Я тебя не потеряю!

Прошли три дня. Всё было, как обычно, не считая появления в классе этой Эмми. По мнению Иккинга и Астрид, она уже повстречалась с половиной школы за этот недолгий срок. Как выяснилось, эта Кларсон серьёзно запала на Иккинга, и даже те разговоры с Астрид на неё не подействовали, это изрядно напрягало блондинку, но она давно заработала чёрный пояс по качеству безразличия на лице. Но все продолжалась как обычно, Астрид и Иккинг продолжали дружить, смотреть вместе фильмы, смеяться и наслаждаться обществом друг друга, а Эмми всё так же безуспешно пыталась завоевать внимание шатена, но попытки бесплодны, он любил только Астрид На следующий день после контрольной по физике, Астрид немного опоздала, приметив, что Иккинга нет, и в ту же секунду дверь сзади открылась и пришёл шатен, девушка облегченно вздохнула, и все мысли о дне, проведенном без лучшего друга растаяли. Но тут произошло такое, что не ожидала ни сама блондинка, ни разум Хэддока. Шатен прошёл мимо неё, коснувшись пальцами по дороге и сказав: «Нужно серьёзно поговорить на перемене.», и уселся за свою парту улыбаясь ей, на ватных ногах девушка прошла до своего почётного места и прерывисто задышала. Пальцы приятно покалывало, а в классе было очень жарко, хотя и было приоткрыто окно. Неужели он её раскусил? Обычно, когда нужно серьёзно поговорить, он не делает это во время урока, да ещё и так резко, касаясь пальцами… Девушка тряхнула головой. Да что происходит, черт возьми?! Если он её раскроет, то пока-пока гордая Астрид Хофферсон. Чёрт, чёрт, чёрт! Шатен сидел за своей партой и глупо улыбался, он увидел, насколько нервно себя ведёт Астрид, значит она волнуется! Сегодня он всё скажет и спадут одиннадцатилетние оковы! Идиотская улыбка, освещённая почти детским счастьем не укрылась и от глаз Кларсон, и пол-урока девушка просидела в раздумьях. Не нужно быть Энштейном, чтобы понять, что Хэддок любит Хофферсон, а она его, значит, пора переходить к крайним мерам… Астрид доставала нужные учебники из своего шкафчика, и повернувшись, увидела Эмми, которая буравила её гневным взглядом. — Привет, морковка! — будничным тоном сказала Астрид, хотя интрига и любопытство сжигали её изнутри, что могло ей понадобиться от неё? — Ну привет… — задумчиво произнесла рыжая — Хочу кое-что спросить у тебя… — Валяй. — пожала плечами блондинка, продолжая рыться в шкафчике. — Ты любишь Иккинга? От неожиданности Астрид выронила книгу, и рассеянно пробубнив: «О, черт..», подняла её с пола и странно покосилась на Эмми. — Нет, он просто мой друг. — блондинка пыталась сказать это, как можно уверенней, но голос. Чертов голос! Он предательски подрагивал и отдавал нотками лжи. — А я уверена, что ты влюблена в него по уши! — Эмми ухмыльнулась и достала толстую красную книжечку, внутри которой была закладка. Хофферсон почувствовала, что сейчас прибьет эту курицу. — Откуда? — только и спросила она. — Взлом шкафчиков — это мой конек. — она хитро улыбнулась, и сейчас походила на лису. — Этот личный дневник ты вела всего год назад. А вы с Иккингом знакомы с шести лет. Ты его любишь и сейчас, Хофферсон. Астрид гневно выдохнула. — Чего ты хочешь? — блондинка поджала губы и они превратились в одну тонкую линию, она старалась говорить это как можно ровнее и безразличней. — Оставь Иккинга в покое, и твоя тайна умрёт вместе со мной. Или об этом дневнике узнает вся школа, в том числе и сам Иккинг. Ах…Вашей дружбе придёт конец. — Зачем он тебе? Ты же со всеми уже повстречалась! — Астрид! — возмутилась рыжая. — Я могу напрямую сказать, как называют таких, как ты. — Ты ведь желаешь ему счастья верно? — прошипела Эмми прямо в ухо застывшей Хофферсон. — Тогда отстань от него. Мои родители — очень влиятельные и могут сделать с твоими родителями что-нибудь…ужасное. У Астрид дрожали губы, сквозь которые она удерживала самые отборные маты. Пусть он будет счастлив и родители тоже. Так будет лучше…для всех… — Вижу, мы договорились… — Эмми ядовито улыбнулась и с чувством выполненного долга отправилась в столовую. Хофферсон гневно шарахнула кулаком по дверце шкафчика и повернулась, провожая Кларсон ненавистным взглядом. Если рыжая начнёт встречаться с Иккингом, а потом бросит его, он будет страдать. Что же делать теперь? Позволить ей играть на чувствах её лучшего друга, чтобы она тешила своё самолюбие, или быть опозоренной на всю школу? Нелегкий выбор, что сказать. Но ведь выбор довольно прост: либо страдает он, либо страдает она. Если правда откроется, то она до выпуска будет жить, как в аду, но если она позволит этой скотине вить из него веревки, то сломает ему жизнь. Теперь эта тварь будет угрожать своими предками всем, кто подойдёт к Иккингу ближе, чем на расстояние пушечного выстрела! Почувствовав сквозь футболку тёплую руку Иккинга, Астрид с бешенством посмотрела на него, и буквально прошипела: — Что тебе?! Шатен отпрянул, но ещё раз положил девушке руку на плечо. — Астрид, всё хорошо? — А это уже не твоего ума дела! — рявкнула девушка, скидывая тёплую ладонь. - Иди, куда шёл, а меня оставь в покое! Иккинг, не веря своим ушам и глазам смотрел на девушку, которую он любит всем сердцем. — Что я не так сделал? — спросил он. Что-то не то. Астрид бы не стала делать всё просто так. Если он в чем-то провинился, то она скажет обо всем на прямик. — Родился! Вот что ты не так сделал! Пошёл вон! Не подходи ко мне ближе, чем на километр! Понял?! Никогда! Иккинг посмотрел на девушку взглядом, полным грусти. Что происходит? За всю свою жизнь она ни разу с ним так не разговаривала. Что-то не так. Девушка, прекрасно понимая его знала, что он не отстанет просто так и проведёт тщательное расследование. Этого она и боялась. Она готова была разрыдаться и бросится на шею Хэддоку и все рассказать ему. — Астрид, что происходит? — уже серьёзней спросил он и взяв её за руку не на шутку забеспокоился, замечая, как огонь в её прекрасных глазах начинает медленно потухать, делая их пустыми и безжизненными. О, как же он хотел, чтобы они снова засияли. — Не подходи ко мне, ублюдок! Ненавижу! — девушка попыталась вырваться, но Иккинг не отпустил её просто так, вглядываясь в её глаза. Взгляд! Девушка спалилась с потрохами. Её взгляд не выражал ни ненависть, ни гнев, ни злость и даже не отвращение, он выражал только грусть и отчаяние. — Зачем ты так говоришь? — тихо спросил он. — Ты же понимаешь, что это не так? Он нашёл её слабое место и ударил туда посильней, Иккинг знал, что нужно делать, чтобы она все раскрыла. Тихий голос и слабое место сделали свое дело, но только не на долгий срок. Глаза девушки на секунду повлажнели, отдавая блеском и теплом, выражая всю грусть и тоску, но она моргнула, и взгляд сменился на бурю ненависти. — Никогда! Никогда, я не сомневалась в своих словах! Я. Ненавижу. Тебя. — произнесла она. Сердце Иккинга болезненно сжалось. Неужели она его и в самом деле ненавидит? Он медленно отпустил её руку. И Хофферсон быстро зашагала в столовую. Провожая её взглядом он заметил, что когда она свернула за угол, то отчаянно накрыла руками лицо. В душе Иккинга пробудилась надежда. Значит ей больно говорить это! Значит, она его не ненавидит! Шатен прекрасно знал, что Астрид была упрямая, как осёл, и правду из неё не вытянешь. Значит, он все узнает сам. Он это так просто не оставит. Дав себе клятву, что он узнает, в чем дело, Иккинг пошёл к своему шкафчику.