В роли себя

      Остаток недели я маялся хуйнёй. Сначала думал о книге. Хотя прошло чуть больше недели с момента отправки в печать и времени еще полно, но стоило уже искать новый сюжет. И тут же усмехнулся самому себе. Меня не исправить, все равно буду писать в самые последние сроки. Однако стоило попробовать начать. Ноут был разряжен, я сидел на балконе, на глаза попалась тетрадь — иногда хочется поработать с неисправимыми листами. Делать пометки, зачеркивать целые абзацы или вообще выдирать целиком непонравившеюся листы. Это навевает воспоминания о первых попытках, еще в университете.       Учился я на факультете журналистики. Даже не знаю, зачем я пошел на эту специальность. У меня не было ни стремления, ни желания. В роли менеджера я себя не представлял, физика — далеко, технические науки — брр… Меня не тянуло ни к одной из наук, я мог быть как дизайнером одежды, так и полевым журналистом. Так что дальнейшую мою судьбу определила монета. Выпал орёл — журналистика.       Родители были против. Они хотели, чтобы я продолжил их дело, занялся семейным бизнесом и прочей ерундой. Но я хотел свободы — собрал вещи, купил билет на автобус и уехал покорять мир.       Моя студенческая жизнь почти ни чем не отличалась от других студентов. Вечеринки, девочки и футбол. Мне ненужно было рвать жилы, чтобы стать капитаном в футбольной команде. Мне сразу же удалось влиться в «элиту» университета. Благодаря своим знакомствам, я мог попасть на любую, в том числе закрытую, вечеринку. Для меня это было нормой. Впрочем, как и сейчас.       Где-то на середине третьего года обучения меня порядком все заебало. Пожалуй, это был мой первый осознанный выбор в жизни. Я осознал, что мой образ жизни мог завести меня в тупик. Идти за стадом — это не то, чего я хотел. Пусть и элитное стадо, но даже золотой ошейник остается ошейником.       Я познакомился с новыми людьми. Увидел настоящую богему университета — творческих и амбициозных людей. Тогда-то я узнал всю прелесть бисексуальности. Мои новыми друзья были два гея, одинокая лесбиянка и еще пара — танцор и музыкант. Мы творили такое, что даже несколько раз попадались полиции и, как следствие, на ковер к ректору. Отчислить не отчислили, но выговор был строгий. Над нами потешался весь универ, но нам было похер, нам было весело.       В начале четвертого курса к нам пришел новый препод по иностранным языкам. Этот урок я всегда предпочитал прогуливать, если меня не ловили с поличным. И в один такой день, собравшись уходить из кабинета, я услышал разговор своих одногрупниц. Они, обливаясь слюнями, предвкушали несколько часов любования новым учителем. После услышанного уйти я уже не смог.       Десять минут пары, а учителя всё нет. Опаздывать в первый день — нехорошо. Я маялся от скуки. Мое намерение отсидеть всю пару уже казалось бредовой идеей. Что если он не придет и нам зададут писать очередной дурацки тест? Я встал и направился к выходу. Плевать, как-нибудь в другой раз увижу его. Или сам найдет, отмечая каждый раз пропуск занятий.       Берусь за ручку двери. Тут она открывается в мою сторону, едва не стукнув по лбу. На пороге стоит мужчина лет так за тридцать. В руках у него была стопка тетрадей и пара книг.       — Э-э… здравствуйте. — Машинально произнес я.       — Здравствуйте. Вы куда?       — Вас искать.       — Спасибо, но я уже здесь, вернитесь на место.       Аудитория затихла, все быстро организовали рабочую атмосферу — а-ля, примерные ученики. Я, под ехидные смешки и улыбки сверстников, прошёл в конец и сел за парту. Глупо получилось. Сбежать не удалось, и дураком себя выставил. Похуй.       Новый учитель сразу приступил к своим обязанностям. Написал свое имя на доске, сделал перекличку и без предисловий раздал нам тесты.       — До конца пары, — он посмотрел на часы, — через двадцать минут сдать мне на стол.       Мы охренели от такого обращения. Вот так сразу.       — Вопросы?       Суровым взглядом он обвел аудиторию. Естественно, желающих возразить было много, но только не вслух. Недовольные ученики хмуро косились, но смелости возразить не хватало.       Тест был на редкость легким, я быстро отметил ответы. И перевёл взгляд на учителя.       Он сидел за столом и читал. И, как мне показалось, это было не пособие по программе. На нас он не обращал внимание и я заметил, что некоторые уже во всю списывали. Значит тест — это способ узнать своих подопечных? Мне определенно начинает нравиться урок иностранных языков.       Теперь занятия я не пропускал. Правда, предмет мне так и не понравился. На парах я был, скорее, как наблюдатель. Преподаватель всё больше занимал мои мысли. Скоро это стало походить на одержимость. Сам не замечая того, я стал заигрывать с ним.       Я начал задерживался после урока, слезно умоляя объяснить мне трудную грамматику французского языка. Или построение предложения на немецком. Учитель не отказывал мне. Иногда мы часами сидели за тетрадями, и он разжевывал мне все подробности. Я же украдкой рассматривал его. Надо ли говорить, что он был красив?       Моя влюбленность была на удивление чистой. Видимо, поэтому мне в таких подробностях вспоминается этот период жизни. Но важно не это. Нет. Не будь я так ослеплен любовью к учителю, я бы никогда не прислушался к его мнению. Именно он подтолкнул меня к творчеству.       Я уже не помню, за что именно меня в очередной раз наказали, однако само наказание врезалось в память намертво. Меня заставили написать в местную газету отчет о невероятно скучном соревновании по пляжному волейболу. Среди женщин. Да. Это было пыткой, так как на тот момент я открыл для себя очарование мужских тел. Почему именно меня? На тот момент мой писательский азарт никак не проявлял себя. И что же? Я был бы не я, если бы не постарался извернуть всё задание. Я написал абсолютно честно, о том, как команда проиграла Из-за того, что женщины в спорте, в принципе, не способны стремиться к победе. И чего я добился? Да, еще одного выговора. Но на это я уже умел забивать. И все было бы как обычно, но эта статья попала МОЕМУ учителю. Тут-то все и завертелось.       Он похвалил статью и сказал, чтобы я продолжал писать. Только не провокационные статьи, а осмысленные произведения. И, по его же наставлению, я отправлял их в разные журналы, где печатали начинающих авторов. Затем в издательства. Темы были разные. От мистики до любовных романов. Я вошёл во вкус и уже не мог остановиться. Погрузившись полностью в своё творчество, напрочь забыл об учебе. Это не ускользнуло от внимательных глаз моего учителя. Он провёл со мной разъяснительную беседу, но меня было не остановить. Я наивно предполагал, что уже знаменит и учебу можно забросить. Было ли это ошибкой или нет…       Я был отчислен, не доучившись каких-то полгода. Пришлось вернуться домой к разгневанным родителям. Но даже там я не остался надолго. Причитания родни слишком сильно раздражали и, воспользовавшись советом старшей сестры, уехал жить отдельно.       Я не взял с собой ничего, кроме небольшой сумки с ноутбуком и пары вещей. Естественно, моя выходка не обрадовала родителей. Ведь я сбежал, когда их не было дома. Я не мог остаться. Мне нужно было найти свой путь, возможно, я уже догадывался какой.       Первое время я работал менеджером, но каждый раз по приходу домой садился писать. Я мало спал, отдавая все силы творчеству.       Отправлял свои работы в издательства. И каждый раз в нетерпении проверял почту, в надежде на ответ. И ответы были — отказы. Всё, о чём я тогда думал, не сдаваться. За первым отказом был второй, потом ещё, и ещё, но я продолжал писать. В выходные я посещал книжный клуб и ходил по магазинам в поисках вдохновения, покупал множество разных книг, читал и вновь возвращался к экрану ноута, чтобы написать очередной произведение. Посещал сайты разных издательств, авторов, форумы. Искал себя. Но какими бы не были стремления, когда нет отдачи, человек постепенно сдается. Так было и со мной.       Когда становилось совсем не выносимо, я уходил в загул. Это было редко, но до одури весело. Родители сжалились, теперь каждый месяц я получал небольшую сумму на счёт.       Возвращаясь как-то домой после ночной гулянки, я встретил одного парня. Это был Йоши. Мы быстро сблизились. Он стал первым человеком, который поверил в меня. Вдохновленный, я решил попробовать себя в новых жанрах. И выбрал любовный роман. Я не ожидал такого отклика. Мой роман приняли! Я был счастлив, но Йоши не разделял моего восторга. Он повторял мне мои же слова, о том, что писать женские романы унизительно и слишком легко. «Работа без труда и удовольствия не имеет ценности», — говорил он.       Я же был окрылён. Сюжеты рождались практически из воздуха. И свой первый гонорар я отметил прощанием с Йоши. Мне казалось, расставаясь с этим удивительным человеком, я также расстаюсь со своей надеждой на что-то большее, чем обычные романы для женщин. Так оно и вышло.       Ко мне пришла популярность. А внутри до сих пор сидит чувство неудовлетворенности. Я хотел известности, я её получил. И Йоши, как всегда, был прав.       Я смотрел на небо, облокотившись на перила балкона. Пустая тетрадь, так и лежала на столе. Я слишком глубоко погрузился в прошлое. Что было бы если.… Какая разница теперь. Оглядываться назад нет смысла. У меня есть еще путь вперед, и каким бы извилистым он не был, я должен по нему пройти. Кстати о пути! Какая нелегкая меня свела с этим фотографом? Что вообще за бред творился в баре?       Я вернулся за стол и посмотрел на листы.       — Эх… где же ты мое вдохновение?       Я усмехнулся. Сюжет из воздуха. Тогда казалось так все просто. Но сейчас не это меня волновало. Мысли настойчиво возвращались к одному и тому же — что за человек этот Либерт? С другой стороны, о предстоящей съемке я ничего не сказал Рине. Хотя должен, но не хочу. Если Либерт продаст мои снимки проблемы будут у нас обоих. Но он сказал, что съемка не коммерческая.       Нет, я опять не о том. Не это меня волнует.       Я встряхнул головой. Надо успокоиться. Закрыв лицо руками, сделал несколько глубоких вдохов-выдохов. Опустив руки, мой взгляд упал на чистые листы, лежащие на столе. Ну, или почти чистые — в правом верхнем углу рядом с закорючками красовалось имя, не дававшее мне покоя.