её подруги, минуту назад горевшие надеждой и уверенностью, стали такими же тёмными и пустыми. Иноуе выпала из реальности и уже просто на автомате направляла сваю реацу в изъеденный чёрными молниями щит.       — Очнись, Орихиме!       Рангику стала трясти девушку за плечи, пытаясь разбудить, но это оказалось бесполезно. Тёмная аранкарская реацу всё это время скрывавшаяся внутри маленького мальчика вырвалась на волю, использовав силу Орихиме Иноуе в своих целях. И теперь эта ожившая чернота пожирала Иноуе изнутри.       Мацумото попыталась оттащить свою подругу, пока эта темнота не начала её затягивать, но было поздно, чёрные молнии обвили руки Иноуе, прижимая её к щиту, заставляя отдавать им всю свою реацу. Оставался один выход. Рангику понимала на сколько это было рискованно. Капитан, Орихиме да и она сама могли серьёзно пострадать, но выбора у неё не было. Она достала из кармана убранный туда минуту назад зелёный шарик и проглотила. Хана упала на колени, огляделась, пытаясь понять, что происходит, но тут же замерла загипнотизированная чёрным сиянием.       Шинигами не обращала на это никакого внимания, она вынула из ножен свой занпакто и с силой ударила по грязно-оранжевому щиту. «Щит возврата» треснул и разлетелся на мелкие кусочки, которые тут же растворились в воздухе, а феечки поискрившись вернулись в заколки Орихиме. Тёмная реацу, сжимавшаяся под щитом рассеялась по комнате и рванула наружу, разбивая окна, дырявя крышу. Такие «представления» как правило, сопровождаются невыносимым шумом, который закладывает уши и прижимает к полу, но в доме стояла гробовая тишина, не считая, треска бьющихся стёкол и рвущейся ткани.       Когда всё успокоилось, Рангику судорожно открыла глаза и осмотрела помещение. Комната была похожа последствие урагана. (Но разве не ураган только что прошелся?) Окна и всё стеклянные и фарфоровые украшения, превратились в цветные осколки. Шторы, одежда и футоны были изодраны в клочья, будто по ним прогулялась стая бешеных кошек. В потолке красовалась огромная дыра. Гигаи растворились в воздухе, оставив «на память» пару зелёных шариков и ошмётки ткани, отдалённо напоминающие человеческую одежду.       Рядом с детской кроваткой, свернувшись калачиком, лежала Орихиме. Мацумото наклонилась к ней и ощупала пульс и лоб. Всё в порядке, она просто спит, чем бы это ни было, оно вытянуло у Иноуе все силы, ей нужно отдохнуть. Шинигами подсунула подушку под голову подруги и накрыла её одеялом. Рангику тоже устала, она была готова лечь прямо на полу и проспать до самого утра, но её остановил детский плачь.       Усталость отошла в сторону. Рангику подошла к детской кроватке, взяла ревущего Тоширо на руки и стала его укачивать. Она улыбалась, сейчас она к собственному удивлению была рада этим крикам и слезам и совершенно не обращала внимания на то, что комната покрывается заморозками. Мацумото покачивала ребёнка из стороны в сторону, поглаживала его по волосам и просто радовалась, что с ним тоже всё в порядке. Но Хитсугая не переставал плакать.       Рангику вдруг подумала, что он может быть голоден. Хотя «подумала» это не то слово. На каком-то инстинктивном уровне (вероятно на том же который срабатывает, когда в тебя летит серо) ей пришло в голову, что малыша нужно покормить. Повинуясь тому же инстинкту, она вынула из-под косоде грудь и дала малышу её обсасывать, не надеясь, что там внезапно появится молоко, а просто вместо соски.       Словно загипнотизированная Мацумото прошла на кухню. Как кстати у раковины стояла детская бутылочка, наверное, Орихиме достала её вместе с кроваткой. Рангику взяла бутылочку в руки и осмотрела. Чистая. Но этого, почему-то, оказалось не достаточно. Мацумото набрала туда воды, поставила на плиту маленькую кастрюльку, налила в неё воду, в центре поставила бутылочку и включила газ. Рангику не понимала, зачем делает это, но не останавливалась. Потом она открыла холодильник и достала пакет молока.       «Завтра надо обязательно купить детскую смесь» — подумала Мацумото, наливая молоко в другую кастрюлю, и поставила её на огонь.       Когда молоко вскипело, Рангику выключила плиту, вылила воду из бутылочки, встряхнула её и налила молоко. Все ещё не понимая своих действий, она брызнула молоко себе на руку. Тоширо выплюнул сисю и на своём детском языке стал возмущаться, что его обманули, но уже без плача, а увидав бутылочку с молоком сразу начал её требовать.       — Сейчас, сейчас, — покачиваясь, успокаивала его Мацумото. — подожди немного. Ещё слишком горячо.       Но Хитсугаю это не успокоило, он продолжал возмущаться и тянуть свои ручонки к бутылочке. Через несколько минут Рангику снова брызнула на руку молоко и после этого наконец-то дала его Тоширо. Малыш пил с жадностью, крепко обхватив бутылочку руками, чтобы её ненароком не отобрали, пока он не закончит. Но отбирать никто и не собирался, Мацумото понимала, что её ребёнок проголодался, чувствовала это.       Когда молоко подошло к концу, Рангику вытерла капитану ротик попавшейся под руку салфеткой, положила себе на плечо и дала срыгнуть. После чего малыш сразу уснул под мерные покачивания своего лейтенанта.       Когда они вернулись в спальню, Иноуе всё ещё спала рядом с детской кроваткой и, похоже, не собиралась просыпаться до утра. Мацумото вгляделась в её лицо, освещённое только светом из коридора. Орихиме спала безмятежно как… ребёнок. Внутри Рангику зародилось странное и непонятное чувство, но это чувство ей почему-то нравилось. Она смотрела на двух спящих детей и чувствовала себя по-настоящему живой. Она хотела заботиться о них и знала, что это сделает её по-настоящему счастливой.       Рангику хотела положить Тоширо в его кроватку, но он вцепился в её косоде своими маленькими пальчиками, завозмущался и замычал во сне. Она попыталась разжать его пальчики, но малыш зарылся носом в ложбинку её груди и не хотел отпускать. Мацумото не стала сопротивляться воле своего капитана, она слишком устала, поэтому просто легла на пол рядом с Иноуе, положив ребёнка себе на грудь. Рангику оттянула на себя уголочек одеяла и накрыла Хитсугаю. Почему-то сейчас её не волновало ни отсутствие подушки под собственной головой, ни то, что неё саму не хватало одеяла. Толи от того, что она невероятно устала, толи дело было в этом странном материнском наваждении, но она просто уснула самым крепким сном, который был возможен.