My sweet revenge: No pain 2.

Два месяца спустя… С чего бы начать, дорогой дневник. Времяпровождение в компании с Сальваторе в течение долгих двух месяцев были для меня очень утомительны. Который раз слово «утомительны» звучали из моих уст с томным вздохом? Не исчисляемое количество. Были случаи когда я хотела сдержать свое мнение при себе, но это кончалось очередной между нами ссорой. Мы мерились, смеялись и молчали. Каждый божий день. Когда ему приходилось ездить на разные корпоративы и банкеты, он брал меня с собой, дабы поднять ему самооценку. «Но мы то знаем, что Деймон не хуже и ни чуть не лучше того же Клауса»… И все же как объяснить человеку, что он не пуп земли и есть такие же, как и он. Успешные и самодостаточные люди. Было время когда я говорила что он изменился?! Что ж это не так и когда он говорил обратное это, как и сейчас было неубедительно. Такие, как он ничего не знаю о простых смертных, о том чем они зарабатывают на жизнь и как добиваются всего. Может, его отношение к этому миру и поменялось, но тот же Джузеппе, души не чаявший в своем старшем сыне, понимал, что Деймон никогда бы не смог жить, как обычные люди. Плюсы у брюнета — это уверенность и трудолюбие. Минусы перечислять не буду, ибо их полно и этой небольшой книжки, называемым моим дневником не хватит. Бывали дни когда я с трудом вытаскивала Деймона в свет, дабы пройтись по улицам, неспящего Нью-Йорка, дабы перекусить в пабе или покататься на американских горках. Это было редко. В остальные наши будничные дни, погруженные в рутину жизни, я проводила за чашкой кофе в самых разных старбаксах города, а брюнет трудился не покладая рук на своей «любимой», как он выражался, работе. Что касается моей жизни, все просто. Изабель по-прежнему в Мистик Фоллс, с Ребеккой покончено и было ясно кто настоящий друг, а кто так. Аврора исчезла, а с ней наши совместные воспоминания. Появился новый круг общения, но я больше не могу называть кого-то «друзьями», ведь и они когда-нибудь растворятся в суете и рутине жизни. В итоге: у меня остался лишь кусочек «ничего». Отведенные мне несколько лет докторами, позволят мне доделать незаконченные дела, а толку-то? Меня никто не запомнит. Я ничего не оставлю после себя. Люди, которые изредка будут вспоминать, ту Которую, возможно, будут хранить обо мне какие-то обрывки прошлого. Но вряд ли эти люди поделится на огромный список, так ведь? Никто не станет думать о той, которой и при жизни-то мало кто вспоминал. Возможно, это последняя запись тебе, да и остальным кто это прочитает. Кто прочитает мой дневник. Уж поверь, их будет немного. Только те, кто стал предметом для создания моего личного дневника, друга и соратника. 29.05.2013. Сегодняшняя дата. День когда я поставлю точку. Три часа спустя. Damon Salvatore.       18:00. Уехав пораньше с работы, я был в предвкушении сегодняшнего ужина в ресторане, в который я собирался отвезти Елену. Долгое время я провел с этой девушкой и понял, что она та единственная, с которой я готов проводить все время. Может, это судьба. Раньше я жестоко обращался с женщинами и был невыносим. Как выражалась Елена «засранцем», так оно и есть, и я охотно, признаюсь, в этом. То что я делал, нынешнему для меня это уму не постижимо. Однажды Гилберт сказала и продолжает говорить, что если я не позволю простить себя, то некому будет прощать. Главное, простить себя и двигаться дальше. И я никак не мог понять, как она могла простить меня и мои ужасные поступки. Это чуткая и невероятная девушка приняла меня всего. Мы нашли дорогу к нашим сердцам и я думаю, бесповоротно и безнадежно влюблен. Одна мысль о том, что я скоро увижу эти карии глаза греют мне душу. Я еду, чтобы купить цветы. Самые дорогие. Возможно, этот день, эта дата будет той, что каждый год будет напоминанием для нас. Она особенная. Хоть Елена пока не подозревает этого, но для нас обоих он будет незабываемым. Через двадцать минут я подъезжал к своему дому, то и дело посматривая на небольшую коробочку, лежащую на соседнем сидении. А также цветы. Было непривычно тихо. Мимо проезжали только машины, а соседские дети, игравшие неподалеку, ушли на детскую площадку, от которой шел еле слышимый гул. Повернув ключом в отверстии, дверь открылась. Тишина. — Елена?! — кричу я, дабы развеять мое беспокойство. Может, не дома? Я прохожу в гостиную и со вздохом кидаю пиджак на диван, потом замечаю хаос, творящийся вокруг. Все вещи, оставшиеся вещи, которые были разложены по дому теперь превращены в непонятный мусор. Что происходит?.. Я тяжело сглатываю. — Уже вернулся? — ухмылка показалась на лице шатенки. Три часа назад… Elena Gilbert. Паб.       15:00. Через пару — трое часов я сделаю то, что так долго планировала и ждала. Сегодня все закончится. Я буду свободна?.. Толком не знаю, но я освобожусь от него. Я знаю это. Я так долго ждала этого и каких-то несколько часов подожду. Лекси и Оливия (сдружились) и я могла не волноваться о том, что эти девушки останутся одни после того, как я умру. Господи, ужасно звучит. Я не могу думать об этом. Сегодня мой триумф и я должна думать только о хорошем. — Проверься, пожалуйста, на этой недели, хорошо? — Лив заботливо попросила меня о приеме врача, который мне был необходим. И я, согласившись, кивнула. — Черт, ей и правда опять придется проходить осмотр? — Лекси с изумлением посмотрела на Лив, та томно вздохнула. — Да, без этого никак, — проговорила она. — Врачи всю неделю пытались поймать Елену. Даже пытались позвонить ей! — Моя труба сдохла, — я пожала плечами. — Да и кому под землей нужен телефон? Я рассмеялась, делая большой глоток своего кофе. Над нами повисло напрягающее молчание, — Да, ладно вам. Это шутка. — Елена, у тебя опухоль с теннисный мяч, — тихо начала Паркер. — Ты по идее, вообще, не должна ходить. Тебе нужна медицинская помощь. — Я не раз это слышала, — процеживаю я через зубы и утыкаюсь глазами в свой горячий напиток, — Но, Лив, если я не буду двигаться, то умру раньше времени. Это только первая стадия. Она не столь значительна для меня, если я в состоянии ходить. — Сумасшедшая, — выдыхает тяжело Оливия, делая большие глотки из своей чашки, а я замечаю, как у Алексии тронулись губы в полузаметной улыбки. — Деймон, должен приехать сегодня домой пораньше. — Правда? — спросила Лекси и ее глаза по непонятной причине заблестели. — Ну да и это мне только на руку. — Почему? — подала голос Лив. — Конец игре, — я равнодушно улыбнулась, ожидая, что девушку сделаю то же самое, но они лишь выпрямились на стуле. — Разве не отличная новость, я наконец-таки избавлюсь от него?! — Да, но… — начала Алексия. — Елена, ты уверена? Вы ведь были так счастливы все это время. — Что? — я подняла брови. — Лекси, ты о чем? Ты ведь, знаешь, как я ненавижу его! — Так ли это на самом деле, — сорвалась блондинка, но осеклась дабы не привлекать внимание. Это было заметно. — Вы два месяца были словно не разлей вода, будто так и должно было быть с самого начала, а теперь ты говоришь, что ненавидишь его? — Лекси, я всегда ненавидела его и буду ненавидеть вопреки времени! — проговорила я уверенно. — Я знаю, что он твой друг и ты по большей части будешь на его стороне, так как вы знакомы задолго до нашего с тобой знакомства, но я поступлю так как хочу. — Да, не на чьей я стороне, — взвизгнула Алексия. — Я хочу чтобы у моих друзей все было хорошо. Разговор был окончен нашим молчанием. Алексия Бренсон — была очень умной и заботливой девушкой. На самом деле она даже лучше чем я могла бы описать. Она очень верный друг, с прекрасным чувством юмором. В последнее время это девушка стала помогать мне во всем, а Оливия Паркер — стала для нас примером для подражания. Очень самокритичная к себе особа, всегда требовательна и к другим. Что не может не радовать окружающих. Мне нравится проводить с ними время вне зависимости от того есть у меня настроение или нет. Иногда бывает и такое, что из-за моего скверного характера им приходиться терпеть меня, но я сдерживаюсь. И пытаюсь подавлять такую свою сторону перед теми кого я успела полюбить. Как я рада, что Сальваторе на такое неспособен. Три часа спустя… Damon Salvatore.       18:00.

(+) Monstro Flora — Another Morning

Шатенка сидела среди всего этого хаоса посередине комнаты, а сидела она на небольшом чемодане. На своем чемодане. И улыбалась. В ее глазах были черти, танцующие дьявольские танцы, горящие в то же время, как языки пламени. Сидячая поза и нога на ногу. Ее крупные локоны спадали на плечи, а ярко выраженный макияж подчеркивал ее смуглую кожу. — Что происходит? — спрашиваю я. — Не думала, что ты так рано вернешься, — девушка улыбнулась еще шире, поднимаясь с чемодана. — Что случилось с домом? — я оглядел ее с ног до головы. Обтягивающие ее стройные ноги темные джинсы, белая блузка и черная кожаная куртка. — Тебе потребуется ремонт, — она хихикнула, делая шаг мне навстречу. — Елена, — процеживаю через зубы я, крепко сжимая ее запястье. Она хмурится. Немного расслабившись, я понимаю, что перегибаю палку и отпускаю ее. Ее губы вновь изогнуты в победной ухмылке, — Объясни, в чем дело! — Я уезжаю, — наигранно вздыхает она, качая бедрами. — Что? — Что слышал, — парирует девушка и улыбается. — Извини, что не предупредила. — Елена, давай поговорим, — умеренным голосом, даже с неким отчаяние прошу я и беру ее лицо в свои руки. — Игра окончена, — заявляет та и тянется к своему чемодану. — Игра? — с моих губ слетает нервная усмешка. О чем она, черт возьми, говорит? — Конечно, игра, глупенький, — она начинает хихикать, — Договор расторгнут, все, конец. Эй, помнишь? Не люблю — ухожу! Я на дух тебя не переношу! Все — ложь. С самого начало было ложью, — девушка выплевывала каждое слово будто ножом в спину, не щадя своего противника. — Все было ложью?! — в неверии спрашиваю я. — Да, — она ухмыляется, — Большая жирная ложь. Но почему? Как в этой девушке я смог разглядеть себя?.. Я с самого начал видел себя в Елене. Всегда видел, но боялся этого признать. Я сломал эту девочку… И она решила обойтись со мной той же монетой. — Хотя, знаешь, — она присаживается на испорченное кресло, — Далеко не все было ложью. Большая часть. В моем горле пересохло и я не мог, что-либо сказать ей. Я надеялся, что она скажет, что разыгрывает меня, но нет. Елена Гилберт — планировала эту месть с самого начала. Она спланировала все. — Два года назад, ты выбрал не ту девочку, — приторно — сладко проговорила шатенка и коснулась своих губ моих. Этот поцелуй, был подобно яду. Он был сладким и в то же время горьким. Елена прошла мимо меня, волоча за собой чемодан на колесах и перед тем, как захлопнуть за собой дверь, она повернулась на мой зов. Я стоял напротив нее. Всего в нескольких сантиметрах. Я смог хорошо разглядеть ее побледневшее лицо, уставившееся на небольшую коробочку в моих руках. Я открыл ее, а из него торчало кольцо с тремя каратами. Ее губы, которые были слегка прикрыты, сейчас поджаты, но они не утратили своей пухлости. «Я буду ждать тебя…» Она ушла. Оставила меня. Как и собиралась. Разбитого и сломленного. Я хотел, чтобы она принадлежала только мне. Чертов собственник. Люди не должны кому-то принадлежать, они не игрушки… Ни я, ни Елена, не позволяли укрощать себя. Мы всегда были свободными. Я понимал, что где-то в душе, даже если она осталась со мной, душой была бы далеко от меня. Далеко от реальности. Через несколько месяцев после своего отъезда из Нью-Йорка, я слышал, что на западном округе Лос-Анджелеса, расположенном в городе Санта — Монике, Никлаус (разъезжавший там по работе), видел Елену, проходившую рядом с пляжем Стейт-Бич. По описанию девушка очень подходила и в глубине души я надеялся, что она где-то есть. Я все еще жду ее. Может быть, через год — два, Елена вернется. Всегда возвращается.