Сети

- Этот лес кишит чудовищами, призраками и… псами – ужасными, огромными созданиями, вселяющими ужас. Под черно-багряные кроны тех деревьев осмеливаются ходить немногие, - Джулия начала свою речь, красивый волшебный голос, казалось, окутывал и позволял полностью окунуться в атмосферу рассказа. Две девушки, полные противоположности друг друга, сидели на большой кровати с балдахином. На прикроватном столике тускло горела свеча – единственный лучик света на данный момент. За окном была ночь. Иногда там моргали звёзды, пытаясь донести своё сияние до этого богом забытого места, но их тут же перекрывали тучи. Природа засыпала, даже деревья не шумели, словно внимая Джулии. – Но так было не всегда. Шесть столетий тому назад, а может чуть больше, тут была небольшая деревня, и лес был более благосклонным, ведь именно в нём находили себе пропитание мирные жители. Тогда здесь царил покой и тишина. - Наверное, это было сказочно красиво, - мечтательно протянула Мэдисон, жадно внимая каждому слову собеседницы, ведь десять месяцев в одиночестве и пустоте не могли пройти даром. Жутко хотелось общения. - Да, - девушка явно задумалось, отчего-то на её лице застыла грустная маска, словно сами воспоминания причиняли ей не малую душевную боль, - там за лесом на холме жила небольшая семья: мать – красивая, молодая женщина, славившаяся тем, что варила она снадобья лечебный и от любой хвори исцеляла, её вся деревня любила. И было у неё двое детей – двойняшки, девочка и мальчик. Разные они были словно день и ночь. Девчушка была слишком гордой, холодной, и имела власть над зверюшками разными. В отличие от матери, местные жители не жаловали её, нос воротили и за спиной шептались. Поговаривали, что девочка самому Сатане обещана была, и скорее всего, станет ведьмой злой. А вот мальчик был ярким лучиком света, казалось, он полностью пошел в мать, даже даром целебным. И доброжелательный, и добротой не обделён, никогда в помощи никому не отказывал, жители только диву давались, каким мол, хорошим парнишка растёт – достойная замена матери. - А отец их? – голубой рейнджер, внимательно посмотрела на девушку. - А отец их как-то ушел в лес за продовольствием, - хмыкнула Джулия, - да так и сгинул в нём, не вернувшись обратно. Поговаривали, лес он обидел сильно и тот ему отомстил. - Ты же говорила, что лес тогда был к ним благосклонным, - удивленно протянула Рокка. - Только к тем, кто его не обижал, но таких идиотов тогда мало находилось, - улыбнулась блондинка, - так вот, жили они, бед не знали, пока детишкам её не исполнилось по шестнадцать лет. В то время как раз Граф приезжий сюда заглянул. Он этот замок и отстроил, местные его не жаловали – чужак ведь. А ещё поговаривали, тёмной магией занимался, оттого и лес, словно бы недовольный его приездом, скуп стал на еду. Деревня как никогда ранее нуждалась в продовольствии, но чем они только не занимались, всё в убытки уходило. И тогда они решили покончить с Графом, с тем, кто по их же мнению, был виновен во всех их бедах. - А это было не так? – Мэди склонила голову на бок, наблюдая за рассмеявшейся девушкой. У неё даже смех чарующие-прекрасным был, как и она сама. - Ты ещё глупое, наивное дитя, Мэдисон, - отсмеявшись, печально произнесла Джулия, мягко коснувшись её волос. – Люди глупы и порой ярость, и ненависть застилает им глаза, не давая разобраться в ситуации, рассмотрев её с разных сторон. А в это время Граф и не ведал, что народ против него войной собирается пойти. А даже если бы и знал, то вряд ли, что-то стал бы делать. - Но почему? – карие глаза удивленно расширились, - он действительно был в этом виноват? - О нет, - девушка покачала головой, - Граф был слеп. Он был ослеплён любовью. Довелось ему как-то захворать и парень, который иногда захаживал в замок, для помощи его обитателям, рассказал, о том, что его мать любую хворь вылечить может. И пообещал Графа отвезти к ней. Мать его, была тихой и миролюбивой женщиной, никогда не прислушивающейся к слухам, поэтому вместо того, чтобы отправить Графа дорогой дальней к другим лекарям, сама вызвалась его лечить. Отвела в дом, как гостя званного накормила и напоила, о проблеме расспросила, и в ту же минуту, как он окончил свой рассказ, в дверь вошла дочка её, трав лечебных насобирала и теперь матушке принесла. Граф словно застыл, разглядывая гостью, уж больно по душе пришлась ему девица, хотя и младше его на десять лет была. Но кого тогда такие глупости останавливали? А девушка его заметив, всю прыть подрастеряла, смущенно потупилась, и постаралась как можно быстрее дом родной покинуть. Уж больно синие глаза Графа внимательно её рассматривали. - И они влюбились друг в друга, да? - Угу, - девушка устало кивнула, - Граф влюбился, даже женился на ней, и в замок свой забрал, налюбоваться всё не мог. Да только девушка та, не то не любила его вовсе, не то действительно дитём Сатаны являлась. Была у Графа библиотека старая, огромная. Книги он собирал разные и по чёрной магии тоже, хотя и не верил в магию вовсе. Да только те книги жену молодую заинтересовали, чёрт знает, почему он позволил ей читать их, никак действительно не ведал, что творил. Но молодая супруга умна была, захотелось ей жить в богатстве и роскоши, а не так как жила её мать, только вот супруг в её планы вовсе не входил. Вот и решила красавица избавиться от него, да не своими руками, а руками своих соседей ненавистных. Стала ворожить, колдовать, да засуху на земли наводить, вместе с тем, лес тёмный пробуждая кровавыми жертвами. - Кошмар какой, - пробурчала Мэдисон, грустно рассматривая собственные ноги. - И все жители деревни пошли в замок, - Джулия прикусила губу, - Граф сдался без борьбы, умоляя только о том, чтобы жену его не трогали. И привели его на место казни, а там уже ждала их мать виновницы этого балагана. Роняла она хрустальные слёзы на землю, да умоляла Графа отпустить, ибо не виноват он. Хотела видимо выдать виноватую на казнь народу, ведь, заглянув в родные глаза собственной дочери, она не увидела ничего, кроме пустоты, да только не смогла, сердце материнское не позволило, уж больно она дочь свою любила и призналась она в грехах своего чада. И жители, словно обезумели: кричали, ругались, а потом начали готовить костёр, чтобы скормить, нечестивую деву, огню. Привязали их бывшую спасительницу к столбу и подожгли солому сухую. Вспыхнул костёр, искры, спуская в небо, а женщина плакала и молилась, смотря в пустые глаза своей дочери. А когда первый язычок огненный обжег её ноги, из-за чего вспыхнул подол платья белоснежного, дочь её услышала слова в своей голове, пока её мать корчилась в агонии: Проклинаю тебя, дитя моё! Лишаю сил тебя, заложенных мною, забираю их на костёр людской боли и ненависти. Живи с проклятьем своим вечно, да помни мои слова "не та магия, что творишь ты – это зло, магия живёт только в чистом сердце". И к удивлению местных жителей, испустив последний крик в темнеющее небо, женщина просто исчезла. - Так она не умерла? - Никто не знает, - вздохнула рассказчица, - только больше никто и никогда её не видел. Рыдала девица три дня и три ночи, а на четвёртый её супруг, тот самый Граф, обозлившись на глупых и недалеких деревенщин, приказал спалить ту деревню дотла, но пока собирал он людей своих, да сам собрался, деревня уже пылала. Девицу то мать прокляла, а вместе с ней и сына своего, который после столь жестокой казни матери своей, обозлился на весь мир, да решил отомстить. И сжег деревню, наслаждаясь криками и воплями боли бывших соседей. Не пожалел никого – ни детей, ни женщин, всех виноватыми в своём горе считал, а больше всех Графа того, из-за которого, как считал он сам, и погибла его мать. Стоит ли говорить, что Граф с того карательного похода так и не вернулся? А после этого в лесу появился первый Чёрный пёс. Неизвестно откуда, но и по сей день, он ходит как ночная тень возле стен замка, да подвывает тихо, словно бы обращаясь к здешнему хозяину. Только к вытью его все остаются равнодушными. - А что стало с братом и сестрой? – заинтересованно поинтересовалась Мэдисон, с грустью наблюдая за тем, как медленно плавится свеча. - Она вечно расплачивается за свои грехи, - невесело усмехнулась блондинка, - а брат её отчаянно пытается защитить то человеческое, что в ней осталось, теряя остатки человечности в самом себе. Это их проклятье. Они это заслужили. - Ты говоришь так, словно сама была свидетельницей всех событий, - Рокка сжала подрагивающую, холодную руку рассказчицы. - Ох, - она наигранно рассмеялась, хотя в глазах мелькнула боль, - эту историю нашептали мне стены замка. Когда ты находишься тут на протяжении столь долгого времени, ты учишься слушать тех, кто по идеи не умеет говорить. А теперь спи, - она проводит ладонью по лбу рейнджера и у той глаза слипаются, - спи убаюканная пением херувимов*. Как только глаза Мэдисон закрылись, а дыхание стало спокойным и нечастым, Джулия грустно улыбнулась, когда почувствовала, как мокрый нос уткнулся ей в ладонь. Повернувшись, она положила руку на тёмную густую шерсть пса, жалобно скулившего. Пёс, надо сказать, доходил девушке до талии, и был действительно огромным, да и напоминал скорее крупного телёнка, чем пса. - Да, мой Граф, - девушка обхватила его за шею, носом зарываясь в собачью шерсть, - хорошая девочка, только очень глупая и доверчивая. Стае потом будет чем полакомиться, когда брату надоест его новая игрушка, - она бросила прощальный взгляд на спящую девушку, - все мы платим за то, что сделали. Я – заплатила давно, ты – платить только начинаешь. Массивная деревянная дверь захлопнулась. Свет свечи погас, на последний миг, осветив оскалившуюся морду, с рядом белоснежных клыков и ярко-синие глаза Чёрного пса, замершего возле постели голубого рейнджера.