Любовь и Ненависть.

      Крис угрюмо шагал к кабинету Зельеварения. Он проснулся так поздно, что не оставалось даже времени, чтобы заглянуть в башню Гриффиндора, или в библиотеку, в надежде повидаться с друзьями. Покинув владения мадам Помфри, Крис тут же направился в царство Слизерина. Голова еще немного гудела, но с другой стороны Крис не помнил дня, чтобы у него хотя бы немного не гудела голова, поэтому данный факт его не особо беспокоил. За окнами шумел дождь. Похоже, что он лил со вчерашнего дня, не переставая. Этот заунывный шум не отпускал Криса. Казалось, дождь шумит вовсе не за окном, а где-то внутри, и от этого становилось пусто и холодно. На лице Кристиана застыло выражение холодной бесчувственности. Темные брови по привычке сведены к переносице, бледные губы сжаты тонкой полоской, челюсти крепко стиснуты, немного впалые щеки прижаты к деснам. В карих глазах был лед и тоска. И на сердце лежал тяжелый холодный камень.  — Что, думал, самоубийство спасет тебя от отработки, грязнокровка? — раздался издевающийся голос Малфоя. — Или испугался, что мой отец достанет тебя, после того, как ты меня с метлы скинул? — на этот раз Драко злобно шипел. Крис по инерции прошел еще несколько шагов. Спешить никуда не хотелось, и мысли, и оценка ситуации плыли медленно и тяжело. Кристиан медленно повернул голову в сторону Малфоя, и лишь спустя пару мгновений тяжелый невидящий взгляд карих глаз остановился на слизеринце. Однако, Крис не смотрел на него фактически, даже несмотря на то, что их взгляды якобы скрестились. Кристиан не видел ничего, кроме силуэта всадника, скачущего сквозь дождь по мокрой траве. Впрочем, подсознательно он замечал каждое движение со стороны.  — Мм? По сути, слушать он тоже не слушал, просто понимал слова на автомате. Говорить, по правде, совсем не хотелось.  — Что? Не расслышал, «охотник»? — голос Малфоя сочился ядом, что, в общем, Горморну было до лампочки. Он также невидяще смотрел в лицо юному наследнику Люциуса. Выражение его лица не изменилось ни на мгновение. Малфой подошел вплотную к гриффиндорцу и зашипел ему прямо в лицо:  — Тебе это так не сойдет, Горморн! Я еще доберусь до тебя! И до твоей подружки Грейнджер тоже! Крис среагировал так молниеносно, что Малфой не успел ничего понять, пока не было уже поздно. Без предупреждения, не изменившись в лице, даже не моргнув, он резко ударил Драко крепким кулаком в челюсть. О, да! Кулаки Кристиана Горморна были небольшие, но твердые. С криком боли Драко упал, хватаясь за лицо, и уже с пола поднял взгляд на противника. То, что Горморн не изменился в лице, и даже его взгляд остался по прежнему бездушен и холоден, ужаснуло слизеринца.  — Не смей оскорблять моих друзей, Малфой, — голос Кристиана был глухим и холодным. И хотя он говорил тихо, почти шепотом, Драко содрогнулся от страха. — Если ты посмеешь тронуть хоть кого-нибудь - я найду тебя, даже в Царстве Мертвых. И своему отцу тоже это передай. Кребб и Гойл стояли бесполезными статуями, недоуменно таращась на гриффиндорца. Кристиан медленно пошел дальше широким твердым шагом, а Драко смотрел ему вслед со смесью ярости и страха. Перед дверью кабинета Зельеварения Крис остановился и постучал тремя твердыми отрывистыми ударами.  — Войдите, — послышался сухой ответ. Мальчик не спеша открыл дверь и тихо закрыл ее за собой. Ровным шагом он подошел к котлам, сел на скамью и, закатав рукава, взял щетку.  — Что случилось, мистер Горморн? От этого вопроса мальчик слегка вздрогнул. Голос Профессора был не холодным, не угрожающим - просто спокойным и немного сухим. Мальчик вздохнул и обернулся. Нет, говорить сейчас совсем не хочется.  — Какое Вам дело, Профессор? — хрипловатый голос прозвучал бесчувственно и немного грубо. Лицо Снейпа дернулось.  — Я не собираюсь смотреть, как вы загоняете себя в могилу своими нервами, — жестко ответил он. Губы Криса чуть дрогнули в мимолетной улыбке, но через мгновение ее уже не было.  — Какое Вам дело? — вновь спросил мальчик устало. Зельевар встал изо стола, стремительно подошел к гриффиндорцу и сел напротив. Черные глаза сверлили мальчика.  — Послушайте, Горморн; если вы думаете, что я считаю ваш прыжок с метлы разумным поступком, то не побоюсь вас разочаровать - я так не считаю. И не надо пытаться меня разжалобить - этот фокус со мной не пройдет. Крис посмотрел Профессору прямо в глаза. Нет, он не боялся смотреть в глаза людям, никогда не боялся. Но вот сказать им что-то - этого он часто не мог сделать. И сейчас Крис пытался понять, о чем же думает Северус. Зельевар твердо встретил этот взгляд, хотя внутри у него что-то болезненно сжалось при виде холода и безразличия в глазах ребенка.  — Нечего так на меня смотреть, Горморн, — но мальчик не отвел взгляд. О, нет! Только не снова! Не нужно мне опять показывать, каким ты можешь быть упертым и неуклонным, глупый ребенок! Снейп прищурился, но разорвать зрительный контакт не посмел - только не он проиграет в этом «поединке». Ну же, кончай этот концерт, Горморн! Крис заметил напряженность Профессора, вернее, почувствовал ее. Хорошо, Северус, проиграть Вам - честь для нас - братьев Горморн. Мальчик отвел глаза и тихо запел: Опусти руки, отведи взгляд, Не проси меня ни о чем. Я попутчик плохой, Словно ветер на зимней дороге. Дар тревожить душу словами Стал в ладонях моих мечом, На развалинах замка Служения темному богу. Берегись слова — это медленный яд. Я боюсь сорваться из шепота в крик… Побелевшие губы послушно твердят: Мир мой в ладонях твоих, ученик. Ты опасно юн, ты пришел сам, Зачарованный блеском звезд, Отраженных намеренно В черной поверхности чаши. Ты замерзнешь со мною рядом, Ты ослепнешь от колких слез В зазеркальном плену У легенды бессмысленно страшной. Уходи, пока не закрылась дверь. Отвернувшись, я считаю до ста. Моя лютня поет, но ты ей не верь — Эта магия песни смертельно проста. Это все обман, это зимний сон, Что ведет в чертоги судьбы. Бесполезные раны души И холодное сердце. Ты успеешь еще вернуться, Пока чары мои слабы. Ты успеешь зажечь свой огонь, Позабыть и согреться. Еще шаг и не будет пути назад, Шорох слов зачарует быстрый родник. Руки проклятой чашей, невидящий взгляд… Мир мой в ладонях твоих, ученик. Ответь мне: это ли ты искал? В этом ли твой удел? Что ты найти хотел В королевстве кривых зеркал? * Кристиан замолчал. В звенящей, оглушающей тишине, казалось, было слышно, как бьются сердца. Оба молчали, и это молчание становилось тяжелым. Сюда не доходил шум дождя, не было слышно, как шуршит редкая сухая листва, и как завывает в почти голых ветвях холодный осенний ветер. От этой тишины Крису захотелось выть, как воют на луну волки. Никто не смел заговорить, или просто не знал, что сказать.  — Что это значит, Горморн? — глухой голос Снейпа, казалось, звенел.  — О чем Вы, Профессор? — хрипло отозвался тот.  — Что Вы хотели сказать этой песней? — не было насмешки или сарказма, лишь что-то незримое скрывалось за внешним холодом слов. Кристиан не ответил. Он может петь, но говорить… Нет, слова исчезли, мысли растворяются и сливаются в поток звуков, который рвется к плачущему серому небу.  — Забудьте, Профессор… Снейп уже хотел ответить, но оборвал себя, не произнеся ни звука. Мальчик, конечно, хотел сказать вовсе не это, но большего ты от него не добьешься.  — Вы слишком гордый, мальчишка, — вырвалось у Зельевара. Крис обернулся к нему, в карих глазах что-то загорелось. Снейп насторожился.  — Правда? — Северус не мог понять, что звучало сейчас в голосе мальчика: надежда? Неверие? Отчужденность? Печаль? Зельевар пристально посмотрел в глаза Кристиану. Мальчик встретил цепкий взгляд черных глаз спокойно. Снейп вздохнул.  — Да. Мальчик улыбнулся.  — Вы тоже.  — Что?! — глаза Зельевара сузились.  — Вы тоже гордый, — горько усмехнулся Крис, отворачиваясь. Снейп поднялся со скамьи и посмотрел на гриффиндорца сверху вниз.  — И все же, эта песня была бы более уместна в моем исполнении, — холодно произнес он.  — Я не виноват, что Вы не догадались ее спеть, — пожал плечами мальчик.  — Я ее слышу впервые, — резко ответил Зельевар.  — А я нет. Но это уже безразлично. Вы все равно не стали бы петь, а я просто не смог удержаться. Вот и все, — голос Горморна был безжизненным. Снейп бросил на него пристальный взгляд.  — Время вашей отработки истекло, вы свободны, — безрадостно усмехнулся он. Крис поднял на него тоскливый взгляд.  — Простите, Профессор… — глухие слова прозвучали едва слышно. Снейп стиснул челюсти и сглотнул. Что же ты творишь, глупый ребенок?  — Спокойной ночи, мистер Горморн, — тихо произнес он без прежнего холода. Крис ответил слабой улыбкой и вышел из кабинета. «Мир мой в ладонях твоих, ученик…»  — Это должны быть мои слова, мистер Горморн… «Ты замерзнешь со мною рядом, Ты ослепнешь от колких слез В зазеркальном плену У легенды бессмысленно страшной. Уходи, пока не закрылась дверь. Отвернувшись, я считаю до ста…» Уходи, глупый ребенок. Не спеши расти и умирать. Я не тот, кто тебе нужен «Я попутчик плохой, Словно ветер на зимней дороге…» Уходи. Я не тот, кто может дать надежду и свет. Будь счастлив, Горморн… Но не ищи счастья у меня. Я могу дать лишь холод и мрак отчаяния. Уходи.