Себя(не)любивые люди

Из одиночества, в котором погрязла Шиноа, не было выхода. Нет. Из одиночества, в которое ее бросили. Все, что было необходимо Шиноа в те годы, когда она была маленькой соплячкой (меньше, чем она есть сейчас), это любовь. Любовь ее сестры. Любовь жениха ее сестры. Любовь возлюбленного ее сестры. Это были Махиру, Шинья и Глен. Люди, у которых всегда по горло проблем, но они умудрялись найти новые. Им всем, наверное, была не так уж и важна Шиноа. Хотя вопрос напрашивается сам собой —, а с чего бы? Она никогда не вписывалась в эту троицу, да как-то и не горела желанием. Ей ведь было всего семь; ну о чем ребенок в таком возрасте способен мечтать? Но она мечтала. Шиноа стала замечать — Шинья был таким же. В тандеме Глен-Махиру он был нужен как собаке — пятая нога. Его продали. Его заставили убивать. И все ради того, чтобы девочка, к ногам которой он сложил столько жизней, сказала, что любит другого. Она победила Шинью с этими словами или, скорее, ими же. Махиру сказала, что Глен сильнее ее. Она говорила о нем с таким нежным трепетом, что Шинья невольно поддался чувству зависти: никто и никогда не говорил о нем так. И вряд ли скажет. Таким образом, даже за пределами этой семьи был человек, которого он не в силах победить. Они оба были одиноки, и Шиноа чувствовала от этого какую-то близость, но Шинья — нет. Он часто говорил о Глене. Наверное, даже чаще, чем Махиру, просто потому, что сестра редко с ней связывалась. От этого одиночество в ее груди разрасталось, и Шиноа чувствовала, что какую-то его часть она уже не залатает. Хотя вряд ли и с остальным она сможет как-то справиться. Как может нелюбимый человек стать счастливым? Она спросила как-то об этом Шинью. — Наблюдая за теми, кто счастлив в любви. В его голове, в его улыбке и в отведенных к звёздному небу глазах — во всем этом сквозила печаль. Шинья никогда не смотрел на нее в такие моменты. Возможно, он любил или ненавидел ту часть Махиру, что была в ее сестре. Или не хотел, чтобы эта маленькая девочка, увидев в человеке, заменившем ей семью, свое единственное спасение, отраду, надежду, вдруг потеряла ее; что увидев грусть в его глазах, Шиноа решила бы, что он обычный человек. И ей никогда не хватало смелости сказать: «все хорошо». Потому что Шиноа нужен был герой. Потому что слезы, что она никогда не прольет, обратятся в смех. Шинья научит ее лгать всем вокруг. Так, что сама Шиноа не поймет, где ее место в этом лабиринте лжи. Когда Шиноа влюбилась, Шинья был вторым человеком, который узнал об этом. Вторым. Опять после Глена. Однако, это не было важным. В самом деле, знание Шиньи об этих чувствах было для Шиноа в разы ценнее. — Если ты не скажешь ему об этих чувствах, они так и останутся безответными. — Так же, как и твои, братик Шинья. Они были похожи даже больше, чем думали. Одинокие и брошенные своей собственной семьей, они нацепили на лицо глупые, выводящие из себя предмет их обожания, улыбки. Шинья любил Глена так, как Шиноа любила Юи. Эти двое были похожи, на самом деле. Возможно, это влияние четырех лет, проведенных вместе, или они всегда были такими. Яркие, словно лучи солнца, и Глен, и Юичиро были светилом для этих потерянных во тьме душ. Но всякая история имеет обыкновение повторяться. Так же, как и у Глена, у Юи была своя «Махиру». Был. Микаэла. Его образ Юичиро нежно хранит у себя в голове, одержимый идеей обратить Мику обратно в человека. И микино «Я спасу тебя, Юу-чан» было сравнимо с бесконечным «Я люблю тебя, Глен» Махиру. Точно так же у него, вампира, есть все шансы обратиться в демона. Но нет. В этот раз Шиноа этого не допустит. Точно так же, как когда-то Мика сказал ей, младшая Хиираги отвечает: — Я делаю это не ради тебя. Правильно. Все ради Юи. Они оба готовы сложить свои пустые жизни к ногам Юичиро. Но Мика важнее, сокровеннее. Потому что Мика — это Мика. Потому что Мика — это Махиру. И в этот раз Шиноа сделает все, чтобы они оба жили. Шинья сделал бы то же на ее месте. Потому что они ужасно глупые и себя (не) любивые люди. — Я помогу тебе, — говорит она и с тоской смотрит на Микаэлу, почти сошедшего с ума от голода. Она садится рядом, режет кожу в сгибе локтя, и в печальном взгляде ее Мика видит смирение. — Я не знаю, что с ним делали раньше. Не знаю, за что ты ненавидишь нас всех. Но я такая же. Моя семья ненавидит меня, и это взаимно. В этом вы, ребята, вынуждена признать, меня уделали, — и усмехается. Мика принимает ее кровь в конечном итоге. В этот момент Шиноа думается, что безответная любовь это, возможно, не так уж и плохо. Юи не будет один рядом с ним. Она сама на такое не способна. Тихо сгорать от любви — да, быть опорой и вечным спутником жизни — нет. Шиноа, конечно, хочется претендовать на большее, чем есть сейчас, но она понимает — точно так же, как и восемь лет назад, «Шинья» был лишним. Только теперь эта роль лежит на Шиноа. Это ее крест. И в этот раз «Махиру» выживет. Иначе у Юи, их дорогого и возлюбленного «Глена», разобьется сердце. Он слишком добр, чтобы скорбь ушла из его сердца так быстро, как ей положено. Но как же обидно от того, что спустя поколение ничего не меняется. Махиру любит Глена, и Глен любил ее. Микаэла любит Юи, и Юи любит его. Этого не заметит разве что слепой. Шиноа любит Юи. Шинья любил Глена. Он скрывает свою любовь слишком хорошо, и это выдает его с головой. Они застряли в этом порочном круге. И даже если война закончится, ничего не изменится. Шиноа понимает это, и она сдается. Младшая Хиираги не станет бороться за место под солнцем. Она уступчива, на самом деле, пусть и немного строптива. Время пойдет снова, и лишь основы их отношений останутся нерушимы: Любовь, Симпатия и Ложь.