Мой путь озарён рассветом

      Питер ушёл, зато из лавки вернулась Кора. Едва только заглянув в её грустные глаза, я поняла, что для хозяюшки отъезд Рии тоже стал ударом, а теперь то же самое с ней собиралась сделать я. Должно быть, мука и боль достаточно ясно проступили на моём лице, потому что Кора подошла ко мне и крепко обняла.       — Не отчаивайся, девочка моя, — попросила она меня. — Это трудно, я-то знаю. Я вот тоже никогда не забуду, как Марика в первый раз уехала, но Марика ведь вернулась, и Рия вернётся обязательно.       Я шмыгнула носом.       — Кора...       Я не могла её бросить. Не могла просто уехать, ничего не сказав, и врать этой бесконечно доброй женщине тоже было низким и подлым делом, но и остаться я не могла тоже.       — Кора, я поеду с Питером в Карнаэль. На неделю, может, немного дольше. Я хочу попробовать перехватить Рию, может быть, я успею! И... мне просто нужно немного прийти в себя. Для меня это слишком... Слишком тяжело.       Лживые слова застревали в горле, а Кора смотрела на меня с такой болью, что я не выдержала и отвернулась.       — Я вернусь, честно, — пообещала я, не глядя на неё, и убежала наверх.       — Ярна! — крикнула хозяюшка мне вслед, но я не остановилась.       Ворвавшись в нашу с Рией комнату, я упала на колени и закрыла лицо руками, плотно прижимая пальцы к глазам. Я не плакала, но от неимоверной боли душа разрывалась на части. «Что я делаю?» — спрашивала я себя.       Если я не вернусь, Кора будет разбита, Арран разозлится, а Марика разочаруется. Малисана с Петрой будут повторять, что этого от меня и следовало ждать, Сона обидится, Диса тоже, а ещё разозлится, наверное. А Крис... Крису будет всё равно. А если и не будет, он просто сделает вид, что ему нет до меня дела. И никто из них не попытается меня вернуть. Потому что никому из них я не была важна на самом деле.       — Ярна...       Кора прошла по лестнице, открыла дверь и подошла ко мне, в который раз умудрившись сделать это совершенно бесшумно. Я замотала головой, не желая видеть её, но хозяюшка наклонилась ко мне и снова обняла меня.       — Поезжай, — сказала она. — Если тебе так нужно, поезжай. Ведь если не поедешь, всю жизнь будешь жалеть, правда?       Я оторвала руки от лица и крепко обняла её в ответ.       — Не говори никому, пожалуйста... Хотя бы пока я не уеду.       — Хорошо. Хорошо, я не скажу. А ты не переживай так, девочка моя. Соберись как следует, всё нужное возьми. Я не буду тебя отвлекать, я пока к Марике прогуляюсь. Давненько мы с ней не сидели...       — Не говори ей...       — Не скажу, не скажу, пообещала уж. Старым подружкам и так есть о чём поболтать.       И Кора ушла из дома, обещая вернуться не ранее ночи, а я осталась наедине со своей болью и письмом Рии, которое мяла в руках. Стараясь не смотреть в сторону вещей подруги, я принялась собирать свои. Брать многое не хотелось — всё это по праву принадлежало Коре. Я собрала свои заметки, ручку, немного подумав, взяла книгу легенд. В запертом ящике стола остались амулеты, полученные мною на этот Круг Охоты. После долгого размышления я всё-таки решила взять их с собой, если не ради обычаев, так ради привязанных к ним духов созидания.       Когда я взяла в руки амулет, подаренный Крисом, моё сердце болезненно сжалось. Я так и не смогла разгадать, что означают травы, которые он использовал, разве что узнала всё те же звёздные цветы, что были и в прошлом году. Призрак благодарил меня, но за что? Я ничего для него не сделала. А ещё я не была перед ним виновата. В конце концов, это он играл с моими чувствами, а не я с его. «Это ему впору мне извинения дарить, а не наоборот, — зло подумала я и сунула амулеты обратно в ящик. — Не нужны они мне».       На дне ящика белела бумажка с карикатурной мной, читающей книгу. Да. Всё это время я была для него глупой забавной девочкой, которую можно мучить. С чего я взяла, что в самом деле могла хоть что-то для него значить? «Спасибо за то, что позволяла собой играть», — прочитала я в его подарке теперь.       «А может, не стоит так торопиться? — робко поинтересовался внутренний голос. — Ты расстроена, но успокойся, и жизнь снова станет прекрасной. Не надо рушить свою жизнь на горячую голову».       Я затрясла головой, прогоняя его. Это было не простое расстройство, это было прозрение. Питеру удалось открыть мне глаза, значит, нужно было бежать, пока они не закрылись снова. Пока я не привыкла. Я захлопнула ящик стола и закончила сборы, а потом ушла бродить по городу, прощаясь с ним.       С неба падал мелкий вялый снег, казалось, Белый Лис тоже прощался со мною. Я бродила без цели и без смысла, завязнув в собственных мыслях, а время словно ускорило свой ход, и вот уже совсем стемнело. Снег прекратился, а облака разбежались, показывая мне чистое небо с ярко сияющими звёздами. Когда-то я уже смотрела на звёзды так, готовясь навсегда проститься со своей жизнью. Но тогда мне не было так больно.       Похожие звёзды я видела, когда дежурила на крыше сарая той ночью, когда мы встретили Хельгу. Эта шиикара раздражала меня куда сильнее Малисаны, но я так ни разу и не ударила её и почти не пыталась оскорбить и унизить. Что же со мной стало теперь? Питер был тысячу раз прав, я изменилась, сама не заметив, как сильно начинает мне подходить то нелепое описание.       Убедившись, что рядом никого нет, я стянула посох киирина с руки.       — Что со мной творится? — спросила я, превратив его в зеркало.       В темноте улиц зеркало отразило моё лицо тёмным пятном, куда охотнее улавливая свет далёких звёзд.       Звёзды.       Звёзды отражаются в зеркале.       Яркая картина вспыхнула в памяти всего на один миг, когда в глазах вдруг потемнело. Подогнулись переставшие слушаться меня ноги, и я, выронив вновь ставший длинной палкой посох киирина, тряпичной куклой упала на снег, ударившись головой. Перед глазами пылали кроваво-красные пятна, голова разрывалась, я вцепилась в неё руками и заскулила.       Несколько секунд спустя странный приступ отпустил меня. На улице всё так же было совершенно пусто. Я подобрала свой посох и поднялась на ноги, опираясь на него, когда мне вдруг померещилось нечто странное: словно я опиралась не на посох, а на всё Древо кииринов сразу. «Посох есть Древо, а Древо есть посох, — вспомнила я. — Оно не прощает слабости». Стиснув зубы, я вернула своё оружие на руку в виде браслета и, прихрамывая, направилась домой, возвращаясь туда в последний раз.

***

      Диса щёлкнула языком, закончив набирать очередную копию списка. Печатная машинка покорилась ей легко, хотя Ярна всё равно справлялась с этим лучше. В её движениях Диса видела многолетнюю практику, а потому не верила словам подруги о том, что она встретилась с этим устройством в первый раз, и неизменно отвешивала стопку не слишком лестных фраз в адрес «всяких беспамятных».       Сложив бумаги, Диса отнесла их Марике и снова заняла своё место в коридоре. Сегодняшний день выдался тихим. Никто не приходил и не уходил, не было важных новостей и срочной работы, а сама Слышащая только и делала, что болтала со своим котом.       Дисе было откровенно скучно. Стемнело, но сегодня она дежурила допоздна, а потому, то и дело с тоской поглядывая на часы, девушка-чернобурка сидела на своём месте и рисовала человечков на краях испорченной бумаги.       У Малисаны был выходной. Втянувшаяся в войну Диса была бы не против развлечься беседой с ней, хотя ученицу Слышащей было немного жаль: слишком знакомые оковы обязательств видела девушка-чернобурка в её зелёных глазах. Однажды она в шутку предположила, что Малисана завидует Ярне, свободной от общественного мнения и родительских ожиданий, вольной в любой момент сорваться в путь и делать то, что ей хочется. Результат превзошёл все ожидания: ученица Слышащей пришла в бешенство, наглядно показав Дисе, что она не ошиблась.       С Петрой всё было иначе. Эта искренне верила во всеобщую неправоту, и Диса ненавидела её до самых кончиков своих ушей. Петру и Хельмера, будь у неё возможность, она столкнула бы лбами с такой силой, чтобы их черепушки разбились подобно птичьим яйцам. Но так было нельзя, и потому Диса просто купалась в возможности открыто показывать им свою ненависть.       Задумавшись о Петре, Диса так сильно вдавила карандаш в бумагу, что та порвалась. Девушка-чернобурка вздохнула и потянулась за новым листом, когда массивные двери, у которых она сидела, содрогнулись под сильным ударом снаружи.       — Кто там? — спросила Диса, поднимаясь со своего места. — Приёмное время окончено.       В следующий миг в тончайшую щель между дверями проник деревянный отросток. Извиваясь, он подобрался к засову и откинул его в сторону. Невольно попятившись, Диса попыталась угадать, кто из двоих находившихся не здесь кииринов клана так настойчиво пытался войти, и её догадка оказалась верной: Ярна всё-таки предпочитала стучать.       — Ярна здесь? — обжигая Дису ледяным взглядом, резко спросил Крис.       — Это ведь так сложно, сказать: «Привет, Диса, это Крис, я очень злой, открой мне, будь любезна», — проворчала девушка, хмуро глядя на него снизу вверх. — Ярны здесь нет, и чтобы узнать это, можно было, ты не поверишь, всего лишь нормально спросить.       — А Малисана? — ничуть не смутившись, переспросил пришелец.       — И Малисаны нет. Сегодня здесь только я, Марика и Эльза.       — Питера ты тоже не видела? — уточнил Крис, и Диса пожала плечами.       Всё это было крайне странно и интересно. Терзаемая дурными предчувствиями, девушка-чернобурка решилась полюбопытствовать:       — Что, собственно говоря, происходит?       Крис не ответил. Что-то процедив сквозь зубы, он резко развернулся и вышел, так и не потрудившись закрыть за собой двери.       — Что с Ярной? — крикнула Диса вслед уходящему, и тот соизволил ответить:       — Она пропала.       — В каком смысле?       Ответа не последовало. Недовольно проворчав вслед Крису всё, что она думает о его возмутительном визите, Диса заперла двери и вернулась на своё место. Теперь к обычной скуке добавилась тревога за Ярну.       «Во что она опять вляпалась? — угрюмо думала девушка-чернобурка. — Вечно у неё что-нибудь происходит. Зайти к ней после работы, что ли...»       Из своего кабинета выглянула Марика, без особого интереса в голосе спросив, что за шум это был. Ответ не удивил её и не встревожил, похоже, Слышащая знала больше самой Дисы.       «Видимо, ничего страшного нет, — подумала девушка и зевнула. — Зайду к Ярне завтра, как раз выходной будет».

***

      Я вернулась домой и уныло поднялась наверх. Коры всё ещё не было: она пила чаи с близкой подругой, а я страдала тут. Глядя на сумку с вещами, я вдруг задумалась о том, что, будь Рия рядом, она не позволила бы мне уехать. Стукнула подушкой, назвала дурой, и всё снова стало бы хорошо. Но никому не было дела до меня.       «Ты никому не сказала, что у тебя всё плохо, как бы они узнали?» — спросила я себя и разозлилась на свою глупость. В самом деле, я не могла толком понять, хотелось мне, чтобы меня пытались остановить, или нет. «Неделю. Неделю я поживу с Питером, а потом решу окончательно».       Впрочем, я не сомневалась: если я уеду сейчас, я уже не вернусь. Я привыкну к новой жизни и не смогу смотреть в глаза тем, кого я бросала, ведь, в отличие от Рии, действительно уважительной причины я не имела. Или имела?       Снизу постучали. Мысленно послав неожиданных визитёров в лавку, где Эльсина могла ответить, что хозяев нет дома, я погасила лампу и забралась на кровать, намереваясь просидеть там до самого рассвета или хотя бы до возвращения Коры.       Стук повторялся снова и снова, раздражая и пугая меня, но с кровати я так и не слезла. Я окончательно убедила себя в том, что мне совершенно не хочется, чтобы меня пытались остановить, и видеть кого-либо тоже не хочется, не важно, ко мне это пришли или к Коре.       Стук прекратился, и я расслабилась, растянувшись на кровати. Когда некий тяжёлый предмет врезался мне в окно, я подскочила, тихо пискнув от неожиданности, и только сейчас запоздало осознала, что визитёром мог быть Питер.       «У него что-то изменилось?» — удивлённо подумала я и подошла к окну, чтобы в ужасе отскочить вглубь комнаты, увидев, кто на самом деле стоит внизу, подбрасывая в руке твёрдый кусок слипшегося снега.       Стекло жалобно зазвенело, когда ледышка прилетела прямо в него, а я вдруг разозлилась. Вернувшись к окну, я открыла его и высунулась наружу.       — Открой дверь, — велел мне Крис. — Или мне придётся её выбить.       Когда-то давно он уже обещал вытащить меня из окна, если я не выйду добровольно, но это было слишком давно, кажется, в другой жизни. С тех пор всё слишком изменилось.       Я знала, что открывать нельзя, что никто в целом свете не может заставить меня передумать так легко, как Призрак. Вот только он никак не мог знать, что я собиралась сделать, а лишний раз убедиться в его безразличии ко мне было бы очень кстати. Потому я крикнула:       — Не трогай дверь!       И нехотя потащилась вниз.       Краем взгляда я зацепила зеркало. Даже в темноте было видно, что после слёз, беготни по городу и того падения выгляжу я отвратительно, но это не имело значения. Больше ничто не имело значения.       — Чего тебе? — спросила я Криса, слегка приоткрывая дверь.       Пользуясь преимуществом в силе, Призрак бессовестно отнял у меня дверь и вошёл в дом.       — У тебя есть чай?       — Чай?..       — Чай. Я замёрз.       «Восхитительно. Он замёрз! — поразилась я. — А я тут при чём?»       Замёрзшим Призрак совершенно не выглядел, наоборот, глядя на него, можно было подумать, что он обежал весь город раза три.       — Я тебя не приглашала.       — А я пришёл.       Мне оставалась только подёргивать своим лисьим хвостом, глядя, как Крис снимает верхнюю одежду. Его уши едва заметно дрогнули, когда я едва слышно пробормотала:       — Пришёл он. Бывают же люди...       Но Призрак выпрямился и со своим обычным невозмутимым выражением лица, так ненавидимым мною в тот момент, повернулся ко мне.       — Кухня там?       В груди болезненно кольнуло. Всё-таки я его любила, и, хоть это и было совершенно неправильно, сейчас, рядом с этим самонадеянным, думающим только о себе и не считающимся с другими человеком, мне стало спокойно впервые с той минуты, как я увидела Питера. Почти с безразличием отметив, что я пожалею об этом, я проводила Криса на кухню и занялась чаем, надеясь таким образом попрощаться с ним.       Призрак не говорил ни слова, и, бросая быстрые косые взгляды на него, я замечала, что он о чём-то сосредоточенно думает. Всё так же молча выпив чай, Крис поставил чашку на стол, кивнул мне и вышел в прихожую. Я шла за ним, недоумевая: неужели Призрак в самом деле зашёл согреться?       «Сама судьба дала нам шанс попрощаться», — вдруг поняла я, и, мысленно поблагодарив Кииру за это, подошла к двери.       — Значит, на рассвете ты уезжаешь.       На миг мне показалось, что меня окатили ледяной водой. Вздрогнув, я обернулась к Призраку, не в силах скрыть изумления и ужаса.       — С чего ты взял?! — почти выкрикнула я, и даже глухой услышал бы под этими словами другой вопрос: «Откуда ты знаешь?!»       Призрак уставился на меня столь насмешливым взглядом, что я, чувствуя, как приливает к лицу кровь, сжала кулаки и, дёрнув резко ставшим рысьим хвостом, прорычала:       — Это Питер тебе сказал? Или кому он там наболтал, а? Сколько человек уже знает?       — Столько, сколько нужно, чтобы ты не успела наделать глупостей, — отозвался Крис. — А ещё я знаю про Малисану.       Перед глазами у меня потемнело. Я ясно представляла себе Питера, явившегося к Призраку, чтобы рассказать ему всё. Но зачем? Зачем магу было делать это, ведь ему как никому другому хотелось, чтобы я могла тихо уйти с ним!       — Я и не заметил, каким умелым киирином ты стала.       Пропустив такую несвойственную Крису похвалу мимо ушей, я мельком коснулась рукой браслета, давая понять, что, если придётся, я пущу его в ход.       — И чего тебе нужно теперь? — резко спросила я.       — Образумить.       Истеричный выдох вырвался из горла смешком.       — Спасибо, меня уже недавно образумили. Если ты в самом деле желаешь мне добра, уходи.       Призрак помрачнел и шагнул к двери, но, остановившись у своей обуви, он резко развернулся и уставился на меня тем самым пронизывающим душу холодным взглядом, который так пугал, но так притягивал меня.       — Что он тебе сказал? — спросил Крис, подходя ко мне.       Я испуганно попятилась.       — Это не твоё дело.       Призрака это не беспокоило. Он был зол, и я не могла угадать, на кого именно, а потому пугалась ещё больше.       — Как он заставил тебя согласиться? Что он тебе наплёл? Про ваше прошлое? Про то, как он тебя любит? Про что? Или воспользовался уходом Рии?       Упоминание имени шиикары придало мне смелости. Я перестала пятиться и с вызовом глянула на Призрака.       — Рия ушла, потому что ей было нужно уйти, и все это поняли и приняли. Марика путешествует всю свою жизнь. Ты тоже постоянно уезжаешь, и никому в голову не приходит, что ты что-то делаешь неправильно. Сона, Ирма и Тео торчат на своей охоте дольше, чем в городе, и нет никаких недовольств. Так почему же нельзя уехать мне?       — Потому что никто из нас не пытается сбежать от своих проблем и разрушить свою жизнь, — отрезал Крис. — Тебе будет плохо там, это очевидно.       — Да с чего ты взял? Я ко всему привыкаю, мне на любом месте хорошо будет.       — Ты ко всему привыкаешь, потому тебе никогда не будет хорошо на одном месте.       — Ну, вот я пытаюсь это место сменить!       — Ты не пытаешься сменить место, ты пытаешься сбежать от близких тебе людей. Почему? Что сказал тебе этот маг?       Обида за разжалованного до «этого мага» Питера вспыхнула с новой силой.       — Он ничего мне не сказал. Просто я увидела, что я значу для тех, кто дорог мне. Со мной весело? Вот и здорово. Но и без меня не хуже. Мною пользуются просто потому, что я есть, но никто и не подумает вспомнить обо мне, когда дело доходит до личных интересов! Только Питеру было важно, как я тут...       — Так вот что он сказал.       Крис произнёс эти слова совсем тихо, но я вдруг осеклась. Словно холодная снежная лавина, его тихий голос смёл чёрное пламя моей ярости, не оставив от него и следа. Вдруг почувствовав себя какой-то особенно маленькой и несчастной, я снова сделала шаг назад, а Призрак продолжал наступать, разговаривая со мной этим тихим убийственным голосом.       — Ты ведь не веришь в это на самом деле. Ты злишься на Рию за то, что она тебя бросила, но не желаешь этого признать, и, чтобы оправдать её право уехать, ты отталкиваешь от себя всех. Кроме Питера, который при всём своём показательном благородстве оказался достаточно подлым, чтобы воспользоваться твоей болью в своих целях.       — Это неправда. Я уеду с ним на неделю, а потом вернусь, если...       — Ты уезжаешь, чтобы проверить, попытается ли кто-нибудь тебя вернуть, но у всех сейчас есть более важные дела, чем бегать за тобой. Потому ты забьёшь себе голову всякой дурью, которую наплетёт тебе твой маг, и останешься сидеть там. Что ты будешь делать в Карнаэле?       — Не знаю, придумаю что-нибудь. Я же киирин всё-таки.       — Почему ты не поможешь клану как киирин?       Слова ударили по больному.       — А что я могу?! Я ведь ничего не умею, только бумажки Марике переписывать и сказки рассказывать детям. Я бы ходила на задания, как ты, но я не справлюсь одна, и никто не может меня учить. Марика теперь занята кланом, а больше никому я не сдалась. Только Питер...       — Ты могла попросить меня.       Такие мысли мне раньше в голову не приходили. Растерявшись, я сделала ещё один шаг назад и с ужасом поняла, что загнала себя в ловушку между задней стеной и лестницей. Бежать было некуда.       — Ты тоже всё время занят и...       — Не настолько занят. Ты могла просто попросить.       Я судорожно выдохнула, вжимаясь в стену и жалея, что не могу пройти её насквозь.       — У тебя много лиц, — неожиданно добродушно проговорил Крис. — Питер видит только то, которое удобно ему, одно из нескольких тысяч. Это всё равно, что видеть одного человека среди целого клана. Ты в самом деле готова с этим смириться?       Проворчав что-то бессвязное, я попыталась сбежать из западни, но Призрак поймал меня за плечо, второй рукой преградив мне путь.       — Давай начистоту, — предложил он. — Я люблю тебя, а ты любишь меня, и это уже повод остаться. Но если ты твёрдо решила бросить всех и всё из-за своей обиды на Рию, я не буду тебя удерживать. Убегай.       Моё сердце пропустило удар. Время как будто остановилось, исчезли все звуки, и только отчаянная мысль билась в голове: «Что он говорит, что говорит, что говорит! Надо бежать!» Нужно было оттолкнуть Криса, стукнуть его посохом, выскочить из дома на улицу или запереться в своей комнате, но я, словно кролик перед удавом, замерла, вслушиваясь в своё теперь уже бешено колотящееся сердце. Когда Призрак приблизился ко мне вплотную, меня едва хватило на то, чтобы упереться руками в его грудь, но оттолкнуть Криса я так и не смогла. Разве что перед тем, как он меня поцеловал, я всё-таки закрыла глаза.       То ли через пару секунд, то ли через пару вечностей Крис отпустил меня и улыбнулся.       — Не убежала.       Кажется, он был действительно этому рад. Я же не могла толком сказать, что именно я чувствую: чувств было очень много, они были очень сильными и сводили меня с ума.       — Да, — выдавила я, опуская взгляд и пытаясь спрятать неуместную улыбку. — Всё, не убежала. Хорошо, я не поеду никуда. Только сейчас уйди, пожалуйста.       Испугавшись, что я могла обидеть Призрака, оттолкнуть так, что он ушёл бы и больше не вернулся, я всё-таки посмотрела на него и наткнулась на неожиданно мягкий и понимающий взгляд.       — Увидимся завтра, — проговорил он на прощание и в самом деле ушёл, оставив после себя невымытую чашку и полный хаос в моей душе.       — Увидимся, — одними губами повторила я и ушла на кухню мыть посуду.       Мысли никак не желали укладываться. Почти бездумно наведя порядок, я поднялась в нашу с Рией комнату и, обращаясь к её ныне пустому спальному место, тихо сообщила:       — Вот такие дела. Любит он.       Ответа, разумеется, не последовало, но я смущённо улыбнулась, глупо хихикнула и вдруг рассмеялась диким истеричным смехом. Прижимая ладонь к губам и придерживаясь другой рукой за стену, я медленно опустилась на пол, обняла колени и, уткнувшись в них лбом, заплакала, не переставая при этом счастливо улыбаться.       Ночью я не спала. Как я ни старалась, уснуть у меня не вышло, а потому, когда Кора вернулась домой, я спустилась к ней и коротко сообщила, что я передумала и остаюсь в Белом Лисе.       — А Питеру ты сказала уже? — спросила хозяюшка после того, как излила на меня потоки своей радости, и шерсть на моём хвосте встала дыбом.       Остаток ночи я пыталась придумать, как объяснить Питеру изменение моего решения, не ранив при этом его слишком сильно. Тем не менее когда небо за окном посветлело, сообщая о начале рассвета, спать мне не хотелось. Хватало одного воспоминания о событиях вчерашнего вечера, чтобы сонливость испарилась без следа.       «Проклятый Призрак, — думала я, разглядывая в зеркале свою отвратительно неподходящую для разговора с Питером счастливую рожу. — Уйдёшь тут от него».       Солнце поднималось всё выше, но маг почему-то не шёл. Я сидела на лестнице и бездумно, почти не воспринимая текст, перечитывала одну из имевшихся у меня книг, поминутно бросая взгляды на дверь. И, если бы не это, я бы так никогда и не узнала о том, что за ней развернулось.       Громкий злой голос донёсся до меня едва слышным звуком, чудо, что мне вообще удалось его различить. Чуя неладное, я подкралась к двери и попыталась незаметно приоткрыть её, но ключ громко щёлкнул в замке. Поняв, что я себя выдала, я осторожно выглянула за дверь и убедилась, что до меня никому не было дела.       Питер орал на Криса. Не выбирая выражений, он кричал, обвиняя Призрака во всех моих и своих бедах. Крис слушал с мрачным, но несколько скучающим выражением лица, и я поспешила скрыться за дверью, не зная, что мне теперь делать.       Не так ли чувствовал себя маг, когда мы с Малисаной уходили «прогуляться» в парк? Быть такой же, как Питер в тот момент, мне не хотелось, а потому я, ещё немного послушав ставший немного тише голос мага и тишину на месте негромких ответов Криса, открыто вышла на улицу, позволив двери шумно захлопнуться у меня за спиной.       Увы, моё торжественное появление было проигнорировано. Призрак наградил меня одиноким быстрым взглядом, а Питер и вовсе не заметил, что я вышла. Маг был занят: он ненавидел.       — Я бросил всё, что у меня было, ради неё, я был с ней рядом, когда ты занимался тем, чем ты там обычно занимаешься. А что сделал ты? Купил ей книгу на мои деньги? Какое право ты имеешь отпускать или не отпускать её? Хватит губить её, превращать в монстра, заставлять быть сильной! Она слабая по натуре, всё, что ей нужно, — это тепло и забота, а здесь она этого не найдёт.       Крис выразительно изогнул брови и, не глядя в мою сторону, возразил:       — Кажется, мы говорим о разных Ярнах.       — Да что ты понимаешь? Что бы ни говорили о вас, слышащих, ты ничего не понимаешь в людях, и то, что рассказывали о тебе и Фаине...       Посох киирина, словно появившись из ниоткуда, мелькнул в руках Призрака, превращаясь в копьё. Его остриё замерло у самого горла отпрянувшего мага.       — Я не такой сдержанный, как Ярна, — тихо и грозно заметил Крис. — Если я ударю тебя этим, ты умрёшь.       Питер нехорошо нахмурился, в его лице я разглядела то самое упрямое выражение, по которому поняла: здравый смысл отступил далеко и надолго. Пришла пора вмешаться.       — Я не слишком сдержанная, — заявила я, приближаясь к ним. — Что происходит?       Маг резко повернулся ко мне, словно забыв о копье. Похоже, он в самом деле не замечал меня, и осознание того, что я наблюдала за ними некоторое время, его не обрадовало.       — Это правда? — спросил меня Питер.       На языке вертелся вопрос: «Которое "это"?» — но я смолчала, не желая накалять обстановку ещё больше.       — Прости, Питер, но я не поеду с тобой. Может быть, ты и прав, но моё место здесь.       Я замолчала, подбирая слова. Крис опустил вновь ставшее посохом копьё, а маг сделал шаг ко мне и остановился, глядя на меня с удивлением и болью.       — Ты собиралась просто отослать меня прочь, даже не попрощавшись? Ты так наказываешь меня за вести о Рии?       Я вспыхнула.       — Да что ты несёшь?! Ты сам не свой сегодня! Я тут уже невесть сколько сижу и жду тебя, чтобы поговорить и всё объяснить, а вы здесь устроили... вот это вот!       И я взмахнула руками, показывая на то, что видела.       — Ты рассказала ему, хотя сама просила меня молчать! — не унимался Питер, и тут пришёл мой черёд изумляться.       — Но ведь это ты ему рассказал!       Маг неуверенно хохотнул.       — Я? С чего бы?       — Ты не говорил?       — Нет. Как ты и просила, я никому ни о чём не говорил.       — И я не говорила...       И мы вместе повернулись к Призраку, а тот смотрел на меня вроде как своим обычным спокойным взглядом, но почему-то теперь мне мерещилась в нём насмешка.       — Как ты узнал? — спросила я снова.       — Твоим близким вовсе не наплевать на тебя, — вместо ответа напомнил мне тот и вдруг улыбнулся.       А я, особенно остро вспомнив вчерашнее, вдруг залилась краской и не смогла сдержать ответной улыбки. Впрочем, она сама сползла с моего лица, как только я глянула на Питера. Маг отвернулся и быстрой тяжёлой походкой ушёл прочь. Я шагнула было за ним, но остановилась.       — Ну, и что мне с ним теперь делать? — растерянно спросила я пустоту.       Пустота ответила голосом Криса, неслышно приблизившегося ко мне:       — Пойди поспи.       Я испуганно отшатнулась в сторону и уставилась на него: как вести себя с Призраком теперь, я решительно не понимала.       — Я не хочу спать.       Ответом мне стал насмешливый взгляд, но продолжать спор я не стала.       — Ладно. Я пойду. Пока, — неловко проговорила я и сбежала.       И только после того, как дверь закрылась за моей спиной, я поняла, что действительно едва стою на ногах от усталости.       Я уснула мгновенно, но выспаться мне не дали. Под окнами было шумно: загружали товары в соседнюю лавку. Потом ко мне заглянула Кора и попросила помочь ей на кухне, но, как только я умылась и привела себя в порядок, я вдруг с удивлением поняла, что спать мне больше не хочется.       Поулёгшиеся за мой недолгий сон мысли и чувства выстроились в нечто условно осмысленное, и, передавая взявшейся за выпечку Коре муку, я ловила себя на том, что я счастлива, как никогда в жизни, и напугана до полусмерти.       Я не знала, как смотреть на Криса теперь. Мне хотелось немедленно убежать за Питером, чтобы не встречать Призрака больше, и в то же время разрывало от желания немедленно идти его искать. Я хотела снова увидеть Криса, оказаться в его объятиях, почувствовать его тепло, но как же жутко было понимать, что кто-то имеет надо мной такую власть!       Одно его слово, и я забывала обо всех своих мыслях, меняла свои решения, совершала совершенно безумные поступки. Призрак просто не мог не довести меня до беды, а где-то в глубине души уже начинало шевелиться запоздалое чувство вины перед Питером.       Закончив на кухне, я собралась вернуться к себе и попробовать ещё немного поспать, но не успела: ко мне пришла Диса. В первую минуту подруга показалась мне встревоженной, но, смерив меня внимательным тяжёлым взглядом, она положила руку мне на плечо и важно кивнула.       — Рада, что ты в порядке, пропащая.       Я покосилась на подругу с сомнением. Диса что-то знала. Все откуда-то что-то знали, а ведь выходило, что ни я, ни Питер ничего никому не говорили. «Кроме Коры», — вдруг поняла я. Кора была единственной, кто знал о моём намерении уехать, и она ходила к Марике вчера. Должно быть, хозяюшка не сдержалась и как-то намекнула Слышащей, а этот намёк услышала и поняла Диса, которая и рассказала всё Крису.       — Терзаешься? — спросила девушка-чернобурка.       Я поморщилась, не зная, что ей ответить, а Диса продолжала:       — Мне тоже будет её не хватать. Марика получила письмо вчера, показала мне. Тебе тоже пришло, да?       — Ты про Рию? — запоздало догадалась я.       Диса кивнула. Похоже, я всё-таки ошиблась. При всей своей любви к болтовне Кора умела хранить секреты.       — Вчера вообще был странный день, — рассказывала мне подруга, сидя на риином матрасе и попивая чай. — До самого вечера — пусто и тихо, как в склепе. Никто не приходит, не уходит, ничего не ломает и не портит, и в целом никто ничего не делает. И тут врывается Крис. Буквально выламывает двери силушкой своей киириновской и спрашивает, тут ли ты.       Я удивлённо вытаращила глаза, а Диса продолжала:       — Я, понятное дело, начинаю беспокоиться. Пытаюсь узнать, что с тобой стряслось, но Крис у нас слишком независимый и занятой, чтобы ответить что-нибудь, кроме очень многозначительного «пропала».       — Пропала?..       — Ага, именно «пропала». И сгинул. Хоть бы двери закрыл... И опять тишина до самой ночи, а когда мы уже собирались уходить, прибыл курьер с письмами. Понимаешь, да? Весь день делать было нечего. Как только рабочее время кончилось — садись, Диса, разбирай письма. А там от Рии сообщение... — рассказчица прервалась и покачала головой. — Тоже мне, курица.       Я бестолково хихикнула.       — Курица?       Диса кивнула.       — Бескрылая и безмозглая. Когда она вернётся, я задушу её в объятиях до смерти, потому что нечего вот так вот всех кидать. А если она осмелится не вернуться, я достану её с того света, чтобы убить снова.       И тут я широко улыбнулась и обняла подругу.       — Чур я с тобой.       — А то как же! — смущаясь, согласилась Диса. — Куда мы без нашей конницы? Между прочим, всегда хотела спросить. А кто в нашей армии ты?       — Я?       Почему-то об этом я никогда не задумывалась. Армия выстроилась вокруг меня, но командиром в ней всё равно была Рия. А теперь Рии не было, и эту роль приходилось всё-таки взять мне. Впрочем, я знала, с чего начать. С кем, как не с близкими подругами, я могла поделиться терзающими меня противоречиями?       — Когда возвращается Сона?       Диса хмыкнула.       — Вчера. Стало слишком холодно, все охотники вернулись домой.       Меня покоробило, что я узнала об этом только теперь, и всё же такой поворот был мне на руку.       — Давайте соберёмся завтра втроём? Обсудим, что теперь будет с нашей армией, и я... Мне нужно кое-что вам рассказать.       Мы договорились встретиться следующим вечером, и Диса собралась уходить. Уже провожая её к двери, я вдруг вспомнила кое-что странное в её рассказе.       — Стой. Ты сказала, что до Криса к Марике никто не заходил? А как же Кора?       — Кора? — удивилась моя подруга. — Коры у нас не было.       — Вообще?       — Совсем.       Заперев за ней дверь, я обернулась в сторону кухни, где, что-то весело напевая, готовила пироги моя хозяюшка. Всё наконец-то встало на свои места. Я заглянула на кухню и немедленно получила предложение попробовать свежую выпечку.       — Как там Марика? — спросила я, пользуясь тем, что Кора стояла спиной ко мне. — Хорошо посидели вчера?       — Ох, ну ты ж её знаешь! — ни на миг не смутившись, расстроенно ответила хозяюшка. — Она у нас бедолага, весь клан на себе тянет, а сердце её в новый путь рвётся, вот она и мается. Ты б заходила к ней почаще как ученица и подруга, а не как помощница и подчинённая. Ей тебя не хватает.       Кора посмотрела на меня полным печали за Слышащую взглядом и протянула мне пирог.       — Я очень рада, что ты решила остаться.       — Спасибо, — от всей души проговорила я, принимая пирог и стараясь дать понять: я всё знаю.       — Не за что, девочка моя, — тепло улыбаясь, ответила хозяюшка. — Добавки захочешь — бери, не стесняйся!       Наевшись пирогов, я попыталась поспать, но у меня не вышло. Ко всем прочим переживаниям добавились новые мысли: я понятия не имела, что завтра говорить подругам. Просто рассказать всё, как было? Это казалось мне невозможным. Промаявшись почти до самого вечера, я вдруг поняла, что на всём свете есть только один человек, с которым я могу, и даже более того, должна всё обсудить. Глубоко вздохнув, пытаясь набраться смелости, я оделась, вышла из дома и направилась к дому Призрака.       Я намеренно шла странными окольными путями, стараясь продлить дорогу и надеясь, что Криса не окажется дома. Я подозревала, что умру на месте, как только увижу его, и звук, с которым я постучалась в его дверь, показался мне самой каким-то загробным. Дверь не спешила открываться, и я почти успела обрадоваться и сбежать, когда проклятый Призрак окликнул меня откуда-то с улицы.       «Вот повезло же», — с тоской подумала я, не спеша оборачиваться и прощаясь с жизнью.       — Выспалась?       Крис успел подойти совсем близко. Я дёрнула плечами, чувствуя, как по спине бегут мурашки и топорщится шерсть на хвосте. Со стороны, должно быть, это выглядело красноречиво.       — Ни разу.       Я всё-таки обернулась. Крис улыбался: он был счастлив, лохмат и прекрасен, и я его любила. На моём лице появилась непрошеная улыбка, я засмущалась и отвернулась обратно, зачем-то невнятно пробурчав:       — Ну, привет.       — Привет.       Хотелось отвесить самой себе хорошую пощёчину, чтобы вернуть способность нормально думать, но я подозревала, что это не поможет.       — Нам надо поговорить, наверное.       — Пожалуй. Зайдёшь или тут постоим?       Я с сомнением покосилась на дверь крисовского дома. Сбежать оттуда явно было сложнее, чем отсюда, но вести серьёзные разговоры, стоя у крыльца, тоже не хотелось. Пока я мялась, не зная, что ответить, Призрак обошёл меня, отпер дверь и закинул внутрь сумку, откуда ненавязчиво торчал хлебный батон.       — Пойдём, — он запер дверь и поманил меня рукой.       — Куда?       — В парк. Или ты собираешься стоять тут?       Такой поворот событий мне определённо нравился.       — Пойдём.       И мы пошли. Я старательно отставала от Призрака на полшага, опасаясь оказаться слишком близко к нему. В гробовом молчании мы добрались до парка, и тишину нарушал только хруст снега под нашими ногами.       Всю дорогу я шарахалась от прохожих, непонятно чего стесняясь. Когда, всё так же не говоря ни слова, мы двинулись по вытоптанным в парке тропинкам, я вспомнила, как мы гуляли здесь с Марикой и как я набросилась на Малисану. Рука непроизвольно потянулась к еловой ветви.       — Что теперь? — тихо спросила я, не глядя на Призрака.       — Ты хотела поговорить, — напомнил он мне.       — Я имела в виду не теперь «сейчас», а теперь «вообще».       Слов не хватало. Я понятия не имела, что и как говорить, и Крис не намеревался мне помогать. Я остановилась, схватилась за голову, наполовину закрыв глаза ладонями, и истерично выпалила, вкладывая в слова всё смятение и всё отчаяние, прошедшие через меня за последние два дня:       — Я вообще не знаю, как жить дальше. Рия исчезла, даже не попрощавшись, Питер чуть не убедил меня в том, что вся моя жизнь — один огромный обман, а теперь тоже сгинул, и я боюсь, что он со мной говорить больше не захочет. И ты туда же... То есть ты, вроде, пока что никуда не делся, но я теперь понятия не имею, как себя с тобой вести. Что это вообще вчера было? Такие заявления...       Я замолчала, не спеша опускать руки и кое-как поглядывая на Криса через них. Тот вздохнул.       — Я просто сказал правду.       — А за меня зачем говорил?       — А ты думала, что я не знаю? Я слышащий или нет?       Я открыла рот, чтобы что-то возразить, закрыла и медленно опустила руки. Проклятые слышащие с их способностями заглядывать в человеческие души!..       — И давно?..       Призрак почему-то замялся. Я насторожилась.       — Эй, не молчи.       — После того, как я вернулся из мира духов.       Я горько усмехнулась. В этом не было ничего удивительного, я тогда и в самом деле вела себя особенно глупо.       — Значит, только тогда заметил?       — Я не люблю лезть в чужие души, — недовольно ответил Крис.       И тут я осознала, что Призрак тоже смущался. В конце концов, в прошлом отношения с девушками у него заканчивались весьма паршиво, так что его можно было понять. «А может, он не издевался надо мной всё это время, а просто глупил, как и я, пугаясь своих чувств?» — ошарашенно подумала я.       В душе поднялась дикая волна умиления. Захотелось спросить, как давно он понял, что любит меня тоже, но спрашивать такое не поворачивался язык. «Такими темпами мне никогда не стать даже отдалённо похожей на Марику. Нужно быть смелее», — решила я, но вопрос всё-таки отложила на потом.       — Если ты знал, почему молчал?       — Не хотел, чтобы ты начала меня сторониться.       — Тогда почему теперь?..       — Я должен был отпустить тебя с Питером?       Я вздохнула. Вышло действительно неловко, но теперь я вдруг порадовалась тому, что Питер предоставил Крису повод.       — И всё-таки, что теперь? Как мне на тебя смотреть-то?       Чем больше мы говорили, тем свободнее я себя чувствовала, Призрак же, похоже, наоборот терялся, и это было невероятно мило.       — Да как обычно смотри, — выдал он наконец.       — Как будто ничего не было? — уточнила я, уже зная, каким будет ответ.       И в самом деле, немного помолчав, Крис заявил:       — Нет. Было.       Он шагнул ко мне и обнял. Призрак был тёплым и живым, а ещё — теперь я знала это наверняка — он был моим. Не Фаины, не Малисаны, не Финиды или Марики, моим. Не зная, как выразить бушующие в душе чувства, я тихо сказала:       — Мур.       Крис негромко засмеялся, потрепал меня по ушам и отпустил. Я повела плечами, чувствуя лёгкое разочарование. Впрочем, остатки здравого смысла всё ещё говорили во мне.       — Это до добра не доведёт, ты ведь знаешь.       И тогда Призрак вдруг хмыкнул и спросил:       — Да какая разница?       Когда-то давно Финида сказала мне, что идти дорогой сердца и дорогой разума одновременно — плохая идея. С тех пор я тысячу раз меняла своё решение по этому вопросу, но теперь пришла пора определиться. «Кому нужен этот ваш здравый смысл?» — решила я и кивнула.       — Действительно.       Впрочем, была ещё одна тема, которую нам предстояло обсудить.       — Будем ли мы делать вид, будто ничего не было? — решила уточнить я.       Уши Призрака забавно дрогнули.       — Ты ведь всё равно расскажешь подружкам при первой же возможности.       — Если ты скажешь не говорить, я не скажу, — возмутилась я.       — Но они всё равно неведомым образом узнают.       — Не по моей вине! И вообще, всё равно рано или поздно все узнают, — возразила я и спохватилась: — Постой, ты поворачиваешь ситуацию так, будто я настаиваю на том, чтобы ты разрешил мне рассказать. Но я не... — я запнулась, не зная, что именно я «не».       Рассказать подругам хотелось, а вот на всех остальных мне было глубоко наплевать. Кроме разве что Малисаны. Мне действительно хотелось бы увидеть её реакцию, когда она узнает.       «В самом деле, мы слишком точно повторяем историю Марики и Финиды, — подумалось вдруг мне. — Надеюсь, наша история закончится как-нибудь повеселее, хотя стать похожей на Марику я всё-таки не отказалась бы...»       — Да ладно, рассказывай, — разрешил наконец Крис.       Я не удержалась, хихикнула и протянула:       — Стесня-яшка.       В следующую секунду я уже летела в сугроб. Кое-как выбравшись оттуда, я возмущённо уставилась на Призрака.       — Успела отвыкнуть? Привыкай заново, — велел мне тот. — С завтрашнего дня мы возобновляем тренировки.       — Будешь мучить? — я улыбнулась.       — Да, — он улыбнулся в ответ. — Пощады не жди. Через пару месяцев на задания сможем ходить вместе.       — Ну, если так, то ладно, — милостиво разрешила я.       Гадать, к чему всё это может привести, было страшно. Одно я знала наверняка: ничто уже не будет прежним, а к новому я привыкну. Привыкну и буду счастлива назло всем своим страхам.