Любовь и Ненависть.

      В десять часов вечера Снейп еще не спал, только собираясь приступить к изготовлению очередного яда, который снова собирались испытывать на Крауче-старшем. В последнее время сон вообще стал роскошью, которую нечасто можно было себе позволить. Дел было столько, что если бы Горморны не продолжали его «страховать», он бы давно сорвался и тогда всем, кто попался бы ему на глаза, было бы плохо. По крайней мере мозг бы он им вынес. Впрочем, если бы не было Горморнов, не было бы и половины проблем. Но тут уж жаловаться было поздно. Разведя огонь под котлом, Зельевар налил туда триста миллилитров воды и бросил два грамма толченных костей тарантула, и пока эта смесь закипала, начал резать листья крапивы. Дверь тихонько скрипнула, и, резко обернувшись на звук, Снейп встретился взглядом с Лордом Горморном. Скривившись, Мастер Зелий вернулся к работе. Горморн подошел к столу и, оценив набор ингредиентов, помрачнел еще больше. Взяв серебряный нож, подросток принялся методично измельчать жабьи внутренности. Пока зелье не было готово, ни один не проронил ни звука. Наконец, огонь под котлом погас, повинуясь взмаху снейповой палочки. Не глядя на подмастерья, Снейп сел в кресло, поборов желание налить себе бокал огневиски, чтобы снять напряжение. Успокоительное он не пил принципиально, тем более при людях. Воспоминания вновь уже который год бередили старую не заживающую рану, а от присутствия Горморна легче не становилось, особенно после того, как Снейп понял, что мальчишка не железный и тоже должен принимать успокоительное. Вот только ни слушать его, ни успокаивать бессмысленными словами о том, что все лучшее еще впереди совершенно не хотелось. Хотелось снова пойти на могилу Лили, как он делал это до того, как Поттер появился в школе. Да и на первом курсе он еще умудрился выбраться туда ночью, как и на втором. Но с третьего все перевернулось. А сейчас нехватка времени сжимала горло, как петля, с каждым днем затягиваясь все сильнее. Крис стоял у стены, сложив руки на груди и глядя на Мастера невидящим взглядом. Он уже давно принимал все эти нервотрепки на войне, как должное и относился к ним с философским равнодушием. Постоянная усталость стала привычкой, недосыпание — нормой, вечная напряженность — необходимостью, яростная решимость идти вперед несмотря ни на что и спасти всех, кто обречен на смерть каноном — источником силы. Он прекрасно понимал, что сейчас чувствует Профессор, и от этого в груди ныло тупой болью то, что у обычных людей называется сердцем, а Крис давно привык считать просто кристаллом льда. На лице лорда было холодное выражение безмолвного спокойствия, а в карих глазах мерцали отсветы сверкающих ледяных ментальных щитов. По жилам, казалось, струился свинец вместо крови, наливая все тело тяжестью, так, что любое движение казалось неимоверно трудным и лишним. И все же, несмотря на усталость, несмотря на то, что Снейп наверняка не желал его слушать, Крис оторвался от стены и, подойдя к шкафу взял пузырек с успокоительным. Налив в стакан воды, Волк опрокинул туда пузырек и вставил его в руку Мастера. Снейп вонзил в него ледяной взгляд, и кривая усмешка тронула губы анимага.  — На войне главное всегда быть в боеготовности, — твердо произнес он. — Пейте, Профессор. Это может и не всегда хорошо помогает, но руки точно трястись не будут. Опять Снейп слышал холодное распоряжение стратега и вождя, который говорил с солдатом. Однако, взглянув в карие глаза мальчика, он увидел там вовсе не властность, а теплоту и просьбу. Стиснув зубы, Зельевар залпом выпил успокоительное. Король мягко, но настойчиво отнял стакан и отставил его на стол. Подойдя к затухающему камину, мальчик опустился на корточки и, трансфигурировав перо в кочергу, начал ворошить угли.  — Вы читали сегодняшний «Пророк», Профессор? — небрежно спросил он через плечо. Снейп поморщился. Он не читал, но Амбридж зачитала вслух все статьи, в которых упоминался Горморн. Учителя слушали Генерального Инспектора с трудом сдерживая возмущения. Больше всех негодовала МакГонагал, которая, казалось, была готова испепелить Амбридж взглядом. Министерство откровенно поливало короля грязью, вешая на него всех дохлых собак.  — Если бы Вы вели себя более осмотрительно, этого бы не писали, — мрачно обронил Зельевар. Плечи подростка чуть дернулись от беззвучного смешка.  — Если бы… — горько вздохнул он. — Пустые слова, которые уже ничего не изменят. И говорить об этом уже поздно. Снейп с силой сжал ручки кресла. Уже поздно… Ничего не изменить… Горморн в который раз, сам того не зная, задел живую рану.  — Нет, Профессор, — тихо заговорил анимаг. — Я не жалею ни о чем. Я поступил правильно, спасая Сириуса.Он был невиновен.  — Вы поступили неправильно, наехав на Министра, — возразил Декан. — Вы слишком прямолинейны. Когда-то Вы мне объясняли, как вести себя с разными типами людей. Вот только Вы сами-то что делаете? Горморн повернул голову и с любопытством взглянул на Мастера.  — Есть люди, Профессор, которые не стоят того, чтобы с ними нянчиться, — сурово ответил он. — И Фадж тоже относится к этому типу. Это просто зажравшиеся свиньи, которые привыкли к тому, что они самые главные и им все можно. А когда возникает опасность, они первые бегут, как крысы с тонущего корабля. Если с ними говорить по хорошему, они будут только зарываться еще больше. Нет, Профессор. С такими гадами, как Фадж разговор должен быть один — дуэль. Но они трусы. Жалкие трусы, которые прикрываются властью и влиянием. Они думают, что своим давлением возьмут меня за горло. Что ж, мне их очень жаль. Мне не нужны фальшивые рейтинги и мишурная слава. Мне нужен четкий реальный результат, а не мираж, который выеденного яйца не стоит. И я своего результата добьюсь во что бы то ни стало. И никакие интриги Министерства не заставят меня изменить принципам.  — Они могут начать угрожать Вам, — внимательно вглядываясь в равнодушное лицо подростка, произнес Снейп. — Они могут начать шантажировать Вас жизнями Ваших близких и друзей. Лицо Горморна ожесточилось и в глазах сверкнул лед.  — Пусть только попробуют, — ледяным тоном произнес Лорд. — Если они хотя бы намекнут на что-то подобное, я лично превращу Министерство в груду камней и пыли.       В этот момент Снейпу действительно стало страшно. Он видел пред собой человека, который был готов на все, в прямом смысле этого слова. И в этот момент Горморн показался ему страшнее Волан-Де-Морта. Волдеморт мог поиграть с жертвой для развлечения, но Горморн был другим. Он просто убивал бы всех налево и направо и остановился бы только тогда, когда последний противник упал бы мертвым. Да, он не убивал без причины и порой показывал, что в нем есть и человечность и сострадание. Но когда речь заходила о безопасности его друзей и родных, он превращался в дикого зверя, который просто защищал своих волчат, не видя в противнике ничего, кроме угрозы их жизни. И эту угрозу нужно было просто устранить. Уничтожить раз и навсегда. Волк бесстрашно смотрел в глаза опасности и бросался к черту на рога, но причиной этой отваги всегда был страх. Страх за жизни тех, кто был ему дорог. И чтобы спасти их Волк готов был пойти на все, и убийство было самым гуманным средством из его арсенала. Но вместе с тем Снейп понимал, что он не в силах найти ни одного аргумента, чтобы обвинить Горморна. Он боролся не ради личной выгоды, власти, славы и почета. Он прощал любые оскорбления в свой адрес, но не мог простить, когда жизни его близких угрожали. Кто знает, если бы ты поступил так же в свое время, возможно, сейчас Лили была бы жива? Кристиан Горморн был не политиком, не игроком в шахматы, который жертвует фигурами ради победы. Для него не имело значения, какую роль играет человек — ключевую, или незначительную. Для него была важна сама жизнь, независимо от ранга или последствий. Он согласился помочь даже Малфоям, просто потому, что его попросили о помощи. Для него важным была не победа, а то, какой ценой она будет куплена. И если за победу нужно было пожертвовать даже одной жизнью, он отвергал эту возможность. Снейп понимал, что с такими маневрами война может затянуться на долгие годы, но спорить с мальчиком, утверждая, что главное — это смерть Волдеморта, а что за это придется отдать не имеет значения, язык не поворачивался, особенно когда Лорд смотрел прямо в глаза своим сверкающим холодным взглядом.       Успокоительное не слишком помогло, и тишина в кабинете давила тяжелым монолитом. Гриффиндорец по прежнему ворошил угли в камине и когда он разбивал кусок прогоревшего насквозь дерева, за чугунной решеткой вспыхивал ало-золотыми искрами маленький фейерверк.  — Почему Вы не сообщили мне, что поддерживаете связь с леди Малфой? — внезапно спросил Снейп. Крис полуобернулся и пристально взглянул в глаза Мастера. Несколько секунд он молчал, а потом тихо, немного устало, спросил.  — А что бы Вы мне на это сказали? Северус замер, оглушенный вопросом. С чего это мальчишка задумался о таком?  — Какое Вам дело до того, что я скажу? — холодно прищурился он.  — А какое Вам дело до того, с кем я поддерживаю связь? — в голосе мальчика скользнула едва заметная обида.  — Такое, что Малфои — сторонники Темного Лорда.  — Люциус сторонник Темного Лорда, — с усмешкой поправил Крис.  — Вы просто так, безо всяких доказательств, поверили жене Пожирателя, — с нажимом произнес Снейп, вперив в мальчишку пустой взгляд. — Вы понимаете, что это значит? Горморн с грустью вздохнул и свел брови.  — Вот поэтому, Мастер, я Вам ничего и не рассказал, — словно упрекая, тихо проронил он и отвернулся к камину. В воздухе повисло недосказанное «Вы мне не верите», которое вытеснило воздух из легких Зельевара. Вот и все. Весь ответ. Он теперь тоже тебе не верит, Северус. Как и ты не верил ему. Сомневается в тебе так же, как и ты в нем. Тогда почему он все еще здесь? Почему не плюнет в лицо и не уйдет? Что его здесь вообще держит? По сравнению с крупными младшими братьями, Крис был невысоким и физически уступал им по силе, однако плечи у всех братьев были идеально прямые, как и спины. Даже сейчас, когда Волк чуть сгорбился у каминной решетки было видно, что спину он держит ровно. Гордый. Как ты мог забыть, Снейп, что мальчишка все же похож на тебя не только внешне, пусть и не в точности. Зельевар сглотнул неприятный комок и с жалостью посмотрел в спину Горморну. Крис молча разглядывал тлеющие угли, словно в них таился ответ на какую-то загадку. Ему хотелось о многом рассказать Снейпу: о том, что Сириус с Нилом нашли клад, о том, что он, кажется, сумел составить пробный рецепт для модификации Релаксатора, который позволял ускорить его действие, о том, что Хоран предлагает собрать всех кентавров в единую армию, которая будет выступать под знаменем Короля, о том, что Гарри собирается устроить кружок по ЗОТИ… Да, Господи! Тем было просто не сосчитать! Но каждый раз прежде чем открыть рот Волк представлял себе кислую мину на лице Снейпа и тут же спускал воздух. К тому же, Снейп наверняка сейчас не в том настроении, чтобы все это выслушивать. Хотя в общем-то, он всегда не в настроении. Да какая разница! Лишь бы живой был. Темные брови дрогнули, сводясь к переносице, мускулы на скулах шевельнулись, зубы едва не скрипнули. Хэллоуин, определенно, самый паршивый день в году, если конечно не считать, что именно сегодня день рождения Натануса. Лев не собирался кому-нибудь это вообще раскрывать, и тридцать первого октября всегда ходил мрачнее тучи, по крайней мере с тех пор, как попал в Хогвартс. В любом случае, что бы там ни было, ругаться с Мастером снова Волк не хотел.  — Горморн, — послышался из-за спины голос Профессора.  — Мы все еще команда, Северус, — чуть хрипло перебил Крис, резко поднимаясь и оборачиваясь к Зельевару лицом. — И мы останемся командой, что бы ни случилось. Мы всегда будем друг у друга на подхвате. Крис подошел вплотную к Профессору и присел на корточки, чтобы не смотреть на него сверху вниз.  — Это ведь так, да, Профессор? Снейп сжал челюсти, собирая всю волю, чтобы не отвести взгляд первым. Мальчик смотрел на него с такой теплотой и уверенностью, что возразить ему не было сил.  — Зачем тебе это, мальчишка? — не выдержал Северус. И тут же пожалел об этом. Но возвращать слова назад было уже поздно. Лорд смотрел ему в глаза с поистине волчьей тоской. Прямые плечи дернулись и напряглись, как перед броском. Мальчик неспешно поднялся, отводя взгляд. Снейпу показалось, что он вот-вот взвоет, как раненый зверь. Но Горморн был по прежнему прохладно спокоен.  — Я не знаю, — словно издалека послышался его голос. — Да и какая разница. Все равно никому до этого нет дела. Я уже говорил Вам однажды — я не хочу Вас терять. Я могу повторить это снова. И не спрашивайте почему. Я все равно не смогу ответить. Я не хочу потерять Вас также, как не хочу потерять и Гарри, и Сириуса, и Римуса, и Уизли, и братьев, и всех остальных… Можете смеяться сколько угодно, но я не прощу себе, если хоть один из вас - из наших людей - погибнет. Нет, Снейп даже не думал смеяться. Волк боялся потерять всех, кто так или иначе был с ним связан. Северус внезапно понял, что мальчик слишком серьезно отнесся к своему титулу и теперь считает себя ответственным за жизни и смерти людей. Он услышал ответ, только легче от этого не стало. Только навалилась на плечи монолитная тяжесть от сознания того, что мальчишка взял на себя. И самое главное, Снейп теперь совсем не понимал как говорить с Горморном. Было совершенно очевидно, что мальчику по сути наплевать, как к нему относится Мастер, главное чтобы он жил. И эти частые визиты к Профессору он наносит лишь с одной целью — убедиться, что с ним все в порядке. Сейчас Горморн казался неимоверно древним, старше Альбуса, самым старшим из всех орденцев, который заботиться о них, как о собственных детях. Вот только считать себя сыном пятнадцатилетнего подростка как-то не хотелось.       Внимательный взгляд карих глаз встретился с пустым взглядом черных, но теперь на лице Лорда отражалось лишь холодное спокойствие, величественное и невозмутимое, как когда-то в Хранилище, когда мальчик впервые нашел свой меч.  — Мы останемся командой, Профессор, — с улыбкой произнес Лорд, и серебристые искры в его глазах почему-то не казались такими холодными и жестокими как прежде. — И мы обязательно победим.  — Вы так в этом уверены? — не сдержал сарказма Снейп. Крис прищурился, и вокруг его глаз разбежались смеющиеся морщинки.  — Я это знаю, — твердо прозвучало в ответ. — Во всех сказках добро побеждает зло.  — Вот именно, в сказках, — мрачно усмехнулся Зельевар, поднимаясь и отходя к шкафу с зельями.  — Извините, Профессор, — в голосе Горморна был смех. — Я забыл, что Вы не верите в чудеса. Снейп вонзил в мальчишку свирепый взгляд, который тот встретил с ироничной усмешкой.  — Ну хорошо-хорошо, — отступил подросток. — Не все чудеса возможны. Но мы все равно победим. Зельевар отвернулся и начал проверять каких зелий у него не осталось, или осталось слишком мало. С недавним отъездом Горморнов работы стало слишком много, и Крис уже не варил за него Кроветворное и Релаксант, а сам этим заняться Снейп не успел.  — Составьте список, Профессор, — хрипловато попросил Крис. — Я все закончу к завтрашнему вечеру.  — Вам нужно отдыхать иногда, мистер Горморн, — холодно бросил Декан через плечо.  — Не мне одному, — тут-же насупился Лорд. — Вдвоем мы все равно быстрее все сделаем. Разделите список пополам, раз уж Вы такой гордый. Зельевар вскипел. Да что этот нахал себе думает?! Ладно, сам напросился. Яростно набросав на клочке пергамента несколько названий, он всучил его Горморну.  — Пожалуйста, — процедил он с таким выражением, как будто ничего хуже чем варить зелья для больничного крыла в жизни не было.  — Спасибо, — лучезарно улыбнулся анимаг, принимая список. — Все будет готово. Обещаю.       Сам Крис не заморачивался со своей ролью в этой войне. Он Вожак. Вожак стаи. Волк-Одиночка. И его главная цель - всеми силами защищать свою стаю. И он это сделает. Он будет всегда впереди и примет первый удар. Но никогда не позволит, чтобы его стаю волчат загрызли шакалы.