Любовь и Ненависть.

      В серо-зеленом вечернем сумраке Крис подходил к дому. Едва переступив порог калитки, он вдруг почувствовал как сердце пропустило удар, а потом тревожно сжалось в непонятном страхе. Появилось чувство, будто сейчас он узнает то, что знать не хочет. Что будет ужасной новостью. Крис поправил сумку и ,сглотнув, пошел к дому. За порогом его встретила гробовая тишина. Сердце бешено заколотилось, жилка на виске запульсировала, отчего казалось что кровь гулко стучит в ушах. Крис закусил губу и с негнущейся спиной вошел в гостиную, стараясь отогнать мрачные мысли. За столом сидела мама и плакала. Кристиан терпеть не мог, когда кто-то плакал. В такую минуту он просто терялся и не знал, что делать. Все разумные доводы казались ему ничтожно жалкими и неспособными утешить человека в тот момент, когда рассудок просто отрицает все на свете. А просто стоять и ничего не делать, в то время как рядом находится тем более близкий человек, которому сейчас плохо, это было для Кристиана кошмаром. Пересилив себя, мальчик тихо подошел к матери, и шепотом — голос сел, как и всегда в таких случаях, — спросил.  — Мама, что случилось? Сам вопрос казался ему глупым, но это было все, о чем он мог спросить. Лили вздрогнула, услышав сына. Мальчик трижды проклял отца, и в груди начала подниматься безумная волна гнева.  — Я так не смогу больше… — всхлипнула мать, обняв Криса. Кристиан ненавидел объятия, но покорно терпел — мама всегда была исключением.  — У него совсем крыша поехала, — нетрудно догадаться, у кого. — Он ничего не соображает. Еще немного, и всех нас перережет… Кристиан, тяжело дыша, гладил маму по спине. Зубы едва не крошились - так плотно он стиснул челюсти. Глаза застилала ярость.  — Сынок, тебе надо будет оставить Хогвартс. Сердце пропустило удар, а потом начало биться медленно и ровно, как похоронный колокол. Гнев и ярость исчезли. Внутри появилась лишь опустошенность. Лицо застыло неподвижной маской. Кровь отхлынула от лица, делая его еще бледнее, чем обычно.  — Я не справлюсь одна… Это звучит будто издалека. Крис моргнул несколько раз - слез не было, но туман перед глазами исчез. Прерывисто вздохнув, Кристиан почувствовал во рту горечь. Он заглянул маме в лицо.  — Хорошо… Это прозвучало как смертный приговор. У Криса защемило сердце.  — Хорошо, мама, — свет словно потускнел. — Я оставлю, если надо… Горький комок в горле закрывает дыхание. Воздух не хочет ни поступать в грудь, ни выходить оттуда. А мама смотрит с такой надеждой, с таким отчаянием, что сердце рвется на части. Нет, он не сможет сказать «нет» сейчас. Никогда не сможет, если это слово ранит маму.  — Закончишь этот год, а там посмотрим, - мама погладила его по голове. — Иди в детскую, он пока спит. Не шумите там, пожалуйста. «Посмотрим...» Как много сейчас значило это слово. С тяжелым сердцем Крис поднялся в детскую. Все уже спали, за исключением Натана, который качал на руках Северуса. Едва завидев брата, Натан приложил палец к губам. Крис кивнул и тихо сел на стул у окна. Через пятнадцать минут Натан положил Северуса в кроватку и уселся на подоконник. Некоторое время оба молчали.  — Этот придурок совсем слетел с катушек, — зло произнес Натан. — Ладно, нас он всегда колотил, ладно, сейчас сильнее лупит. Так он и маму бить начал. А все потому, что она за нас заступается. Раньше ты получал и никому не позволял мешать отцу. А мы не можем вот так взглядом приказать замолчать. Натан тяжело вздохнул. Кристиан сдержал подступившую к горлу тошноту. В голове неумолчно звучало — «Ты должен оставить Хогвартс». Эта фраза стучала в ушах, как набат.  — Иди спать, — выдавил Крис. Натан похлопал его по плечу и, вздохнув, ушел от окна. Кристиан посмотрел на серебряный диск в небе и вдруг почувствовал, что ему хочется выть от отчаяния. Этот вой рвался наружу и неумолимо застревал в горле, клокоча кипящей лавой. Хогвартс… Он должен оставить Хогвартс… Перед глазами понеслись лица друзей и Снейпа. Вся тяжесть этого заявления, как огромная волна обрушилась на Кристиана. Дикий вой раненого волка вновь застрял в горле. Мальчик сжал кулаки и понял, что он с трудом это делает. Ноги подкашивались. Неужели, неужели всю жизнь я мечтал о Хогвартсе, только чтобы получить его и потерять снова? И потерять не из-за того, что меня исключат за нарушения, а из-за отца. Отца… Будь ты проклят! Урод! Мерзавец! Я не позволю тебе, не позволю забрать у меня мой Хогвартс! Он мой! Мой! И никто не смеет выгнать меня оттуда! Вслед за схлынувшим приступом ярости пришло леденящее душу осознание, что на самом деле, он — Кристиан — ничего толком не может сделать. И что сейчас все, на что он способен - это геройски умереть от руки взбешенного отца. Нет. Он не имеет права умирать. Он должен спасти всех, кто погиб в эту войну. И снова слабость едва не свалила Кристиана с ног. Хотелось выть от этой безысходности. Хотя бы этот год ему еще можно доучиться. Хотя, какой это год? Несколько месяцев, и все. Но магию никто у него забрать не сможет. Он станет анимагом. Он научит этому братьев. А тогда они уйдут от отца. На душе полегчало от этого решения. Тяжело вздохнув, Кристиан отправился спать. Эти каникулы прошли кошмаром. Все бешенство отца обрушилось на гриффиндоца. Да, он умел взглядом приказать молчать. Мама не смела перечить отцу, натыкаясь на этот ледяной взгляд карих глаз. Должно быть, она просто верила старшему сыну больше, чем себе. Однако от ударов отца эта вера Криса не спасала. Зато она спасала маму. И ради этого Кристиан готов был вечно терпеть эти побои. За эти каникулы он успел люто возненавидеть отца. Но пока его не было, мальчик не просто оправлялся от порки. Он как можно доступнее рассказал братьям об анимагии и о том что нужно делать для того, чтобы стать анимагом. Конечно, на это нужно время. Но можно заниматься по очереди. Возможно на это и уйдет полгода, пусть даже год, пусть два года, но они станут анимагами во что бы то ни стало. Отец бесил своими дотошными расспросами. То, как он поприветствовал Кристиана утром, нельзя было назвать теплым приемом.  — Что, «сынок», учился? Кристиану захотелось придушить отца. В голосе Эдуарда было столько презрения, что Снейп просто отдыхал. На изборожденном равными морщинами худом лице было написано отвращение и чувство превосходства. Кристиан промолчал.  — А может, ты там уже втюрился в кого-то? Кристиана передернуло от ненависти в голосе отца и от вопроса, который он задал. Разумеется, ни в кого Кристиан не влюблялся. Но мальчик понял, что чтобы он сейчас не ответил, отец не поверит ему просто потому, что не хочет верить. Однако, сам не зная зачем, Кристиан поклялся себе что он никогда не будет влюбляться.  — А ну, иди сюда! Кристиан взглянул на отца и снова почувствовал, как теряет волю. Словно отец применил «Империо». Слова застряли в горле, голос пропал, мышцы сковало. В груди росла безнадежность, которая говорила что ничего не изменить и лучшее, что можно сделать - это подчиниться и терпеть. И вместе с тем не исчезла упрямая гордость, которая не позволила мальчику сделать и шагу. Да, он был бессловесной тварью, но подчиняться беспрекословно он все равно не умел, не мог, не хотел. Он мог терпеть побои, но не повиноваться абсолютно и из страха.  — Я сейчас сам подойду, — издевательски произнес отец. Кристиан взглянул на испуганную мать и, скрепя сердце, шагнул к отцу.  — Ближе! Крис закусил язык и сделал еще шаг.  — Нагнулся! Отец с противной ухмылкой сидел, развалившись в кресле. Кристиан исподлобья посмотрел на него. Он знал, к чему эта команда. Через мгновение голова загудела, перед глазами засверкали искры. Зубы скрипнули. «Терпи. Осталось совсем немного. Терпи.»  — Если я узнаю, что ты ходишь со всякими девчонками по подворотням, ты пожалеешь что родился на свет. Понял? Отец дышит в лицо перегаром, от которого к горлу подступает тошнота. Во рту появляется кисловатый привкус. Кристиан, закусив губу, кивнул коротко и отрывисто. Отец несколько секунд изучал его ненавидящим взглядом.  — Убирайся отсюда! «Ученик», — выплюнул пьяный урод, которого Крис должен был называть отцом. Кристиан поспешно ретировался. «Никогда. Клянусь, никогда я не буду влюбляться. Пусть лучше у меня вовсе не будет своей семьи. Все, что мне нужно, это сделать счастливыми маму, братьев, друзей и Снейпа. Больше мне ничего не надо.» Тяжело вздохнув, мальчик отправился в детскую. Скоро он вернется в Хогвартс. Возможно, в последний раз.