Mad Hatter

      Почему именно ты вызываешь у меня такую бурю эмоции? Я боюсь признаться тебе в своей любви. Очередная ночь, когда ты вытащил меня на улицу, под предлогом, что только со мной можно погулять вечером, ибо остальные заняты. Иду всегда на пару шагов позади, чтобы наблюдать за тобой и ожидать, что вот ты повернешься и протянешь мне свою руку, со словами: «Тэхена, иди со мной рядом. Я хочу чувствовать тебя». Что ты переплетешь свои пальцы с моими, и я почувствую себя нужным и любимым. Но нет. Я все также иду позади тебя, видя твою спину впереди себя, душа в себе чувства и порыв обнять со спины, утыкаясь лицом в шею.

Почему я не могу успокоить ураганы внутри себя, только из-за твоего присутствия рядом?

- Тэхен, давай мы сделаем фотографии для фанатов, пускай обрадуются. – ты поворачиваешь ко мне, отвлекая своими словами от раздумий. - Давай, только, чур, хен будет моей моделью. – натягиваю на свое лицо улыбку, надеясь, что он не заметит моего подавленного взгляда.       Хосок мило улыбается мне и отворачивается. Он наверно даже не подозревает, что от всех наших прогулок у меня на телефоне есть отдельная папка с его фотографиями, под паролем с лаконичным названием «Butterfly and Hurricanes». Потому что он, как бабочка, которая взмахом своего крыла вызывает в моей душе ураганы. Знал бы, насколько ты прекрасен, как твоя улыбка заставляет мое сердце трепетать. Чувствую себя маленьким мальчиком рядом, который хочет получить заботу от отца. Но ты не отец, а любимый человек, который мне очень дорог, которого я люблю всем сердцем. Глотаю свою ревность и истерики, когда ты резвишься с Чимином, забывая про меня. Не знаю, как ты еще меня не прибил, за то, что в аэропорту постоянно иду позади и зарываюсь пальцами в твои волосы, стараясь показать, что всегда буду рядом, несмотря ни на что. Люблю.       Это слово высечено у меня на сердце, а в радужке глаз читается только твое имя, ибо «Хосок» и «Любовь» для меня два синонимичных слова, которые я не представляю по отдельности.       Я все еще иду позади тебя, снимая на телефон, надеясь, что то, что я заснял тебе понравится и ты не увидишь той удушающей любви к тебе, кою я скрываю на задворках своего сознания, подальше, чтобы мало кто ее нашел.       Я все удивляюсь, как Намджун не сказал тебе об этом, ибо он тот, кто первый увидел меня в слезах в ванной, после твоих объятий с Чимином, которые не походили на дружеские и даже на братские. Он тот, кто сидел со мной на полу в ванне и успокаивал, пытался помочь заглушить крики боли в своем плече, пытаясь отвлечь от всего этого. Он первый, кому я без шуток заявил, что люблю тебя и задыхаюсь от своей любви, что мне тяжело без тебя, но я не могу подойти ближе, так как боюсь разрушить нашу связь.       Хосок-а, обернись и посмотри в мои глаза. Увидь то, что я скрываю и помоги. Или облегчить или убить на корню, чтобы я больше не страдал.       Свет огней уличных фонарей, горящих окон и одинокая луна на небе, которая страдает без компаний маленьких звездочек на небе. Интересно, а с ее одиночеством помогают справляться лунные кролики? Наверно, я такая же луна на небе, без своих звезд, которых не видно из-за искусственного освещения. Эти звезды – ты, этот сторонний свет – другие важные для тебя люди. Наверно, для меня, моими лунными кроликами выступают Арми, которые замечают изменения во мне, заботятся, волнуются.

А я не могу им сказать, что в моем увядании виноват ты.

- Тэхена, давай ты меня тут сфотографируешь? – мы остановились около стены в неприметном закоулке, который освещал один единственный фонарь. Господи, почему даже здесь ты органично вписываешься в картину. Один снимок – ты стоишь ко мне спиной, держась за шапку, поправляя ее. Наверно ты даже не обратил внимание на то, что я фотографирую тебя в любой возможный момент. - Как мне лучше встать? Я никогда не участвовал в подобных фотосессиях – смеешься. Твой голос сводит меня с ума – Мастер Ким, поставьте свою модель в позу. – ты облокотился на стену, слегка подгибая под себя ногу. Невольно, я залюбовался тобой. - Хен, стой так, можешь еще слегка голову опустить. – командую я, поднимая телефон на уровень глаз. Срабатывает затвор и мои глаза увеличиваются в размере. Мне же не показалось, что он прошептал «я люблю тебя». Стараюсь сохранить лицо, утыкаясь в телефон. - Ты хочешь сделать еще фотографии и залить их на фан-кафе или хватит этих и кинем их в твиттер? – не отрываясь от гаджета спрашиваю я, пытаясь не показывать, что еще немного, и я расплачусь от собственной ничтожности. Упускаю тот момент, когда ты подходишь ко мне. Понимаю, что ты рядом лишь по прикосновению твоих пальцев к моей руке. - Тэхен, посмотри на меня. – я молчу, отводя от тебя голову, чтобы ты не видел слез на моих глазах. – Тэхен, пожалуйста, посмотри на меня. – тяжело сглатываю и поднимаю на тебя взгляд. Мне кажется или ты ошарашен, увидев слезы. Одна слезинка скатилась вниз по щеке, оставляя за собой мокрый след, но настолько жгучий, будто это не слезы, а кислота. Смахиваешь ее с моей щеки, притягивая ближе, выдыхая в самые губы: - Я люблю тебя, дурачок. Перестаю дышать, ощущая на губах нежность чужих губ. Секунда. Я накидываюсь на тебя с объятьями, мешая сладкий поцелуй с солью моих слез. Ураганы внутри стихли. В душе становится тихо и дует легкий бриз. По саване души летают синие бабочки и расцветают прекрасные цветы, а не колючие кактусы. - Только попробуй сказать, что это шутка. Не смей издеваться надо мной – утыкаюсь в плечо Хоупу, все еще глотая слезы, но сжимая его тело в своих объятьях. Он прижимает меня ближе к себе, заставляя почувствовать, что происходящее не сон, а реальность: - Никогда, слышишь, никогда я не буду шутить подобным образом. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы так издеваться.

***

Вечер. Запись в фан-кафе: «Теперь я понимаю, почему люди при виде тебя говорят «ох»»