Through the silence

— Черт! Попала все-таки, — Зейн усмехается, но тут же начинает кашлять. У меня начинают трястись руки, ведь я не знаю, что предпринять, Зейн истекает кровью, а я ничего не могу сделать.  — Так, не шевелись. Надо снять пиджак, — я говорю вслух, чтобы привести мысли в порядок. Я осторожно помогаю Зейну сесть и снимаю с него пиджак. Он кряхтит, но у меня получается еще закатать рукава его рубашки и расстегнуть две верхние пуговицы. Пуля попала чуть выше ключицы, и теперь кровь окрашивала белую ткань в ярко-алую. Я беру и прикладываю пиджак к ране, не знаю, осталась ли пули внутри или прошла на вылет, но кровь все продолжает идти, и я не знаю, что еще сделать, чтобы ее остановить.  — Ты такая красивая, — я слышу голос Зейна, он шепчет, его голос сейчас кажется таким тихим и вымученным. Он сидит, облокотившись о стену, одна его рука лежит на полу, другую он кладет мне на плечо. Я вижу, как сильно он побледнел, глаза сейчас полузакрыты, а на лбу выступила испарина. — Прости меня за то, что не сказал тебе все с самого начала, сначала я не мог этого сделать, потому что не мог ослушаться Чайлда, а потом, потому что узнал, что он разрушил твою жизнь и именно тогда я полюбил тебя, но думал, что как только я скажу тебе правду, ты возненавидишь меня, парней и уйдешь. Я не мог отпустить тебя. Прости меня за то, что так долго мучил тебя, за те обидные слова в Лондоне, за то, что так по-хамски сначала относился к тебе. Я влюбился в тебя тогда, когда только увидел, как ты так круто всех обогнала. Ты была победителем, но в тебе никогда не было никакого пафоса и надменности. Для всех ты всегда была искренней, всегда пыталась помочь всем, даже жертвуя своей собственной жизнью. Я всегда старался защитить тебя, но это никогда не получалось, я даже старался оградить тебя от своих чувств, но они все равно победили. И даже сейчас я не могу защитить тебя, прости меня, малышка, — Зейн кладет вторую руку поверх моей, которой я сейчас зажимаю его рану. — Прости за все, что было не так!  — Нет, молчи! — я касаюсь кончиками пальцев его губ, прося замолчать. — Говоришь так, будто прощаешься, — голос дрожит, но я пытаюсь притвориться сильной, хотя бы для того, чтобы Зейн еще хоть немного прибывал в сознании.  — Мы же оба знаем, что он не оставит меня в живых, — Зейн слегка улыбается.  — Нет, этого не будет, слышишь! Ты не умрешь, — в глазах появляются слезы, но я стараюсь их не показывать. — Я не хочу с тобой прощаться, — шепчу я, чувствуя, как по щекам все же скатываются слезинки. Зейн касается своей теплой рукой моей щеки, вытирая соленую дорожку. — Я люблю тебя… Я вижу, как глаза Зейна расширяются, но он ничего не успевает сказать. Сзади себя я слышу, как щелкает спусковой крючок.  — Встаньте и повернитесь, пожалуйста! — мужской голос раздается сзади меня, но он не такой, какой я слышала обычно — холодный и жесткий, этот будто дрожит. Я бросаю взгляд на Зейна, который сейчас смотрит мне за спину. В голове начинает складываться картинка того, что стоит предпринять, но не знаю, получится ли у меня. Я кладу руку Зейна на рану, чтобы он сам держал ее, а сама поднимаюсь, поднимая ладони вверх. Медленно поворачиваюсь и вижу перед собой высокого, но худого паренька, наверное, он мой ровесниц или может чуть постарше. Он пытается быть серьезным и безэмоциональным, но я вижу, как он нервничает, его глаза бегают от меня к Зейну. Я делаю глубокий вдох и в эту же секунду хватаюсь за дуло пистолета, а другой рукой выбиваю оружие из руки парня. Секунда, и я переворачиваю пистолет на него, возводя курок. Хорошо, что уроки Лиама не пошли даром, и у меня хоть что-то получилось. Это Зейн придает мне сил, не хочу, что еще и он видел, что я полностью раскисла. Сейчас мне нужно полностью отключить все эмоции, убрать все мысли, которые не касаются спасения Зейна, включит инстинкты, которые Лиам так усердно пытался у меня развить, я должна полностью сосредоточиться только на своей цели. Парень тут же поднимает руки вверх, напряженно сглатывает, смотря на меня расширенными глазами.  — Снимай рубашку, — строго командую я, но он будто не слышит. Мне приходится выстрелить чуть выше его головы, чтобы он мгновенно начал снимать пиджак и галстук. Я медленно подхожу к нему, когда он расстегивает пуговицы на рубашке, приставляю дуло пистолета к виску и сама скидываю ткань с плеч, а потом сразу вырубаю парня прикладом по голове. Потом сразу подлетаю к Зейну и обматываю ткань вокруг его плеча, потому что его рубашка теперь стала полностью алой, кровь залила и пол рядом с ним. — Блин, даже в любви нормально признаться нельзя! — ворчу я, пытаясь как можно сильнее закрепить рубашку.  — Прости, я снова все испортил, — Зейн хрипит и пытается посмеяться, но тут же заходится в кашле.  — Ты можешь прекратить просить прощения, пока я тебе не врезала? — возмущаюсь я, свирепо взглянув на него. Он начинает раздражать меня тем, что постоянно извиняется. Я проверяю магазин в пистолете и, поняв, что он полный, поднимаюсь на ноги. — Давай, нам нужно идти. Где парни?  — Они уже должны быть в здании. Я уехал искать тебя раньше них.  — Да, и поэтому не надел бронежилет? — спрашиваю я, усмехаясь и помогая Зейну встать. Он кладет одну руку мне на плечо, а другой прижимает ткань к груди.  — Я не мог ждать, зная, что с тобой что-то случилось. Ты слишком много значишь для меня, чтобы я вот так просто потерял тебя, — Зейн немного наваливается на меня, из-за чего я стою, прижатая к стене. Он смотрит на меня своими бездонными темными глазами, в которых я вижу усталость и любовь. Ту любовь, за которую действительно стоит биться, за которую можно убить и причинить боль, за которую не жалко умереть. Можно пройти через все: огонь, воду, пули и даже смерть, но только вместе. Любовь, которая объединяет двух человек, может все победить, оживить и дать новую жизнь. Зейн немного подается вперед и накрывается своими губами мои. Этот поцелуй наполнен нежностью, будто все то, что мы пережили вылилось в этот поцелуй, поцелуй, подтверждающий то, что друг за друга мы готовы отдать жизнь.  — Надо идти, — тихо шепчу я, мне не хочется отрываться от Зейна, но если сейчас мы пойдем, он истечет кровью, я уже вижу, каким бледным он выглядит. Я открываю дверь, которая ведет в противоположный коридор от того, из которого мы бежали, но тут буквально через несколько секунд в другом конце коридора снова появляется Лили с четырьмя телохранителями в таких же костюмах.  — А вот и снова она! — Лили злобно улыбается и начинает идти в нашу сторону. Возвращаться обратно уже поздно, мы прошли уже половину коридора, но со всеми я не смогу справиться.  — Дай пистолет, — Зейн протягивает руку, которой сейчас закрывал рану, я отдаю ему оружие, он во всяком случае стреляет намного лучше меня. — Беги!  — Нет, я не оставлю тебя одного, — говорю я, но тут я вижу, как Лили бежит в мою сторону, держа в руках пистолет.  — Я сказал — беги, — Зейн кричит и в этот момент раздается череда выстрелов. Всего тремя пулями он устраняет почти всех телохранителей. Я успеваю вовремя скрыться в одной из комнаты, прежде чем Лили стреляет, и пули проходят через дубовую дверь, прямо там, где я стояла. Я быстро осматриваю комнату, стараясь найти что-нибудь, чем можно защититься, но я чувствую, как Лили толкает меня, наводя пистолет. Я хватаюсь двумя руками за дуло оружия, поднимания его над нашими головами. Раздается несколько выстрелов, руки начинают дрожать от напора Лили, она гораздо сильнее меня, но у меня получается повернуться к ней спиной и выбить пистолет из рук. Он падает куда-то под шкаф, но Лили вместо того, чтобы достать его, она больно бьет локтем меня по животу, пришпиливая к стене.  — Как же мне хочется, чтобы ты сдохла вместе со своими дружками, меньше проблем бы было, — Лили давит мне локтем в горло, отчего воздуха становится меньше, но я кладу руки ей на плечи и со всей силы бью ее под дых. Она отходит на секунду, хватаясь за живот и начиная кашлять. Я хватаю вазу, которая стояла в одном из шкафов и разбиваю ее об спину уже бывшей подруги. Лили совсем падает на пол, а я продолжаю бить ее ногами, куда только могу.  — Если я сдохну, то только вместе с тобой, — говорю я, злость только набирает во мне обороты. Где-то в коридоре раздается звук битого стекла и выстрелы. — Они — мои друзья, за которых я убить готова, а что ты? Я действительно считала тебя подругой, ты стала нам всем дорога, а ты стала такой продажной тварью, променяв всех нас на деньги. Я отворачиваюсь от Лили, но именно в этот момент она хватает меня за ногу и тянет на себя, отчего я падаю на пол.  — За то я буду жива, а вы — мертвы, — Лили встает на ноги, и в следующую секунду на меня падает один из книжный шкафов. Резкая жгучая боль обжигает ногу в области лодыжки, на глазах выступают слезы, я вскрикиваю от боли, пытаясь вылезти из-под шкафа, но Лили достает пистолет и снова подходит ко мне. — Пока! — она улыбается, а я зажмуриваюсь, чтобы не видеть этого. Я уже думаю о маме, Зейне, что с ними будет дальше, но тут я слышу шум совсем рядом со мной, и в этот момент кто-то тянет меня за руки, высвобождая из-под шкафа.  — Эви! Ты меня слышишь? — я слышу голос Дестини, но мне кажется, что это просто какой-то мираж. Может я уже умерла? Но кто-то уверенно трясет меня за плечи. Я открываю глаза и действительно вижу перед собой Дес, которая сейчас обеспокоенно осматривает меня. На ней я замечаю бронежилет, она одета во все черное.  — Дес, — шепчу я ей, но сил ни на что совершенно нет, даже поднять руку.  — Где болит? — Дес начинает осматривать меня, и я замечаю, что за ее спиной в комнату парни вносят Зейна и опускают рядом со мной.  — Дес, давай быстрее, у нас мало времени. Сейчас тут будет целая орда, — я слышу крик Луи, который сейчас появляется рядом вместе с Гарри. — Привет, Эви! — он улыбается мне. Тут Дес давит на мою ногу, и я прижимаю руку ко рту, чтобы не закричать, не хочу показаться слабой.  — Так, у него пуля прошла на вылет, перевяжите снова рану, — Дестини достает из какой-то сумки большой кусок белой ткани и бинты. — А тут перелом, но сейчас я ничего сделать не смогу, надо дождаться Зои, когда она будет на крыше, погрузим Эви первой, у нее тут все кости раздроблены. Тут неожиданно раздается большой взрыв из коридора, и все оконные стекла вылетают, вдребезги разбившись. Гарри прикрыл своим телом меня и Зейна, Луи — Дес.  — Нам надо торопиться, — Луи обматывает Зейна бинтами, а потом быстро надевает бронежилет. Я вижу, что Зейн без сознания, пытаюсь взять его за руку, но Гарри хватает меня за плечи и поворачивает к себе.  — У нас совсем нет времени. Давай два кубика адреналина каждому, — Дес бросает Гарри большой шприц, а сама садится на колени перед Зейном. Гарри слегка обнимает меня, прижимая к себе. — Потерпи, скоро мы выберемся, — Гарри говорит это, и в следующую секунду втыкает шприц мне чуть ниже ключицы. Я вскрикиваю от боли, но уже через секунду у меня открывается второе дыханье.  — Где все остальные? — быстро спрашиваю я, поднимаясь на ноги. Боль в ноге куда-то испарилась, я чувствую себя так, будто могу свернуть горы.  — Найл и Лиам отбиваются от этих идиотов на втором этаже, они расчищают нам путь. Зои скоро будет на крыше, она занимается вертолетом, — Гарри быстро говорит, кладя мою руку себе на плечо. — Нам нужно немного времени, чтобы добраться до четвертого этажа, там личная вертолетная площадка Чайлда. Луи высовывается в коридор, а потом выходим и все мы. Луи держит Дес за руку и идет впереди, а я, Гарри и Зейн идем сзади. Я хватаю Зейна за руку, и он сжимает мою руку в ответ. На душе в этот момент становится так легко, но скорее всего это действует адреналин Мы выходим на широкий длинный круговой неогороженный выступ, который открывает вид на первый этаж. Мы все стараемся идти по другому краю, чтобы никто не упал. Луи выходит вперед, чтобы проверить дверь, ведущую на третий этаж.  — Чисто! — Луи пропускает вперед Дес, потом идет следом. Мы немного отстаем, хоть я и чувствую полноту сил, идти со сломанной ногой быстро не получается. Гарри тоже выходит за дверь, и именно в этот момент сзади нас появляется Лили, которая выпускает все десять патронов дверь. Мы с Зейном еле успеваем отскочить, чтобы не попасть под пули. Она бежит на нас, но Зейн оттолкнув меня назад, сам блокирует удары Лили. Внизу уже появились другие телохранители, которые сейчас открыли огонь по нам. Лили бьет Зейна по левому плечу, от чего Зейн вскрикивает от боли и падает на колени. Лили подходит ко мне, а я пячусь назад, потому что знаю, что драться с ней не смогу, хотя и она сама тоже на грани. От ее виска по лицу течет струйка крови, раны на руках кровоточат. Я пытаюсь что-то придумать, чтобы помочь Зейну, чтобы хотябы немного задержать Лили, чтобы ребята успели спастись. Я пытаюсь отвернуться от очередного удара Лили, присаживаясь на корточки, но я все равно чувству удар. Не могу удержаться на ногах, падая рядом с краем выступа.  — Эви! — Зейн хватает меня за руку именно в тот момент, когда я чуть не упала вниз. успев как-то зацепиться. В этот момент у меня получается ухватить пистолет, который выронил Зейн, и направить на Лили. Я выпускаю всего одну пулю, которая попадает Лили в ногу. Внутри себя я чувствую победу, хотя это, наоборот, пугает меня, а не радует. Лили была моей подругой, которая предала своих друзей, все, что когда-то было ей дорого. Я не должна жалеть о том, что сделала. Лили падает на колени, зажимая рану рукой, но кровь начинает хлестать фонтаном, даже я понимаю, что у нее слишком мало времени. — Ты в порядке? — спрашивает Зейн меня, касаясь ладонью моей щеки, когда он смог затащить меня обратно на выступ.  — Да, — я коротко отвечаю, поднимаясь на ноги. Но тут же в из коридора, в который вошли Луи, Дес и Гарри, появляется целая толпа охранников, у каждого наготове по автомату Калашникова. Они скручивают меня и Зейна, заламывая на руки и связывая их. Я слышу, как Зейн стонет от боли, но как только я хочу пнуть охранника, который держит его, то получаю удар по лицу. Они выводят нас в коридор, но прежде чем уйти, я вижу, как Лили уже оказывают первую помощь, накладывая жгут выше ее ранения. Мы спускаемся на первый этаж, но мне удается только медленно ковылять, по пути я несколько раз падаю и не могу подняться, но двое охранников только сильней берут меня под руки и теперь просто тащат по коридору. Они приводят нас в один из больших залов на первом этаже. Я не обращаю внимания ни на что, кроме людей, которые стоят посреди этого большого помещения. В центре стоит Чайлд, его телохранители окружили его в кольцо, в которое нас и притаскивают. Зейн оставляют на периферии, а меня бросают на пол буквально перед Чайлдом, оставляя руки связанными за спиной. Я замечаю, что немного позади Чайлда стоит Крис, он остается совершенно невозмутимым, видя кровь на моем лице. По всему этому кругу я вижу всю нашу команду, которая тоже сидит на коленях со связанными руками. Справа от себя я замечаю Луи, Дес и Найла, слева — Гарри, Лиама и Зои. Все они такие же избитые, как и я и Зейн, но у каждого на лице не видно ни капли боли или отчаяния. Никто из нашей команды не потерял своего лица, сохраняя стойкость и мужество.  — Я кажется, сказал, что от меня не убежать, не скрыться, что ты все равно будешь работать на меня, но ты, кажется, плохо понимаешь, — Чайлд говорит с плохо скрываемой яростью в голосе, и в следующую секунду мою щеку обжигает еще один удар, от которого я пошатываюсь чуть ли не заваливаясь назад. Жар охватывает мое лицо, на глазах выступают слезы, но я закусываю губу, не позволяя себе заплакать, и снова поворачиваюсь к Чайлду, как ни в чем не бывало.  — А я, кажется, сказала, что не буду на тебя работать. Я лучше умру, чем буду работать на такого мерзавца, как ты, — отвечаю я, но вместо злости, которая переполняет меня, я улыбаюсь ему, показывая тем самым, что для меня он ничего не значит. После этих слов я снова получаю очередной удар, но на этот раз я падаю на спину, по рукам проходит поток боли.  — Что ты творишь, ублюдок?! — я слышу позади себя крики Зейна, но ни я, ни Чайлд не обращаем на них внимания. Сейчас у нас своя собственная игра, из который я не выйду победителем, но хотя бы постараюсь запомниться, как сильный игрок. Вместо того, чтобы начать плакать, биться в конвульсиях, прося пощады и забирая свои слова обратно, обещая верно служить, я начинаю тихо, но безудержно смеяться. Сначала тихо, но потом этот обычный смех переходит в истерический. Я смеюсь так звонко, будто мне рассказали какую-то очень смешную шутку, и я не лежу сейчас в кольце телохранителей, которые готовы пристрелить в любую секунду меня и моих друзей. Резко меня снова поднимают, сажая, и передо мной предстает перекошенное от ярости лицо Чайлда. Он в замешательстве, от того, что я не испугалась его угроз, его вида, и того, что он сможет сделать со мной.  — Мерзавка! — Чайлд кричит так, что у меня начинает звенеть в ушах. Он поднимается на ноги, но потом резко подходит к одному из своих телохранителей и выхватив у него пистолет снова приближается ко мне, наставив дуло оружия мне в лоб. — Значит, хочешь умереть? — он смотрит на меня, я вижу в его глазах чувства триумфа. Он надеется, что сейчас я начну его слезно умолять сохранить мне жизнь, буду клясться в пожизненной верности, но я только слегка улыбаюсь, насколько это позволяет уже до онемения избитое лицо.  — Нет, Эви! Чайлд, пожалуйста! — крики Зейна стучат в моей голове, и я действительно на секунду жалею, что все закончиться именно так, даже не успев начаться. Я даже толком пожить не успела, не испытала всех радостей жизни, но я могу сказать, что самое главное в жизни я уже испытала — я поняла, как это прекрасно — быть любимой и любить в ответ. Поняла, что значит иметь преданных друзей, которые всегда помогут, придут на помощь и развеселят в любую минуту. Да, в жизни может случиться много всего: и плохого, и хорошего, но самое главное — иметь людей, которые помогут тебе справится с любыми трудностями. И я могу с уверенностью сказать, что все эти люди, которые сидят на коленях в этом кругу — моя семья. И даже если сейчас меня не станет, я знаю, что они смогут подняться с колен и отомстить за меня, ведь я поступила точно так же.  — Просто превосходно! — Чайлд вдруг усмехается, убирая пистолет от моей головы. Он хлопает в ладоши, будто ему пришла гениальная идея, его глаза загораются дьявольским огоньком, а в моей душе все холодеет. — Я ведь говорил, что все всегда бывает по-моему. И этот момент тоже не исключение, — Чайлд поворачивается к Крису и слегка кивает ему. Крис кивает ему в ответ и, достав свой пистолет, идет к Зейну. В этот момент некоторые телохранители тоже подходят к каждому из моих друзей, приставляя пистолеты к их головам. Я испуганно осматриваюсь по сторонам, вижу, как Луи печально смотрит на Дес, которая начинает бесшумно плакать. Зои опустила голову вниз, прикрыв глаза, так же, как Лиам. Крис возводит свой курок, прижимая дуло все сильнее к затылку Зейна. Я смотрю на брата, но не вижу в его глазах ни единой эмоции. Чайлд превратил его в идеального бойца, который может только убивать и выполнять его приказы. Я потеряла его навсегда.  — Теперь ты видишь, что у тебя просто нет выбора, — Чайлд садится на корточки рядом со мной, его шепот обжигает мою кожу. — На счет три их всех убьют, ты будешь смотреть на это, и тебя я специально больше никогда не трону, чтобы ты жила с этой болью, со своей совестью столько, сколько тебе осталось. Это будет очень увлекательное зрелище — смотреть на то, как ты ненавидишь себя, ведь их смерть будет на твоей совести, их кровь будет на твоих руках. Слова Чайлда разрывают мое сердце острым ножом на тысячу маленьких кусочков, слезы начинают литься по щекам непрекращаемым потоком. Мое оружие направили против меня. И как мне все исправить? Что сделать, чтобы их оставили в живых? Я смотрю на Зейна, но на его лице нет страха, нет боли, нет никаких чувств, которые должны быть у человека, который вот-вот умрет. В его глазах я вижу тепло, любовь, которую он дарит только мне. На секунду на его лице появляется легкая улыбка, а потом одними губами он произносит три слова. Я люблю тебя! Слезы начинают еще большим потоком катится из глаз, я шепчу эти слова ему в ответ, и в этот момент убеждаюсь еще больше, что я должна спасти его во что бы то ни стало. Пускай я больше никогда его не увижу, пускай я начну снова работать на Чайлда, и буду даже убивать, но он будет жить. Я не позволю ему умереть! Не сегодня!  — Я сделаю все, что ты хочешь, только отпусти их, — шепчу я Чайлду, чтобы слышал только он. Боковым зрением, я вижу, как Чайлд широко улыбается и поднимается на ноги.  — Вот с этого надо было начинать, — он весело говорит, хлопая в ладоши. Крис и другие телохранители отходят от ребят, занимая свои обычные позиции. Я вижу, как лицо Зейна снова становится бледным, он хмуриться. — Я даю вам пять часов, чтобы убраться из города, но если вернетесь — убью на месте. Грузите ее и поехали, я уже должен быть в аэропорту, — Чайлд переводит взгляд на свои часы, а потом быстрым шагов выходит из зала. Я поднимаюсь на ноги и пулей подлетаю к Зейну, прижимаясь к нему как можно сильнее, чтобы запомнить его запах, лицо, все, что только можно.  — Что же ты наделала, малышка? — тихо спрашивает он, покрывая мое лицо мелкими поцелуями.  — Другого выхода не было, я не могла по-другому. Вы вес должны жить, — я шепчу ему в ответ. — Я люблю тебя! — в этот момент двое высоких телохранителей поднимают меня за руки. Я слышу хруст в ноге, и боль пронизывает все мое тело, заставляя стонать.  — Я люблю тебя. Я обязательно тебя найду, Эви, слышишь?! Найду! — Зейна обступают такие же телохранители, и я теряю его из виду. В последний раз смотрю на парней, на Дес и Зои. Все они сейчас пытаются пробиться сквозь толпу охранников, чтобы добраться до меня. Я слышу, как меня зовет Найл и Гарри, слышу, как кто-то с кем-то начинает драться. Глупые, они пытаются снова что-то сделать!  — Я вас никогда не забуду, — тихо шепчу я и теряю сознание. * * *  — Тебе не холодно? Может мне сходить за кофточкой? — обеспокоенно спрашивает мама, кружась вокруг меня.  — Все нормально, лучше сядь просто и посиди рядом со мной, — я отвечаю, щурясь от яркого света. Мама вздыхает и присаживается рядом со мной на скамейку. Сегодня очень солнечная погода и маме все же удалось поднять меня с кровати, всучить мне костыли и погулять. Весь этот месяц я не вставала с постели, даже не из-за болей в ноге, которые порой были просто адскими, ведь я сломала ногу в области лодыжки, да еще в нескольких местах, а просто из-за того, что я ничего не хотела делать. Из меня будто выкачали все силы, а обратно мне никто их не вернул. После того, как отключилась, проснулась я уже у себя дома. Все стояла на своих местах, так, как было до всего этого кошмара, те же занавески, даже книги стояли в том же порядке, как я их всегда расставляю. Я удивилась, когда увидела маму, Маджи. Она держалась так, будто ничего не произошло в ту ночь, и я очень ей благодарна, что она ничего не рассказала маме. Первые несколько дней мне было очень плохо, хотя бы просто по тому, что мой организм не мог справиться с температурой и такой серьезной травмой. Но в этом был огромный плюс — я не чувствовала той душевной боли, которая наступила потом. После того, как я немного пришла в себя, я не могла заниматься ничем другим, как самобичеванием. Тоска по Зейну, по ребятам наступила уже через несколько дней, я умирала от нее, потому что привыкла к ним, я отпустить их стало для меня настоящей пыткой. Все эмоции, которые я когда-либо испытывала, испарились, осталось только безразличие.  — Может, пойдем еще прогуляемся? Врач сказал, что тебе нужно больше ходить, ногу разрабатывать, — мама снова начала причитать, крутясь вокруг меня.  — Нет, хочу еще посидеть, — тихо отвечаю я, снова закрывая глаза и погружаясь в свои мысли. Маме пришлось сказать, что я упала с лестницы в колледже, но по ее взгляду можно было понять, что она не очень-то поверила. Синяки, царапины и ушибы я скрыть не смогла. — Мам, что ты чувствовала, когда потеряла папу? — я давно хотела задать этот вопрос, но никак не могла найти подходящего момента. Я открываю глаза и смотрю на маму, замечая, как она расстроилась и поникла, услышав мой вопрос, но уже через секунду она попыталась улыбнуться.  — Эви, ты должна понять, что терять и приобретать — это часть нашей жизни, — мама садится ко мне поближе и берет мои руки в свои. — Когда близкие и любимые люди уходят, это всегда больно. Нам всегда трудно прощаться с ними, потому что они стали для нас кем-то большим, чем-то просто человеком или знакомым. Я прекрасно знала о серьезности работы Бена, бизнес всегда был очень опасным и ответственным занятием, но я всегда любила его, не смотря ни на что. Я всегда готова была выслушать его, помочь, дать совет, если хоть что-то понимала в том, про что он мне рассказывал. Он был для меня всем, Эви, был мои светом, и я буду до конца своих дней благодарить его и Бога за то, что он подарил мне таких прекрасных детей, как ты и Крис, — мама улыбается, заправляя мне прядь волос за ухо. — Но когда случилась трагедия, мне было очень трудно с этим смириться, у меня как будто часть души забрали. Сначала это было очень тяжело, и я не могла ни о чем думать, и это одна из причин, почему компанией сейчас владеет Фред.  — Но почему ты ничего о нем не рассказывала, мам? — вдруг спрашиваю я, вспоминая человека, из-за которого я сейчас хожу на костылях.  — Потому что он тоже стал заниматься очень серьезными делами. Я хотела оградить вас от всей той грязи, которая там твориться. Бен всегда честным трудом зарабатывал деньги, но я не хотела, чтобы вы пошли по той же дороге. Но потом Фред все реже стал выходить на связь, а я и сама перестала пытаться связаться с ним. Мы забыли друг про друга, и я была этому рада. Все это было ради вас. И именно вы помогли мне снова начать жить. Мне было очень тяжело отпускать Бенджи, но ради вас, ради вашего будущего я сделала это, прекрасно понимая, что для того, чтобы обрести счастье — надо отпустить. Эви, я видела, как Зейн смотрел на тебя, в пансионате, и эти глаза смотрели на тебя с любовью. Пойми, если он ушел — не надо так убиваться, просто отпусти. По началу будет тяжело, но потом будет легче. Отпусти и, поверь, когда ты перестанешь о нем думать и переживать, он снова появиться в твоей жизни. Мама продолжает нежно гладить меня по руке, а я, щурясь, смотрю на небо. Ведь где-то там, может быть уже в другом полушарии, обо мне тоже думает другой человек, тоже смотря на небо. Это будет действительно трудно — отпустить, потому что мое искалеченное сердце все равно продолжает биться и любить. Любить только одного человека. Его. Именно так, по-настоящему, до бабочек в животе, до звона в ушах и дрожи. Я готова переживать все ужасные моменты, которые со мной произошли, снова и снова, потому что у каждой медали есть две стороны. У плохого всегда есть хорошее и наоборот. И за всеми ужасами, что мы пережили, скрываются поистине прекрасные моменты моей жизни, наполненные любовью. Если мама говорит правду, и я Зейн снова появится в моей жизни только тогда, когда я перестану о нем думать, то это никогда не произойдет, потому что Зейн навсегда останется в моем сердце, в моей душе, и я буду помнить о нем. Всегда.