Любовь и Ненависть.

      Гриффиндорский квартет направлялся на первый урок Локонса. Гермиона сияла от счастья, Кристиан был мрачнее самой темной ночи, и только Гарри с Роном болтали о совершенно посторонних вещах. В классе все заняли свои места. Крис молился всем богам, чтобы Локонсу свалилось на голову что-нибудь очень тяжелое. Скрипнула дверь и… представление началось.  — Рад вас приветствовать, дорогие друзья, — голос Златопуста сочился восторгом. «Господа, занавес открывается!» Подумал Крис.  — Позвольте представить вам вашего нового Профессора ЗоТИ… Себя! «Саму скромность» прозвучало в мыслях Кристиана.  — Двойного кавалера Ордена Мерлина, неустрашимого героя и обладателя приза за самую обворожительную улыбку! — улыбка была тут же продемонстрирована. «Кроме всего этого обладатель полного отсутствия совести и абсолютно лишенный чувства реализма человек» Крис едва не произнес это вслух.  — Я обучу всех, как противостоять силам Зла, которые окружают и только и ждут, чтобы напасть на нас. «Боже, как мы палочкой машем! Вы часом не перепутали должность Профессора ЗоТИ с должностью дирижера?» Крис едва сдерживал презрительную усмешку.  — На первом уроке я познакомлю вас с наводящими ужас созданиями. «Да ну?!» Локонс театрально сдернул платок со стоящей на столе клетки. Оттуда сразу же начали с пронзительным писком высовываться пикси. Ученики начали переглядываться. Только Кристиан в упор смотрел на Златопуста с нескрываемым отвращением. Локонс похоже, этого не замечал.  — Это — корнуэльские пикси! О, не думайте, что они безобидны из-за своих маленьких размеров! А теперь… Вам предстоит с ними сразиться. Локонс резко открыл клетку, и пикси за считанные секунды оказались повсюду. Крис, благоразумно не положивший ничего на парту, (собственно, ему и класть то было нечего) сидел спокойно, насмешливо наблюдая за беспорядком в классе. О, да! Получите, ярые фанаты безмозглого придурка! Пусть эти пикси покажут вам, где раки зимуют! Один из пикси решил повесить на люстру Криса, однако ей пришлось убедиться, что Звездный волк - пусть и в человеческом облике - без боя не сдается. И жалости не знает. Крис, не задумываясь, ударил пикси Ступефаем, и оглушенное существо отлетело в сторону. Однако, на его место встали сразу три пикси. Ох, кажется Локонс хочет поговорить с говорящим волком.  — А вам остается просто загнать пикси в клетку! Что?! Нет, ну я за себя не отвечаю! Разъяренный Крис, оглушая пикси налево и направо, ринулся к захлопнувшейся за Локонсом двери. Однако, прорвавшись к ней, он понял, что не сможет ее открыть без пароля. Скрипнув зубами, мальчик начал перебирать слова.  — Слава, известность, автограф, награда, дебилизм… Так, стоп. Это тут каким боком? У кого-то уже крыша едет. Фанаты, поклонники, идиоты… Кажется, я уже начал сходить с ума. Думай, Крис, думай. Какой может быть пароль у этого придурка? Позади раздался чей-то возглас и все стихло. Крис обернулся; Гермиона стояла с поднятой палочкой, пикси плавали в воздухе, студенты приходили в себя. Так, все ясно. Ты как всегда лишний во всей этой ерунде. Да-с, с таким Профессором, сойти с ума — раз плюнуть. Надеюсь, я не слечу с катушек к концу года. Прекрасно. Занавес. Антракт. На Зельеварение Крис шел злой, как бешеная собака. Снейп без долгих предисловий задал Гриффиндору теоретический тест, а Слизерину практическую работу. Крэб поставил свой котел рядом с Крисом, что мальчик поначалу проигнорировал. В зельях Крис разбирался неплохо, не хуже Гермионы, и написать тест для него не составляло большого труда. Главная трудность была следить за почерком. Почти на середине теста Крис почувствовал во рту знакомый кисловатый привкус - предвестник тошноты. Мотнув головой, мальчик плотно сжал зубы и снова заработал пером. Через несколько минут в глазах начало темнеть. Крис с усилием сжал перо. Что это? Пальцы не слушаются… Мальчик повел головой из стороны в сторону. Что этот долбанный Крэб варит? Ноги начали подкашиваться. Мальчик, с упрямством сумасшедшего, вцепился слабеющими пальцами в стол. Нельзя! Не сейчас! Не на уроке Снейпа. Голова стукнулась об парту, перед глазами все поплыло… Темнота. Яркий свет, белый потолок, больничное крыло. Ну вот, я опять здесь. Из горла вырвался хрип.  — Как вы, мистер Горморн, — вопрос звучит немного холодно и недовольно. Крис не ответил. Карие глаза встретились с черными.  — Что этот недоумок сварил? Напиток полуживой Смерти? — а ведь хотелось просто спросить, можно ли снова ходить по вечерам на отработки. Гордость погубит тебя, Кристиан. Снейп скривился в привычной усмешке.  — Вы ничуть не изменились, мистер Горморн, — в голосе звенит сталь. Крис с ледяным спокойствием, правда только внешним, посмотрел на Зельевара.  — И Вы тоже, Профессор Снейп, — голос чуть дрогнул. Зельевар пристально вгляделся в лицо мальчика. Крис не отвел взгляд, сказалась старая привычка, пришедшая в результате жестокости отца и гордости Кристиана. Повисло напряженное молчание. Ни ученик, ни Профессор не произносили ни слова. Только молча смотрели друг другу в глаза, словно стараясь испепелить другого.  — Могу я узнать, — от голоса Снейпа мальчика пробрал холод. — Почему вы полетели на этой машине? Я думал, что из всей вашей компании у вас есть мозги и здравый смысл. Теперь я так не думаю.  — Что-то не было похоже, что Вы так раньше думали говоря «мистер гриффиндорский идиот», — непонятно почему, но сейчас слова Снейпа ударили словно бичом, и мальчик с яростью выплюнул ответ. — Раньше Вы никогда не говорили мне, что так думаете. Раньше я был для Вас таким же идиотом, как и сейчас! Разве Вы в детстве обдумывали каждый свой шаг досконально?! Разве Вы не совершали ошибок?! Но нет! Вы, взрослые, никогда ничего не понимаете! Вы — само совершенство! А дети? Кто они такие? Безмозглые недоумки! Сопливые бестолочи, которые ничего не умеют! Вы никогда не пытаетесь поставить себя на наше место! Никогда не вспоминаете, что когда-то тоже были такими! А я Вам вот что скажу: вы все просто куча болванов, которые ничего не хотят понимать! Я Вам обещаю, что никогда, ни за что не стану взрослым! Потому что все вы взрослые такие безмозглые! Крис в ярости захлопнул дверь больничного крыла и понесся по коридору. В ушах стучала кровь. Ноздри судорожно вздрагивали, вбирая воздух. Пусть все катятся к черту! Плевать что будет! В груди нарастал отчаянный вой раненого зверя. Сломя голову, Крис побежал к Запретному Лесу. Снейп ошеломленно смотрел вслед Горморну. Почему всегда сдержанный и замкнутый Кристиан вдруг так раскричался? Что он сказал про взрослых? Безмозглые? Ничего не хотим понимать? Откуда у него такие мысли? Не совершал ли я ошибок? « — Мне не нужна помощь какой-то Грязнокровки…!» Воздух сжал горло. Почему мальчик всегда бьет по больным местам? Откуда в нем столько жестокости? Откуда в нем столько гордости и вспыльчивости? Да и что я такого сказал? Просто отругал за безрассудный поступок, ведь они могли погибнуть. Тогда откуда такая реакция? Что вообще творится с этим ребенком? Снейп сжал кулаки. И куда теперь помчалось это недоразумение? Не иначе как искать кирпич на свою голову. Однажды он вляпается основательно. С такой гордостью он долго не протянет. Надо что-то делать, пока мальчишка совсем не свихнулся. Может, опять назначить ему отработки? Надо поговорить с Альбусом, возможно даже с Минервой. Оставлять этого сумасшедшего мальчишку наедине с самим собой опасно. Если бы Крис услышал последнюю мысль Снейпа, он бы неминуемо возмутился. Одиночество было для него естественным и желанным состоянием. В одиночестве он чувствовал себя свободным. В одиночестве он был самим собой, без обычных масок и притворства. Одиночество для него было, как вода для умирающего. Это было то состояние, в котором он ни от кого не зависел, никому не был обязан, ничего не просил и мог делать, что вздумается. В одиночестве он мог часами смотреть в одну точку и никто ему не скажет, чтобы он перестал маяться и занялся делом. Волк-Одиночка был его частью, и эта часть всегда говорила о себе, и Крис не мог не подчиняться. Но Снейп не знал всего этого, и потому шел к Дамблдору, чтобы поговорить с ним о Горморне.