Был чужой, но Охра, Порчи, Илья - больше, чем семья!

— «Больше, чем семья»? — аккуратно переспрашивает Ваня у читающего парням новый текст Мирона. — Да. А тебя что-то не устраивает? — Не, братан, это всё очень мило, но… — Но что? - строго оборвал Мирон. Он ненавидел, когда Ваня совал свой непрошеный нос в написание текстов. — По-пидорски как-то… - не без труда выдыхает Ваня. — По-пидорски? - изумлённо уточняет Мирон. — Да. — По-пидорски, значит… - ещё раз повторяет Мирон, опуская голову и широко ухмыляясь. И эта ухмылка совсем не нравилась Евстигнееву, если не пугала его. Мирон ухмылялся так, когда в его трезвую (а может уже и не очень) голову приходило что-нибудь уж совсем невразумительное. Она словно являлась дисклеймером ко всем безбашенным идеям Мирона. Так, например, в сопровождении этой дьявольской ухмылки, парни, переодевшись девушками, проникли в ночной лесбо-клуб. И не спрашивайте, чем так понравилась Мирону эта идея. Им в тот момент двигало больше количество выпитого алкоголя, чем присущий Окси авантюризм. Но сейчас? Что сейчас-то можно придумать, чертила?! Что такого можно провернуть, находясь в туровом автобусе?! — Ну, ладно. По-пидорски — так по-пидорски, — выдохнул Мирон и жирно зачеркнул злополучную строчку. Ухмылка тотчас пропала с его лица. Ваня глубоко вздохнул и сделал вид, что не заметил изменения в голосе друга. Успокоив себя той мыслью, что Окси решил, наконец, прислушаться к нему, Евстигнеев решил последовать примеру Дарио и задремать. Постоянные потряхивания автобуса здорово помогали Ване в его намерении. Когда он уже погрузился в чарующий сон, бедному Ване снилось, что Мирон пытался задушить его. Рудбоевскими же наушниками. Проснулся он от принадлежащего, видимо, Мирону громкого голоса: — Эй, Руслан, тормози. Наш Порчи рискует затопить всю нашу драгоценную аппаратуру. Послышался доброжелательный смех Руслана, затем автобус слегка качнуло, что свидетельствовало о вынужденной остановке. Сам Порчи в этот момент находился в полудрёме. Как и Ваня, впрочем. Но за пеленой сна, что ещё витала где-то вокруг Евстигнеева, он очень явно подметил, что Порчи был слегка удивлён просьбе Мирона. — Мир, но я не… — Ты хочешь ссать, братан. Ты очень хочешь ссать, понял? — быстро зашептал Мирон на ухо Дарио, быстро хватая того за запястье и почти насильно поднимая Португальца с нагретого места. — Стесняется ещё чего-то. Как не родной, ей-богу! — весело хмыкнул Руслан, хлопая Порчи по плечу и слегка подталкивая того к выходу. Порчи, видимо, ещё находясь в заспанном состоянии, не понял, что его просто нагло выпроваживают из тёплого автобуса в суровую, зимнюю реальность. И Руслан, что-то весело напевая себе под нос, последовал вслед за недоумевающим Порчи на улицу. Как только фигуры обоих мужчин скрылись в лесных чертогах, дикий взгляд Мирона метнулся на снова засыпающего Ваню. Мирон стремительно сократил расстояние между ними, выудив из заднего кармана… Наушники Евстигнеева?! Срань господня, это что за хуебясина?! Ваня, окончательно проснувшись, попытался противостоять непонятно какому намерению Мирона, начиная грубо отталкивать его от себя. — Ваня, успокойся, блять! Если что, я обещаю купить тебе новые наушники, — выдохнул Мирон, удерживая руки Евстигнеева, дабы тот не брыкался. Он ещё и наушники ему новые покупать собрался. Пиздец. А смысл уже будет, бля?! Не понимая, что хотел сделать с ним Мирон, Ваня был уверен, что тот пытается задушить его. А хули нет-то?! Но вместо ощущения наушников на собственной шее, Ваня почувствовал как те оказались на его запястьях, и как они грубо и крепко, в мгновение ока, связали и обездвижили его руки. Сам Мирон, впоследствии ещё той мини-потасовки, оказался сидящим верхом на Ване, весь раскрасневшийся, и пытающийся судорожно перевести дыхание. — Удобно, блять? — язвительно осведомился Ваня, на что Мирон только ухмыльнулся. — Ты успокоился? — приподняв брови, нагло выдохнул Мирон. — Я, блять, успокоился?! Может, это тебе нужно успокоиться, развязать мне руки, вернуть мне наушники, и, наконец, сука, слезть с меня?! Мирон с напускным безразличием склонил голову на бок, оглядывая Ваню с ног до головы. У парня даже дар речи пропал от такой наглости. — А если я не хочу? — всё с той же ухмылкой произносит Мирон. Где-то глубоко в душе Вани поселился едва уловимый зародыш страха, и он тяжело сглотнул. — Не хочешь что? Руки мне развязывать, или наушники возвращать? — Давать тебе право выбора, Евстигнеев. Случилось. Случилось то, чего так боялся Ваня. Мирону всё же пришла в голову какая-то безбашенная идея. Благо задушить он его не пытается, это уже радует. Ваня тяжело вздохнул. — Ок, Мир. Знаю я все твои эти темки про авантюризм, но, блять, сейчас-то ты что хочешь? — произнёс Ваня, пытаясь держаться непринуждённо, чего ему так и не удалось добиться. Мирон вгляделся в Ванины глаза, и на его лице расползлась ухмылка. Но это была совсем другая ухмылка. Не отталкивающая, не предупреждающая, даже, можно сказать,… добрая? — Тебя. Я тебя хочу, Евстигнеев, — улыбнулся Мирон, скрещивая руки на груди. Что, блять?! Ваня ослышался, или что?! Теперь уже он точно перестал подавлять в себе болезненный страх, который теперь полностью им завладел. Ну да, они целовались пару раз по пьяни, и один раз трезвыми, когда играли в блядскую бутылочку. Всё. Три поцелуя в жизни, два из которых можно не считать, это не слишком серьёзно, кажется. Или, не считать, как раз таки, можно только один. Тот самый один, который был на трезвую голову, ибо тогда была игра, и обстоятельства, вроде как, вынуждали, а когда они были пьяными… Ваня и сам не понял, как это произошло. Его просто как-то непреодолимо потянуло к губам Мирона, которые оказались настолько нежными и чарующими, что отрываться совсем не хотелось. Ваня ужаснулся своим воспоминаниям… да и что тут считать, тут бежать, блять, надо! Мирон вдруг засмеялся. — Видел бы ты себя сейчас, приятель, — улыбнулся он. Затем медленно сократил расстояние между их лицами, так что между ними оставались какие-то считанные миллиметры. Теперь Ваня мог спокойно разглядеть лицо и эмоции Мирона, которые тут же изменились, когда парни оказались слишком близко друг к другу. Ваня никогда не знал, что на него находит, когда Мир дотрагивался до него, обнимал, или просто, как сейчас, смотрел на него. Это были какие-то непонятные чувства. Симпатией, вроде как, не назовёшь… возбуждение? Это слишком. Это что-то между, или сродни тому, и трудно сказать, приятно это, или нет. А Мирон, тем временем, избавил Ваню от надоедливых мыслей, разом уничтожив и то мизерное расстояние, что их разделяло. Он даже не поцеловал его, просто провёл своими губами по Ваниным, всё же предоставляя тому то, что Мирон так кичился отнять ранее — право выбора. Но какое тут, к ебеням, право выбора, когда Мирон находится в такой волнующей близости, дышит так тяжело, и так глупо пытается вернуть себе насмешливое выражение лица, но у него это, естественно, не получается. Ваня выдыхает прямо Мирону в губы, и того уже захлёстывает волна эмоций. Теперь Мир уже не мог не выдавать своего волнения. Он боялся, что Ваня не ответит ему. В таких обстоятельствах, конечно, глупо переживать из-за этого, Мирон всё равно поцелует Ваню, если захочет, но если так подумать, он же не насильник какой-то, бля. Да и потом, уже наверняка знать то, что человеку, чьи губы ты так вожделеешь, противно с тобой целоваться - не особо приятная привилегия, если честно. Слишком много мыслей в голове для такого обстоятельства. И Ваня тоже так думает, поэтому и делает первый шаг. Навстречу приключениям, блять. Ваня нежно целовал губы Мирона, и постепенно начинал понимать, почему в тот раз, на пьяную голову, и произошёл тот казус с поцелуем. Все былые в тот момент эмоции как по команде вернулись к Ване, и он почувствовал себя как будто в том самом вечере. И даже кажется, таким же опьяневшим. Настолько, что даже забыл про связанные руки. Нежный и аккуратный поцелуй, впоследствии перешёл в требовательные стоны, опухшие губы, и ощущение во рту чужого языка. И это было охуенно. Так, по крайней мере, казалось сначала. Но потом, когда прижимавшийся всем телом к Ване Мирон, внезапно заёрзал по тёмным милитаристским джинсам, Ваня несдержанно застонал. — Ты зачем это… — Прости, Вань, мне просто сидеть неудобно — секунду они всматривались друг другу в глаза, в которых отражением читалось только ничем несокрушимая пелена возбуждения, затем они резко прильнули друг другу, начиная с невероятной скоростью избавлять друг друга от грубых джинсов. Точнее, доля делать это выпала только на одного Мирона, т.к. руки у Вани по-прежнему были туго связаны. Мирон, слегка помедлив, с громким выдохом, спустил вниз свои и Ванины боксы. Ваня закусил губу. На секунду, им одолело чувство смущения, кажется, он даже покраснел, но потом, увидев, как глаза Мирона заполнила почти животная страсть, Ваня успокоился. Чувство неловкости и смущения, разом растворились в блаженном и диком желании. Парни снова прильнули друг к другу, опаляя губы горячим дыханием, и непринуждённо соприкасаясь друг с другом возбуждёнными органами. Оба одновременно и глухо застонали. — Чёрт, это… — Странно. — Пиздец как, — кивнул Мирон, начиная слегка подаваться бёдрами вперёд, дабы снова испытать такую необычную теплоту и наслаждение, которое доставляло простое соприкосновение двух мужских органов. А факт того, что это именно Ваня, сводил с ума и будоражил. Ваня запрокинул голову вверх, тяжело дыша и сдерживая стоны. Он резко зажмурился, почувствовав, как Мирон пустил в ход руки, размещая их по бокам, чтобы было сподручнее. — Мы, кажись, в край ебанулись. — Если в край ебанаться так приятно, я совсем не против, — выдохнул на это Ваня, пытаясь приподняться, под совсем недетским весом Мирона. Ванины губы снова нашли Мирона, и вплели их в будоражащий порыв страсти. — Я… безумно хочу тебя, — сдавленно произнёс Мирон. — Подожди… а как же Порчи… там же сейчас… холодно… где они?.. — прерываясь на секундные стоны спрашивал Ваня. — Сейчас мы дрочим друг другу собственными членами, а тебя волнует вопрос, где Порчи? — не зло усмехнулся Мирон, наращивая темп. И правда, теперь мысли о Порчи казались Ване совершенно ненужными, и даже слегка ослабляли возбуждение. Но Мирон не позволил случиться этому, беря на себя всю инициативу. Ваня сжал руки в кулаки, пытаясь не сорваться на слишком уж громкий крик. Оргазм настиг его и накрыл с головой. — Сука, не останавливайся, это же… господи! Ваня закусил собственную губу, чувствуя, что ещё совсем чуть-чуть, и он придёт к развязке. Он никогда не отличался продолжительностью, а в таких обстоятельствах держаться было просто невозможно. Мирон, поняв, что Ваня прибывает в феерическом наслаждении, ускорился, сам еле подавляя громкие крики, которые застряли где-то в горле. — Сука, к чёрту Дре! — сквозь скорое дыхание выкрикнул Ваня, наскоро разрывая наушники на собственных запястьях. Кончили они почти одновременно. Мирон навалился на Ваню всем телом, тяжело дыша. Ваня вытёр со лба проступивший пот, и с усмешкой глянул на разорванные наушники, что валялись на полу. — Вот это, Ванька, по-пидорски… - отстранившись от Вани, и вытирая собственную футболку влажной салфеткой, произнёс Мирон, — А это, — Мир подался вперёд к Ване, нежно-нежно целуя его застывшие в немом возмущении губы. — Больше, чем семья. Запомни, ладно? — Мирон усмехнулся, натягивая джинсы. — Если ты таким способом будешь напоминать мне про сей факт, я буду и не прочь время от времени забывать об этом, мудила, — улыбнулся Ваня, застёгивая молнию на своих джинсах. *** Порчи и Руслан ввалились в автобус по уши в снегу, с красными замёрзшими руками, но с безумно довольными лицами. От них очень приятно пахло зимней свежестью. — Я его сделал! — задорно выкрикнул Порчи. — Слыш, у нас ещё всё впереди, я тебе в следующий раз точно морду снегом начищу… а вы, влюблённая парочка, чё не предупредили, что этот засранец в снежки играть такой мастер? Если б я знал, я бы перчатки хоть прихватил что ли… — наигранно возмущался добрый Руслан, отряхивая с себя снег. Мирон только по-доброму фыркнул, снова оборачиваясь к Ване, и ещё крепче прижимал к себе его тёплое, худое тело. Когда автобус вновь двинулся в путь, а Порчи от полученных эмоций и усталости вновь задремал, Мирон тихо шепнул Ване на ухо: — Ты мой тоне… — Чего? — сиплым голосом переспросил Ваня. — А, ты не спишь что ли?.. ничего. Ничего, Вань, забудь — выдохнул Ване в шею Мирон. Поначалу Ваня не предал значения его словам, но потом понял, что тот имел в виду, и улыбнулся. Если так, то он совсем не против быть Мироновым мотоне…