Любовь и Ненависть.

      Снейп с трудом заставлял себя спокойным, бесстрастным тоном говорить о поступке Горморна. Зельевару казалось, будто что-то горькое застряло в горле, и всеми силами старается остановить его. Он сам не вполне понимал, чем руководствовался Кристиан, когда запускал в боггарта Аваду, но то объяснение, которое он дал Драко, казалось почти правдоподобным, особенно учитывая то, что Горморн сам привел к нему перепуганного Малфоя и попросил успокоить его. Кристиан четко понимал, что происходит, в этом Снейп был уверен. А раз мальчик все понимал, значит он относился к Драко совсем так, как можно было предположить, учитывая их прежние отношения. Кажется и Драко начал что-то понимать, и Северус решил, что дальнейшие объяснения будут излишними. К тому же, он хотел побыстрее разобраться с самим Горморном, а потом хотя бы остаток дня отдохнуть от всех этих проблем.  — Вы свободны, мистер Малфой, — слегка раздраженно повторил Снейп, видя, что Драко не очень спешит уходить после первого распоряжения.  — Да, Профессор, — с горморновой покорностью отозвался тот, и дверь бесшумно закрылась за наследником Малфоев. Зельевар нахмурился. Столь резкое изменение в поведении крестника не могло не удивлять. Впрочем, пора кончать приемный день. Резким движением распахнув дверь, он невольно замер, ведь в коридоре стояли оба Горморна. Вспомнив, что вечером у него еще отработка с Натанусом, Снейп едва не взвыл. Однако, опыт Двойного Шпиона не подвел и на этот раз — ничего, кроме легкого презрения на лице Зельевара не отразилось. Поморщившись, Снейп все же решил обойтись без имен.  — Мистер Горморн, — сверля Натана ледяным взглядом, произнес он. — Вы можете идти. Встретимся в шесть на отработке. А Вы, мистер Горморн, ко мне в кабинет, живо! Что ж, братья оказывается умеют рассуждать логически. Натанус послушно кивнул и, бросив быстрый взгляд на брата, удалился. Крис также послушно прошел мимо Зельевара, остановившись в двух шагах от двери. Северус сдержал судорожный вздох и, хлопнув дверью, черным вихрем пролетел к своему столу. Стремительно развернувшись, он вперил тяжёлый взгляд в мальчика. Тот встретил его на удивление спокойно, хотя в глубине карих глаз Снейп уже замечал ту невыносимую упертость, с которой мальчишка мог часами молчать. Это лишь больше раздражало и без того злого Зельевара. Однако, едва он решил высказать Горморну все, что он думает о его упрямстве, как буквально почувствовал, что эти щиты становятся сильнее. Прежде спокойное лицо мальчика приняло выражение полной отчужденности, а в карих глазах появился холод. Снейп замер, не понимая, как мальчишка мог разгадать его намерение. Неужели он настолько не владеет собой, что предсказать его дальнейшие действия может даже ребёнок. Минуту Мастер и ученик стояли неподвижно, молча глядя друг другу в глаза. И оба взгляда были холодны и суровы. Снейп не мог представить, с чего ему начать разговор, чтобы мальчишка перестал так упрямо молчать. Но при всем своем опыте Шпиона и преподавателя он никогда не чувствовал необходимость быть с кем-то мягким. Да никто и не вел себя так уперто! Перед Мастером Зелий все становились шелковыми. Только Горморн был таким неприступным и несгибаемым. Только Горморн молчал там, где другие уже давно попытались бы соврать. Только Горморн плевал на все виды наказаний и не отступал, даже если сил у него почти не оставалось. Только Горморн был тем, чьи действия невозможно было предсказать. То он исполнял любой приказ с рабской покорностью, то упирался с такой силой, что одолеть его было нереально. И никогда нельзя было угадать, какой из этих двух вариантов он выберет в следующую минуту. Как ни странно, но мысль, что он должен первым убрать свои щиты, ни разу не пришла в голову Снейпу. Он привык, что ему подчиняются беспрекословно, и это упрямство только злило Зельевара. Единственный случай, когда он первый пошел навстречу мальчику, был в тот день, когда он рассказал ему о том, что применил к нему легилименцию. Однако, сейчас Снейп был слишком взбешен, чтобы вспоминать об этом. К тому же, сейчас был совсем другой случай. Крис молчал. Его настроение тоже было далеко не радужное, и объяснять он никому ничего не собирался. С него хватило того, что он извинился перед Драко. С тех пор, как выйдя из кабинета Профессора Снейпа, Малфой сказал ему искреннее «спасибо», Крис считал свой моральный долг на сегодня выполненным, и дальнейшие разборки были ему безразличны. И выворачивать душу ни перед кем не хотелось. А уж перед Снейпом тем более. Он, конечно, прекрасно видел, что у Мастера на это свои взгляды, но мальчика это уже не беспокоило. В конце концов, Снейп решил, что молчанку он проиграл. Вернее, должен проиграть, если хочет сдвинуться с мёртвой точки.  — Скажите, мистер Горморн, — предельно бесстрастно начал Снейп. — Ведь вы и мистер Малфой враждовали с первого дня в Хогвартсе. Почему сегодня вы изменили свое отношение? Прищурившись, Северус цепким взглядом следил за малейшим движением Горморна. Брови мальчика чуть дрогнули, хмурясь ещё больше, челюсти сжались плотнее, но в глазах по-прежнему был лишь холод.  — Есть вещи, которые меняются со временем, Профессор, — хриплым голосом холодно ответил Волк. Зельевар насмешливо вскинул бровь, презрительно скривив губы.  — И много у вас на примете таких вещей? — голосом, полным сарказма, поинтересовался Профессор. Горморн метнул в него ледяной взгляд, в котором Снейп, к своему удивлению, не увидел ни тени гнева. Но ответ Зельевар так и не услышал. Горморн сам решал, будет он отвечать на вопрос или нет. Впрочем, Снейп вдруг понял, что мальчик никогда не требовал ответы на собственные вопросы. А много ли вообще вопросов он услышал от Горморна? Северус пристально всмотрелся в резкие черты бледного лица. Мальчик спрашивал, когда это касалось зелий, но в остальном Зельевар мог пересчитать заданные Кристианом вопросы по пальцам. И мальчишка в самом деле ни разу не требовал ответа. Неужели он ждет, что Снейп ответит ему тем же? Если это так, то мальчишка сошёл с ума. В конце концов, Снейпу по должности положено разбираться в этом сумасшедшем безумии, иначе это не назовёшь. Новая мысль пришла как озарение. Расправив плечи, Снейп отвел взгляд.  — Вы свободны, мистер Горморн, — холодно бросил он. Горморну не нужно было повторять дважды. Дверь бесшумно закрылась за гриффиндорцем. Он все выяснит у младшего Горморна. И выяснит сегодня же. На отработке в шесть часов. Хоть какую-то пользу он вынесет из этого наказания. С чувством полной опустошенности Крис покинул Снейпа. Мальчику отчаянно хотелось оказаться в одиночестве. В самом естественном для него состоянии. С угрюмым выражением лица Волк широким шагом мерил пустынный коридор. На очередном повороте он едва не врезался в Люпина.  — Добрый день, мистер Горморн, — добродушно улыбнулся Оборотень. При всей паршивости настроения Крис не смог не улыбнуться в ответ.  — Добрый день, Профессор, — несколько тоскливо ответил он.  — Не хочешь зайти на чашечку чая? — ненавязчиво спросил Профессор. Крис молча кивнул и последовал за Оборотнем. Люпин в полном молчании дошел до своего кабинета, пропустив Горморна вперед.  — Присаживайся, — улыбнулся Люпин. — Ромашку? Мяту?  — Какао, если можно, — тепло ответил Волк. Римус ответил не менее теплой улыбкой. Шоколад был его большой слабостью. Вскоре два Волка сидели перед камином и потягивали горячий шоколад. Как ни странно, но общество Оборотня не раздражало Криса, и не приносило ту напряженность, которая была на пределе, когда он общался со Снейпом. Люпин не пытался ничего выведать, не сверлил тяжёлым взглядом, не применял легилименцию. Крис, конечно, простил Снейпу его вторжение, даже умудрившись оправдать его. Но все же теперь он боялся, как бы Снейп не узнал что-нибудь посерьезнее, чем обычный кошмар. Несмотря на то, что Снейп презирал Люпина, Крис все же готов был признать, что с Оборотнем гораздо легче говорить, чем с Мастером. И молчать, кстати, тоже. В шесть вечера Натанус Горморн спустился в Подземелья. Его стук в дверь разительно отличался от мерного стука Криса. Лев колотил по тёмной деревянной поверхности, пока злой, как бешеный пес, Снейп не распахнул дверь с такой силой, что она врезалась в стену. Исключительно быстрая реакция спасла Ната и на этот раз. Он отскочил в сторону, и дверь просвистела в миллиметре от его носа.  — Вот это гостеприимство у Вас, Профессор, — присвистнул он, глядя, как дверь медленно едет назад, оттолкнувшись от стены.