Сети

В первую же ночь, Мэдисон понимает, что чёртова магия, действительно чёртова. Она ворочается в кровати, пытаясь уснуть, но не выходит. Она читает, чихает, думает, смотрит в потолок, дышит, снова читает и делает ещё сотню не менее увлекательных дел. Она делает всё что угодно. Но не спит. В конце концов, от бессонницы никто не умирает, верно? «Вообще-то умирают» - ехидно напоминает внутренний голос и Рокка ощущает дикое, почти болезненное желание побиться головой об стену. Но сдерживается. На часах уже четыре утра, и девушка, уткнувшись лицом в подушку, тихонько ненавидит магию и свой внутренний голос, да. Последний даже сильнее. Но её мнение, в принципе никого не волнует. На часах всё ещё четыре утра, когда дверь в её временную комнату распахивается и на пороге стоит злой на весь мир, сонный до ужаса и настолько же противный - Ник, и внутренний голос Мэдисон почти ликует, мол, мы хотя бы не одни страдаем. - Двигайся, - бурчит он, буквально кидая своё уставшее тело на её кровать. Мэди покорно отодвигается, стараясь, даже случайно, не прикоснутся к нему. Рассел вырубается мгновенно, Рокка буквально через пару минут. Ещё через пару дней, они понимают, что зрительный контакт становится неотъемлемой частью всего этого хауса и это, на самом-то деле, не напрягает. Взгляды пересекаются всего на пару секунд. Её – смущенный и его – уверенный. И ребята снова идут по своим делам. Они всё ещё друг к другу не прикасаются. И хотя это кажется практически невозможным, ведь живут они эти два дня в его не слишком большой квартире, но им удаётся держать какое-то расстояние и «Эй, мы же друзья! Всё нормально. А все претензии к магии» тоже помогает некоторое время. Некоторое. Ещё через пару дней, после того как они пережили атаку Окулуса, Ник понимает, что их негласное соглашение о личной неприкосновенности может отправляться за ныне покойным монстром-снайпером. Потому что, когда он видит ребят – целых и невредимых, что важно, а ещё веселящихся, он кидается к друзьям, улыбаясь во весь рот и на мгновение (мгновение, ясно?) замирает возле Мэдисон, ненароком, словно бы случайно, касаясь её плеча и видит, как на лице девушки мелькает облегчение, а в глазах благодарность. И понимает, что его не одного ломало эти пару часов. Поэтому тактильные ощущения тоже становятся необходимыми. И это абсолютно нормально. Мэдисон проходит мимо него, задевая плечом, когда ставит новые диски на полки или кончиками пальцев касается его руки, пока все остальные занимаются полнейшей ерундой или делают вид, что упорно работают и старается не обращать внимания на удивленно-ехидные взгляды Лили, которая почему-то чертовски наблюдательной оказывается. Ник же в ответ либо касается её плеч, буквально на несколько секунд, либо кладёт руку на талию, когда помогает достать что-то с верхней полки или просто пытается обойти её, чтобы не отвлекать от, несомненно, важных дел. И наблюдает краем глаза, как она сначала напрягается, почувствовав его прикосновение, а затем расслабляется, когда понимает, кто её касается и это, чёрт возьми, приятно. Где-то в глубине души, конечно. Они ночуют чаще всего в Рудкоре. И вовсе не потому, что там чувствует себя в безопасности, а потому что Рассел уверенно заявляет, что если её настолько смущает его холостяцкая берлога (эти пару ночей, что они провели там, девушка старалась быть тише воды, ниже травы, ничего не трогать и вообще как можно меньше попадаться ему на глаза, так что понять, что это её смущает, не составляло труда, даже для Ника), а он ни в какую не соглашается переехать к ней (парень не может жить у девушки, это, в конце концов, не правильно, ясно? И можешь не закатывать глаза), то они должны найти вариант который устраивал бы их обоих. И они его нашли. Удонна улыбается довольно, когда вместе с сыном и невесткой (она уже может её так называть, верно?), в доме появляются и их, как они сами считают, самые необходимые вещи. Всего-то пару-тройку сумок. Даггерон только качает головой, когда его ученики, пожелав спокойной ночи, тихо переругиваясь, поднимаются наверх, оставляя довольную волшебницу, попивать чай. - Серьёзно? – смеётся он, садясь рядом с давней подругой, - поверить не могу, Удонна. Обручённые магией? Как это вообще в твою голову пришло, ума не приложу. Ещё и книгу детям подкинула, неплохую, кстати, но чары уже спали, чтоб ты знала. - Согласись, - тихо хихикает белый рейнджер, - неплохо придумано, верно? - Ой, что будет, когда они узнают, - он внимательно смотрит на неё, - это того стоило, а? И как ты умудрилась убедить в этом Мэдисон? - Обычное защитное заклинание, чтобы произвести впечатление, - она смеётся, и глаза её блестят лукаво, - а остальную магию они творят сами. - Ты считаешь, что они действительно никогда не поймут, что это всё твой маленький обман? - Перестань, - она чуть хмурится, - они нравились друг другу. Надо было просто их подтолкнуть. - И ты не придумала ничего лучше, да? – улыбается мужчина. - Так веселее, - озорно отвечает собеседница, - просто посмотри, какие они милые. - Запомни, - фыркает Даггерон, - когда эти "милые" в приступе вполне объяснимой злости будут осыпать тебя отнюдь не комплиментами, я им ни слова не скажу. Ты заслужила. - Хорошо, - смеётся Удонна, провожая старого друга взглядом, - только не факт, что они когда-то об этом узнают. Женщина улыбается задорно, ставя чистую чашку на полочку, и идёт спать. Она вполне довольна проделанной работой.