Подрезанные крылья

Это утро было одно из худших. Оно с самого начала предвещало что-то нехорошее и столь же плачевное, как и серые облака в небе, вот-вот грозившиеся пролиться дождём. Химчан лежал в кровати, прикрытый в некоторых частях тела одеялом. Прозвеневший будильник его совершенно не беспокоил, даже столь раздражающая трель - сон был превыше всего, для такого решительного и ленивого типа как он. Но был один вещественный аргумент все же встать. Идиллию, почти абсолютной тишины, нарушил тапок, так удачно приземлившийся резким шлепком на мягкую пятую точку Химчана, отчего тот резко вскочил с кровати, потирая ушибленное место. - Йааа, Ёндже! Я тебе руки поотрываю когда-нибудь! - озлобленно пробурчал соня, продолжая сверлить друга не одобряющим, сонным взглядом. - Я есть хочу, а ты не спишь до утра, а после еще дрыхнешь до полудня! Мне на работу скоро, вали есть готовить! - ответив в том же тоне, Ёндже плавно удалился, подобрав свой тапок. Они друзья с пеленок, и кажется порой знают друг друга лучше, чем себя. Так довелось им и по сей день брести по дороге судьбы бок о бок, так и оставшись лучшими друзьями. Даже одну квартиру на двоих снимали, по привычке и так проще за нее платить. Вот только в основном работал именно Ёндже, а Химчан прохлаждался по клубам, заводя новых знакомых. Его вообще ничто не заботило, даже дальнейшая судьба. Он жил сегодняшним, не вспоминая прошлого, не думая о предстоящем. Есть только он, жизнь, и Химчан выбирал всё самое сладкое, манящее, зовущее его душонку попробовать всё новые ощущения, новые страсти, приключения. Химчан вечно во что-то влипал, после чего всю кашу разгребал Ёндже. Парню было жалко друга, но что поделать, Химчан не мог измениться, только под силком, и то вряд ли. Таким образом, в свои двадцать с хвостом, парень успел сбежать из дома, но поддерживал связь с родителями, которые за него беспокоились, особенно отец, он постоянно старался наведаться к сыну и вернуть, на что Химчан отмалчивался глядя в сторону. Так же он попробовал бродяжничаю жизнь, работал в ночном клубе, барменом, курил, когда нервы лопались, а сил терпеть окружающих не было. Один раз попадал в нирвану от наркоты, в результате попав в больницу. За своё не скромное, слишком симпатичное лицо не раз бывал в драках, когда девушки, которым уже подрезали крылья, заглядывались на него, а ему по барабану. Только Ёндже было не всё равно. И как только он умудрялся всё это терпеть и не сбежал до сих пор. Химчан поражался его силе воли и в то же время был безмерно рад. Но не смотря на разгульный образ жизни, лис был ответственным, верным, пунктуальным и вежливым, всегда улыбающимся, даже самой страшной опасности или проблеме, насмехаясь над страхом и угрозами. Он был душой кампании, ему всегда и везде были рады. Слишком открытый человек. Сползя с кровати, Химчан подтянул сползшие боксёры и, почёсывая затылок и потирая лицо, умылся для начала, чтобы проснуться. В зеркало на него смотрел какой-то опухший тип, с синяками под глазами, плывущим взглядом и растрёпанными волосами в виде гнезда. "Чёрт, снова перебрал... А как я вообще вернулся домой? Не помню...Ёндже наверняка был в бешенстве..." Умывшись ледяной водой, Химчан прошёл на кухню, готовя привычный завтрак из блинов и чай. Ёндже тут же на кухне что-то быстро строчил на ноутбуке, щурясь, когда что-то не получалось, ругаясь, принимаясь нервно жать кнопку отмены, стирая половину исписанного листа, и снова быстро перебирая клавиши. Писатели они такие, вечно не довольные своими творениями. Закончив с готовкой, Химчан выложил на тарелку стопку блинов, полив их сверху клиновым сиропом, и уселся напротив Ёндже. Тот почуяв запах еды, тут же с голодным видом оторвался от своего творения, хватая блины и кружку с чаем, быстро уплетая завтрак. - Я фефондня буду пофдно, лофысь беф меня, - промямлив с набитым ртом, друг по пихал остатки еды в рот, заливая внутрь пока ещё горячий чай, мысленно ругаясь на всё и проклиная, юный писатель вылетел с кухни, за тридцать секунд одевшись. Накинув куртку и перекинув через плечо сумку, он потрепал Химчана по волосам. - Не скучай и будь умницей. Работу себе постоянную что ли нашёл бы, - подмигнув, Ёндже убежал насиловать мозги начальству своими астрономическими идеями. Вздохнув, Химчан по прежнему пережёвывал первый блин, который теперь был единственным уцелевшим, и подперев голову рукой, смотрел в окно. Погода на удивление быстро прояснилась, а тучи будто испарились. Поют птицы, солнце светит в глаза. Идеальный день для прогулки. Но сонное сознание так не считало, и выбравшись из-за стола, Химчан пошёл на новое свидание с кроватью, которую был готов обожать больше всего в жизни. Забыв о Ёндже и противно щебечущих над ухом птицах, Химчан провалился в безмятежный, спокойный сон, досыпая все ночные часы гулянки. К вечеру Химчан сидел в комнате Ёндже в ступоре, не двигаясь, произведение искусства Да Винчи из камня, величайшее творение. Химчан не мог поверить в случившееся. Ёндже сидел напротив него, изучающе оглядывая друга, сам находясь в шоке. Обычно такой подвижный и весёлый Химчан под вечер, сейчас был не Химчаном, а... статуей, с множеством эмоций, которые было сложно понять. Помахав рукой перед лицом парня, Ёндже поставил ему диагноз - безнадёжно болен, и тут же принялся искать лекарство от этой ужасной болезни, которая его пугала. А Химчан тем временем проворачивал случившееся за день. ранее днём В тот же день, Химчан наконец поправил свой сон, и всё же выполз на улицу. Ему уже не казался мир столь жестоким, а птицы злобными мучителями. Кругом музыка ласкала слух, цветы благоухали, а ветер приятно холодил кожу. Химчан шёл по аллее, улыбаясь, даря прохожим своё замечательное настроение, которое сейчас доходило отметки "максимум". Парни над ним усмехались, дивясь яркому образу, а девушки привычно смущаясь, прятали глаза, думая, что эта улыбка адресована им. А Химчан любил этот мир, как недавно кровать так же нежно любила его, лаская теплом. Что может быть лучше, чем просто быть свободным, жить, просто жить для себя. Это было прекрасно. Вдыхая глубже, Химчан сорвал цветок с куста, и проведя им возле носа, вдыхая тонкий аромат, развернулся на пятках, продолжая свой путь к далёкому горизонту, где солнце палило высоко в лазурном небе, где облака величественно вздымались, стремясь достигнуть космоса. В тот день Химчану не хотелось в клуб, не хотелось видеть друзей, ему хотелось просто счастья. Он не помнил вчерашней ночи, с кем провёл, где, лишь хмурое лицо Ёндже. "Он сейчас там трудится. А начальство у него строгое... На что только не пойдёшь, чтобы достигнуть мечты". Химчан завидовал другу. У него была цель. Зато у Химчана крылья, белые, пушистые, большие. Ничто не могло заставить его спуститься на землю. И тут как всегда встревает назойливое, противненькое "НО". Химчан прошёл бы мимо, но увидев эту картину... просто замер. Он проходил мимо детского сада, где дети резвились под солнцем, бегая по траве, играясь в песочнице, одетые шортики, платьица, развивающиеся на ветру. Детки громко кричали, резвились, смеялись, но внимание Химчана приковало другое. Он смотрел на призрак... что-то затаенное в тени. И вот это что-то подняло взгляд на подбежавшую к нему девочку, которая навзрыд плакала, вытирая кулачком глаза. - Ён Гук оппа! Янсок меня ударил! Больнооо, ууааа!! - девочка громко хныча, подбежала к мужчине, роняя слёзы на землю. - Тише, Пёкги, покажи, где болит, - воспитатель отложил свою книгу и усадил девочку к себе на колени, проводя ладонью по её волосам. Девочка хныча показала парню ушибленное место. Тот наклонился и поцеловал плечико девочки, приговаривая, чтобы у неё всё прошло. Пёкги перестала хныкать и кивнув, радостно побежала дальше играть. Проводив её с улыбкой, парень снова взялся за свою книгу, присматривая за детьми. Химчан сам стоял и всхлипывал. Он чувствителен? Да нет, но это было трогательно. Парень-воспитатель? Это было что-то запредельное. Такое не часто увидишь. Но он... этот низкий, басовитый голос, эта искренняя, нежная, тёплая улыбка... эта ласка, бережность, любовь к детям. Нет, Химчан совсем другой, он же разгульник, он же тусовщик, душа шумной компании... Но этот парень... Не поняв как, Химчан отключил на время своё подсознание, здравый смысл и чувство самосохранения. Он ощущал, что поникли его крылья, или же наоборот воспарили ещё выше, но вот он уже открывает калитку детского сада, идёт но ровно уложенной дорожке, переходит на песок, трава щекочет щиколотки, мяч... Химчан останавливается и поднимает подкатившийся предмет крутя в руках. Тут же к нему подбегает расторопный мальчонка, запыхавшись. Он немного испугался незнакомого типа, но набравшись смелости, задрал высоко подбородок. - Ачжошши! Отдайте пожалста мячик! - мальчонка шепелявил, но говорил звонко и так голосисто. Химчан приподняв бровь посмотрел на него, задумавшись "что же я тут забыл?" Но видя, как мальчонка уже понемногу теряет свою былую храбрость, поник, потупив взгляд, уже слабее пытаясь дозваться Химчана. - Оу, прости. Вот, держи, - и парень протянул мальчишке игрушку. Тут резко вырвал мяч из рук незнакомца и ломанулся обратно на веранду к своим друзьям. Тут Химчан почувствовал на себе пристальный взгляд. Он поднял голову, и наткнулся на пронизывающий, острый взгляд воспитателя. Тот восседал на лавочке, с книгой в руках. У него были очки, белый распахнутый халат, как у врачей, волосы торчали торчком и были тёмного цвета, отливая каштановым на солнце. Всё это слегка пугало, говоря: "только тронь - убью лишь взглядом". Сглотнув, Химчан подошёл к парню. Тот уже приветливо улыбался, видя, что детям ничего не угрожает. - Добрый день. Чем могу быть любезен? - снова этот глубокий, пронизывающий до костей, голос. Химчан невольно оробел, как недавно так же виновато стоял перед ним мальчонка, будто его за что-то сейчас отругали. - Я... Мне... Нужно... Я пришёл... - Химчан продолжал мямлить, не зная что сказать, ведь он и сам не знал, зачем сюда пришёл. - Вы должно быть по объявлению. Я рад, что хоть кто-то объявился. Мало мужчин, которые согласились бы здесь работать, - парень встал с места, и протянул руку Химчану. Тот быстро пришёл в себя и пожал большую и тёплую ладонь. Приятно. - Да, я по объявлению. Ведь есть вакансия? - Химчан не знал о чём речь, но быстро сообразив понял, что речь возможно шла о работе. - Конечно есть. Вы первый, кто отважился прийти сюда, - воспитатель ярко улыбнулся, сняв очки. Работа. Да он давно не работал. С детьми? Да Боже упаси. Эти маленькие, визжащие, слюнявые, сопливые существа, никогда не дадут вам покоя. Но глаза. Он применял гипноз на расстоянии? Химчан поддался. - Я всегда любил детей, это же ангелы, - нагло соврав, Химчан не чувствовал стыда, сейчас глупо улыбаясь, смотря куда-то в землю и как маленькая девчонка шаркает ножкой. Парень усмехнулся его поведению, но кивнув, продолжил: - Я рад. Тогда приходите завтра к восьми, я тогда буду свободен, оформим документы, - парень снова улыбнулся, похлопав Химчана по плечу, и, развернувшись, снова уселся на свой пьедестал, успев отругать некоторых разбойников, которые пугали соседского кота, загнав его на дерево. Кивнув, Химчан быстро испарился, в момент оказавшись дома. С тех пор парень и сидел на стуле, неподвижно, пытаясь осознать что натворил. - Я не пойду, только не к нему, - Химчан бормотал это, не унимаясь. - Куда не пойдёшь, Химчан-а? - Ёндже продолжал обеспокоенно прикладывать полотенце со льдом ко лбу друга, который успел нагреться до невероятной температуры. - Эти глаза... Я боюсь... Не пойду... Вскоре Химчан заснул в комнате Ёндже, так и не перебравшись в свою. 7:40 следующего дня. Химчан стоял перед детским садом, ломая пальцы. Сглотнув, он зашёл внутрь, спросил у охранника кабинет, запомнив со вчерашнего дня, как зовут воспитателя, и вот он уже открыл дверь и видит перед собой того парня. - Меня зовут Химчан. Я готов работать.