Сердечная патология

      – Я же сказал, нужно ехать до конца Бризвей-стрит, и только потом повернуть налево! – Ирвин прижимал телефон плечом к щеке и едва сдерживался от нецензурной лексики, пытаясь одновременно дотянуться до верхушки ёлки, чтобы водрузить на нее матерчатого ангела. – Мам, не кричи! Скажи, что ты видишь.       – Вижу светящихся снеговиков на лужайке, – ответили на том конце сети. – На столбе у дороги табличка «Всевидящее соседское око не дремлет» .       – Они здесь везде висят! Мне нужен более точный ориентир!       – И кто вас только надоумил снимать дом в такой глуши! – визжала в трубку Маргарет. – Все дорожные указатели залепило снегом! Я из-за этой метели уже ни черта не вижу перед собой!       Ирвин возвёл взгляд к потолку и всё-таки выругался про себя. Матерчатый ангел укоризненно посмотрел на него своими черными глазами-бусинками.       – Ирвин, где застряла твоя мама? – громко шепнула выглянувшая из кухни миссис Марлоу. – Индейка почти готова!       – Сьюзи, вы опытный педагог, – произнёс Ирвин таким же театральным шепотом, – так, может, научите мою мать пользоваться GPS?       Открылась входная дверь, и в гостиную ввалились с ног до головы облепленные снегом Роджер и Даниэль. Они начали отряхивать друг друга, и у порога вскоре образовался небольшой сугроб.       – Мы расчистили дорожку, – сказал Роджер, снимая промокшее пальто, – но там так метёт, что это ненадолго.       В этот момент телефон у уха Ирвина вновь заговорил голосом Маргарет:       – Я только что проехала пожарную часть. Напротив нее небольшой магазин.       – Отлично, ты уже близко! – сказал Ирвин. – Сейчас ты проедешь перекресток, а на следующем повернешь направо. Я уже иду тебя встречать.       Ему никак не удавалось надеть куртку с телефоном в руке, и Даниэль ему помог, да еще и застегнул молнию и натянул на голову капюшон. Ирвин вышел на улицу, через пару минут за окном сверкнул свет фар, а затем на пороге появилась миссис Хардвей. В руках она держала большую картонную коробку, сверху из которой торчали зеленые листья. Пока она приветствовала всех, Ирвин принес еще одну такую же.       – Кажется, миссис Хардвей уже некуда девать цветы в своем доме, – улыбнулся Роджер.       – Вы бы видели эти заросли, – сказал Ирвин, ставя коробку на пол. – Там скоро зародится новая цивилизация.       Маргарет заботливо стряхнула с растений снежинки и, присев на диван, сказала:       – Решила немного оживить ваш интерьер. Там, на дне коробки, инструкция, как с ними обращаться: некоторые цветы любят обильный полив, другим нужно много солнечного света…       – Мам, не забывай, что мы не ботаники, – перебил ее Ирвин.       – Не волнуйтесь, миссис Хардвей, я буду за ними ухаживать, – сказал Даниэль, который всё это время с интересом рассматривал растения. – И если под цивилизацией Ирвин имел в виду паукообразных, то она уже преодолела стадию генезиса.       Он осторожно снял с толстого кактуса небольшого черного паучка. Ирвин инстинктивно отшатнулся, когда Даниэль, коварно улыбаясь, поднес восьминогое чудовище к его лицу.       – Ой, – Маргарет оглядела цветы на предмет наличия там еще каких-либо живых существ. – Это один из старейших моих кактусов. Надо было обработать инсектицидом…       Выпустив паука на веранду, Даниэль и Сьюзи начали расставлять горшки по подоконникам. Лицо Маргарет расплылось в улыбке. Склонив голову набок, она спросила:       – Как твое самочувствие, Даниэль?       – Всё отлично, – ответил тот. – Доктор Петтерсон говорит, что клапан прижился, как родной.       С теплым чувством спокойной радости Ирвин наблюдал за мечущимся по гостиной Даниэлем. Прошло полгода – и будто не было всего того сумасшествия. Вернувшись из Лондона, Ирвин первым делом нашел для них небольшой домик в двух милях от Гринстоуна и забрал Даниэля подальше от общажной суеты. Хотя они оба и так постоянно пропадали в кампусе: Даниэль устроился на работу в археологическую лабораторию, а Ирвину пришлось возглавить футбольную команду, потому что Берт после каникул… бесследно исчез. С того вечера в «Антиматерии» Ирвин больше его не видел. Ребята из команды говорили, что он стал появляться на тренировках навеселе, тренер какое-то время терпел, но вскоре поставил ультиматум: или футбол, или выпивка. И Берт ушел. Сменил номер телефона, удалился из соцсетей, а его родители сказали, что он якобы рванул путешествовать… Но его похождения Ирвина мало заботили. Отметив совершеннолетие, он всерьез задумался о том, чтобы продолжить развивать отцовский бизнес. Арендаторы долго упирались, но, заручившись поддержкой Роджера, Ирвину удалось расторгнуть договор. Теперь отели предстояло привести в божеский вид, ведь фирма, которая там хозяйничала несколько лет, по всей видимости, ни разу не делала ремонт.       Ирвин мотнул головой, возвращаясь к реальности. Он дал Даниэлю слово, что на рождественских каникулах будет исключительно отдыхать, а не думать о делах. Словно в подтверждение его мыслей, Маргарет слегка потрясла его за плечо.       – Ну, чего загрустил, милый? Рождество на пороге! У вас так уютно… – она окинула взглядом украшенную гирляндами комнату. – И чем это так вкусно пахнет?       – Господи, индейка! – ахнула Сьюзи и пулей умчалась на кухню.       После ужина, пока Сьюзи рассказывала Маргарет рецепт приготовления французских булочек, а Даниэль доедал остатки бананового пудинга, Роджер незаметно толкнул Ирвина в плечо и жестом велел следовать за ним. Они вошли на кухню, мистер Марлоу сел за маленький столик у окна, Ирвин последовал его примеру и опустился на стул напротив.       – Я сперва не хотел говорить с тобой об этом в Рождество, – начал Роджер, – но кто знает, когда мы увидимся вновь… Ты очень помог нашей семье, и я долго думал, как тебя отблагодарить. Даниэль как-то рассказывал о твоем отце… Я поговорил кое с кем в департаменте полиции – мой старый университетский знакомый там не последний человек – и они согласились продолжить расследование.       Ирвин не меньше минуты неподвижно смотрел перед собой, прежде чем смог выдавить из себя хоть слово.       – С-спасибо… Я… не знаю, что и сказать.       Роджер склонился ближе к нему и понизил голос.       – Это еще не всё. Буквально в тот же день выяснилась любопытная деталь. На месте происшествия была кровь еще одного человека.       Ирвин в сердцах хлопнул ладонями по крышке стола. Не в силах больше сидеть спокойно, он встал и принялся измерять резкими шагами кухню.       – Я знал, знал! – он чуть не срывался на крик, взъерошивая волосы. – Тогда почему они закрыли дело?!       – А сам-то как думаешь, почему? – Роджер вздохнул и снял очки. – Полиция была куплена.       Ирвин повернул голову и замер. В дверях стоял растерянный Даниэль. Он сжимал в руке свои таблетки и, очевидно, пришел налить себе воды.       – Что происходит? – спросил он, переводя взгляд то на Ирвина, то на отца.       – Сынок, ты не подождешь пару минут? – хотел было выпроводить его Роджер, но Ирвин схватил Даниэля за локоть и почти насильно усадил за стол.       – Нет, пусть останется. У нас нет секретов друг от друга, – он подал Даниэлю стакан воды и спросил: – Что еще вы узнали, мистер Марлоу?       Роджер, должно быть, не очень хотел посвящать своего сына в жуткие подробности. Он покосился на Даниэля, но всё же продолжил:       – Гордон оборонялся. Возле его стола, где всё и случилось, лежала разбитая статуэтка… какой-то индийский бог…       – Шива, – подсказал Ирвин. – Отец привез его из Индии, когда я еще даже не родился.       – Точно. Так вот, осколки были в крови другого человека. Убийце наверняка крепко досталось по голове или лицу. Чтобы спровоцировать такое сильное кровотечение тупым предметом, нужно бить туда, где много сосудов и тонкая кожа.       Внезапно Ирвин почувствовал, что кровь в его жилах стала холодной, как лёд. Воспоминания семилетней давности вспыхнули в мозгу так ярко, словно кинокадры на экране. Он медленно опустился на стул, и Даниэль, глядя широко распахнутыми глазами на его побледневшее лицо, пододвинул к нему свой недопитый стакан.       – Я встречался с ним, – выдавил Ирвин будто не своим голосом. – Я вспомнил, где видел того человека со шрамом.       – Кого? – в один голос переспросили Даниэль и Роджер.       – В «Антиматерии» был один тип, Фред… Берт назвал его своим кузеном… О, боже, – Ирвин с силой провел ладонями по лицу. – На следующий день после похорон отца к нам домой заявился некий Джервис Скиннер. Уговаривал сдать отели ему в аренду. Пока он ездил матери по ушам, я выглянул в окно на улицу и увидел, как возле его машины курит то ли водитель, то ли охранник. У него была разбита левая бровь – заклеена пластырем. Он заметил меня и сразу спрятался в машине. Точно, это был Фред.       Даниэль слушал с приоткрытым ртом, не отрывая от Ирвина глаз, и, когда тот замолчал, спросил:       – Думаешь, он это сделал?       Ирвин схватил трясущейся рукой стакан с водой и жадно к нему приложился.       – Не стоит исключать эту версию, – сказал Роджер. – Но даже если это и так, Фред просто исполнитель грязной работы. Нам нужно рассказать обо всём этом полиции, хорошо?       Ирвин, поколебавшись секунду, кивнул.       – И что же ты собираешься делать? – спросил Даниэль. Он стоял позади сидящего на диване Ирвина и массажировал ему голову. Тонкие пальцы с покрытыми черным лаком ногтями ласково пробегались сквозь волосы, несильно надавливали на основание черепа, затем перемещались на шею и плечи, и снова вверх. Метель утихла, родители давно разъехались по домам, а Ирвин всё сидел в гостиной, застыв взглядом на мигающей гирляндами ёлке.       – Еще не знаю, – ответил он, откинув голову назад, навстречу нежным прикосновениям. – Но я не доверяю этим продажным шкурам.       – В полиции недавно сменился комиссар, там уже всё по-другому.       Ирвин закрыл глаза и задумался.       – Нужно проведать старых знакомых в «Антиматерии», – произнес он пару минут спустя.       – С ума сошел, – усмехнулся Даниэль.       – Это единственная ниточка, которая может вывести на Берта. С ним явно что-то нечисто. Что, если он знал правду о моем отце?       – Не накручивай себя, – Даниэль наклонился и заглянул Ирвину в глаза. Тот с судорожным вздохом оторвался от спинки дивана и, упершись локтями в колени, спрятал лицо в ладонях.       – Мы росли вместе, и он видел, с какой болью мне пришлось взрослеть, – голос Ирвина дрогнул. – Мне до сих пор снится наш старый дом, как мы всей семьей ходим на пикники в парк, как отец учит меня ездить на велосипеде… Я просыпаюсь, и… ничего этого нет.       Его плечи подрагивали, в тишине было слышно лишь тяжелое рваное дыхание. Даниэль обошел диван, сел рядом с Ирвином и притянул его к себе.       – Так быстро летит время, так медленно заживают раны, – шептал он, гладя его по волосам. – Знаешь, больше всего я боюсь вновь причинить тебе эту боль.       Ирвин выпрямился, глядя в серо-зеленые глаза с таким неподдельным страхом, будто перед ним сидел не Даниэль, а его бестелесный призрак.       – Нет, ты не…       – Ирвин, – перебил его Даниэль и взял его ладони в свои. – Просто выслушай меня.       Дождавшись короткого кивка, он продолжил:       – Никто не знает, сколько мне отмеряно. Сердце – самая непредсказуемая штука в человеческом организме. Раньше мне, честно говоря, хотелось скорее уйти. Но потом появился ты. Врачи исцелили моё тело, ты исцелил мою душу. Сколько бы это ни продлилось, Ирвин, я буду счастлив, пока твоя рука не закроет мои глаза в последний раз.       Ирвин почувствовал, как предательски защипало в носу, а легкие словно сдавило тисками. Он сгрёб Даниэля в отчаянные объятия и крепко прижал к груди.       – У нас еще много времени, – тихо произнес Ирвин надломленным голосом. – Это только начало, слышишь?       Даниэль приставил указательный палец к его губам.       – Т-с-с… Давай просто жить.       Он улыбался. Разноцветные блики от гирлянды отражались в его счастливых глазах, словно звёзды то вспыхивали, то гасли в ночной бесконечности. Он был здесь и сейчас, живой и теплый, тянулся мягкими губами за поцелуем.       – А помнишь, что было год назад? – вдруг спросил Даниэль, отстранившись.       – Два влюбленных идиота болтали по телефону, пялясь на луну, – усмехнулся Ирвин. – А потом я выпил лишнего и пытался посреди ночи отправить тебе СМС.       – Что еще за СМС?       – Жутко безграмотное любовное признание. Это всё пиво, честно.       Даниэль издал тихий смешок и ткнулся носом Ирвину в шею.       – А я тогда увидел падающую звезду и загадал, чтобы каждое следующее Рождество мы встречали вместе. Как думаешь, чудеса существуют?       Ирвин бережно взял обеими руками его ладонь, поднес к губам и, трогая невесомыми поцелуями каждый палец, прошептал:       – Уверен, что да.