Любовь и Ненависть.

      Мартовский ветер принес с собой новые проблемы. Снежная стихия Криса уходила в прошлое вместе с февралем, и король уже не мог творить с погодой все, что ему вздумается, чем он часто пользовался на операциях. К тому же, мадам Боунс и Люциус в один голос заявляли, что одной эвакуации магглов из доступных Волдеморту участков недостаточно, да и переселить всех магглов на защищенные территории просто физически невозможно.  — Конечно, если мы просто будем оказывать вооруженное сопротивление Темному Лорду это может понести за собой жертвы среди магглов, — говорил Малфой. — И я прекрасно понимаю, что наша цель - избежать этих жертв. Но нужно придумать что-то другое, чем можно было бы заменить эвакуацию. Наши земель не хватит для всех магглов, и это факт. К тому же, занимаясь в основном их защитой мы почти ничего не делаем, чтобы приблизиться хоть на шаг к победе, только растягиваем долгую и изнуряющую войну.  — И еще одно, — добавила Амелия. — Как бы ни не были благи Ваши намерения, Лорд Горморн, но не случайно маги решили в свое время изолировать мир магглов от волшебства. Вы, конечно, еще ребенок и не понимаете, что плохого в том, чтобы люди верили в чудо, но, поверьте мне, просто верить в чудо — на это способны единицы, светлые и наивные люди, подобные вам и вашим братьям. В большинстве же своем маггловские вожди постараются сделать все, чтобы использовать силу волшебников в своих, часто очень низких, целях. Как ни крути, но магглам придется стереть память. И, скажу честно, — чем быстрее мы это сделаем, тем лучше. Крис потер виски, рассеяно глядя в окно. Конечно, и Малфой и Боунс, оба были по своему правы. И правда эта, пусть и была неприятной и горькой, все равно оставалась правдой. Сейчас как никогда Крис хотел иметь взрослого, а лучше даже прожившего не одну сотню лет наставника, который бы ответил на все его вопросы, как старый добрый волшебник. И вновь, в который раз он вспомнил об одном таком волшебнике, визит к которому постоянно откладывался по разным причинам. В этот раз Крис решил не откладывать. Весна еще не вступила полностью в свои права, но лютых зимних морозов уже не предвиделось, по крайней мере в Англии. Правда путь Криса лежал далеко за пределы Туманного Альбиона, на север, в заснеженные леса Сибири. Если, конечно, искомый волшебник живет именно там, а не где-то в параллельной вселенной, путь в которую нужно полвека искать в подземельях Мории.  — Крис! Ты куда? — перегибаясь через перила, окликнул спешащего на конюшню брата Нил.  — Я ненадолго! — махнул перчаткой Волк, весело подмигивая лорду Пуффендую, день рождения которого справили на прошлой неделе вместе с последним днем зимы. Медведь только скорчил насмешливую гримасу.  — И что мне говорить Снейпу и маме? — с усмешкой спросил он. — Если через месяц ты не вернешься. Крис весело рассмеялся.  — Говори, что вообще меня не видел, — бросил он через плечо, прекрасно зная, что Нил сразу помчится к Снейпу, и вскочил на спину гнедому гиппогрифу, Быстрокрылу, который в последнее время стал его крылатым конем. Коричневые с бронзовым отливом крылья с шумом расправились, и Быстрокрыл взмыл над башнями королевского замка. Черный соболевый плащ, словно крылья захлопал за спиной Криса, и ветер распахнул незастегнутый ворот теплой мантии, накинутой поверх серебряной кольчуги. Крис никогда не любил высоту, но на спине Быстрокрыла чувствовал себя более привычно и надежно, чем за перилами балкона. Нил, прищурившись, проводил стремительно удаляющегося гиппогрифа скептическим взглядом, а потом рванул в лабораторию, где Снейп варил очередной яд.  — Профессор Снейп!  — Нилус, немедленно убирайтесь отсюда! Я не собираюсь взрывать котел по вашей милости. Нил насупился, но дальше порога все же пошел.  — А Крис куда-то на Быстрокрыле улетел, — таким тоном, словно котел все же взорвался и Нил этому только рад, произнес мальчик. Снейп колоссальным усилием воли заставил себя сдержать поток отборных ругательств и не искрошить корень асфодели в совершенно непригодные для зелья крошки.  — Куда он улетел? — вкрадчиво поинтересовался Зельевар, не глядя на мальчишку и чувствуя, как внутри начинает просыпаться тревога.  — Откуда я знаю, — пожал плечами Нил. — Курс был к северо-востоку, а больше я ничего не знаю. Снейп скрипнул зубами и едва не взвыл от отчаяния. Сначала Натанус смылся в Гринготтс на фестрале, теперь Крис куда-то на гиппогрифе. Два сапога пара, что с того, что стихии разные. Вечно на месте не сидится. А о нервах взрослого поколения, как всегда, никто не думает. Чтоб им, этим Горморнам… Хотя лучше ничего не надо, а то еще сам потом жалеть буду.  — Сообщите тоже самое Директору Дамблдору, Нилус, — сквозь зубы процедил Снейп, отмеряя нужное количество капель крови дракона. — Я сейчас слишком… занят. Дамблдор, разумеется, предпочел не поднимать лишней паники и велел Нилусу не кричать об этом на весь замок, а передать новость маме и братьям и дожидаться действий Ордена.  — Северусу ты уже сказал?  — Угу, он сейчас занят, и очень злой.  — Еще бы, — усмехнулся в усы Альбус. — Ладно, ступай, а я попытаюсь выяснить, куда наш король отправился. Тем же вечером весь Орден собрался в одной из малых гостиных в Башне Короля, которая пока что заменяла Каминный Зал.  — На северо-восток значит? — задумчиво, с легкой усмешкой, протянул Натанус. — Думаю дня через три он уже вернется.  — Три дня! — не удержался Сириус. — Куда же он собрался, если его не будет так долго?  — К Санта Клаусу, разумеется, — отправляя в рот шоколадный эклер, усмехнулся Лев, заставив Снейпа поперхнуться воздухом.  — Похоже, вы окончательно спятили, — прошипел Зельевар. — И вы и ваш старший брат!  — Да-да, Профессор, мы в курсе, что в сказки Вы не верите, — нахмурился Нат.  — А если он потеряется в тайге? — оставив без внимания реплику Льва, не унимался Снейп.  — Звездный Волк — и потеряется? Не смешите меня, Профессор. Крис найдет дорогу в Ваэтрок хоть с того света… Ладно, с тем светом я немного переборщил, согласен. Но все же…       Крис и правда вернулся через три дня. Вернулся также незаметно, как и исчез. Лишь немногие заметили, что весь замок будто затих в какой-то момент, словно погружаясь в тихий и светлый сон. И когда Волк, прежде незамеченный, занял свое привычное место за столом, когда орденцы собрались на ужин, никто не счел необходимым ни спрашивать его о чем-либо, ни упрекать за самовольную отлучку. Даже Снейп забыл о той речи, которую он собирался произнести, едва взглянув на привычно-бледное лицо юноши. Крис словно стал выше, хотя по прежнему оставался ниже Натануса. Постоянное напряжение исчезло, сменившись чем-то новым, непонятным; тем, что раньше лишь изредка проявлялось в Лорде, в те редкие минуты, когда он поднимался над происходящим и не поддавался страху и гневу. Его молчание теперь не казалось неправильным, оно больше не тревожило. Что-то изменилось в юноше, только что? — этого никто не мог сказать. Та же прямая осанка — даже еще прямее и горделивее, чем прежде; те же четкие, лишенные суетливости, движения — только спокойнее и точнее, чем прежде; тот же открытый взгляд, который смотрел в самую душу — даже более открытый, чем когда бы то ни было. Взгляд, в котором льдистые отражения звезд казались почему-то не безжалостно ледяными, а холодными и недоступными, светящимися безмолвным покоем. Брови по прежнему сведены к переносице, челюсти по прежнему крепко сжаты, но это уже не то лицо, которое они видели три дня назад. Лорд словно светился изнутри незримым серебристо-призрачным светом. И этот свет, словно маска, надежно скрывал все мысли и страхи короля, если они вообще еще оставались. Крис, как и раньше, не отличился особым аппетитом, и медленно разжевывал только пятую ложку салата, в то время как многие уже брали себе добавку. Зато три стакана мятного лимонада он выпил чуть ли не залпом. К концу ужина уже каждый орденец ощущал, как изменилась атмосфера в замке. Ваэтрок и правда слышал своего хозяина, и магия Криса, и ее колебания чувствовались здесь особо отчетливо. Еще ни разу с начала войны в замке не было так спокойно, так тихо и светло. Однако тишина эта была не теплой, а свежей и прохладной, как чистый утренний ветер, как ясная звездная ночь, прекрасная и холодная в своем величии и безмолвии.  — Я расскажу вам сказку, — заговорил вдруг Крис, и все насторожились. Впервые за столько лет Волк сам решил рассказать что-то, да еще и в такой манере. Тихий, хрипловатый голос короля звучал мерно и раскатисто, словно он всю жизнь только и делал, что рассказывал старинные легенды и предания. Никогда еще Крис не говорил таким голосом, он вообще никогда не любил говорить, боясь, что голос дрогнет в самый ненужный момент. А теперь заговорил, и в голосе была та же сила, то же выражение, что отразилось на его лице и в глазах: — Я расскажу вам сказку; прекрасная или печальная — это вы решите сами. Десять тысяч лет назад на земле жили могучие маги, гораздо более могучие чем мы. Они были духами природы; они поднимали горы и растили леса; они заставляли воду вырываться из-под земли родниками, и родники растекались широкими реками. Они превратили землю в цветущий сад, и люди помогали им и признавали их своими королями. В те дни, казалось, не было, и не должно было быть зла. Но высший рок решил иначе, и даже самые могучие иногда не могут устоять перед злом, мраком и алчностью. Хилиэн, Снежная Королева, чья земля лежала на юге, позавидовала величию и славе других магов. Увидев сколь прекрасны и плодородны их земли, и услышав, как люди славят своих королей, она возненавидела землю: «Если мне не дано быть такой же владычицей, как они, — подумала она. — То пусть исчезнут их царства с лица земли!». И Хилиэн решила заморозить всю землю, и стать владычицей всего мира, пусть пустынного и холодного, но только ее — Снежной Королевы. Владыка севера, Хэлкар, пытался образумить свою сестру по стихии. Он говорил, что им нет нужды завидовать другим духам природы, ибо каждому дана своя стихия, и одно без другого не существует, и каждый должен быть на своем месте, ради блага всех живущих. Но Снежная Королева не желал слушать своего брата. Она объявила всему миру войну, и война эта была ужасна. Люди и животные первые начали погибать тысячами от ледяного дыхания вечной зимы, которой Хелиан окутывала землю, убивая все живое. Ученые называют это ледниковым периодом, вызванным падением метеорита. Им кажется, что с тех пор прошли миллионы лет, хотя на самом деле это духи стихий возродили землю. Однако прежде, нежели они возродили ее, была битва. Жестокая и долгая битва, ибо Хилиэн была могучей колдуньей и сила ее холода и ярости была сильнее силы других магов, которые никогда не подпадали под черную тень ненависти и зависти. Многие жизни были унесены беспощадной зимой, пришедшей с юга. И когда Хэлкар увидел, что творит Снежная Королева, он вступил с ней в бой, ибо только алмазом можно разбить алмаз. Ужасна была битва двух ледяных волшебников, и лед и снег покрыли всю землю. Наконец, Хэалкар одержал победу обратив Хилиэн в ледяную статую и разбив ее на тысячи мельчайший осколков, и Мерлин, дух огня растопил их, дабы никогда не возродилась Снежная Королева. Крис замолк, невидящим взглядом глядя в пространство, словно вспоминая все события, как их непосредственный свидетель.  — Пятьдесят лет духи стихий возрождали из льда и снегов погибший сад, а южный полюс земли, где было королевство Хилиэн стал проклятой землей, и если на севере люди могут жить, то с юга их гонит неведомая сила, и почти все, кто идут осваивать Антарктиду погибают. Дух Хилиэн все еще живет там, в южных льдах, полный злобы и ненависти ко всему живому, но не в силах обрести плоть и мощь, что была у Снежной Королевы прежде. Духи стихий, могучие маги, вновь оживили землю, и она стала по прежнему плодородной и цветущей. Выжившие люди размножились и расселились по земле, но в сердцах некоторых из них появился ужас и страх перед неистовой силой магов, свидетелями которой они были. И со временем страх этот перерос в недоверие, а затем и в зависть и желание обладать подобной силой, дабы маги не могли больше единолично решать судьбы мира и подчинять всех своей воле. И со временем все больше людей проникались этими мыслями слушая тех, в ком битва магов оставила только тьму. Но и духи были не всесильны. Видя, что люди уже не доверяют им по прежнему, и что людей стало слишком много, маги избрали достойнейших из людей и вложили в них силу магии, меньшую чем их сила, но все же могучую силу, и послали их хранить мир и процветание на земле. Дар магии передавался потомкам первых чародеев, и волшебников стало становится все больше. А духи стихий постепенно все больше отдалялись от людей, не желая вражды с ними и заботясь лишь о земле с ее лесами, реками и горами. Люди же все больше забывали о природе, возводя крепости и разделяясь на страны, племена и народы. Со временем племена, лишенные власти своих королей-магов, начали враждовать друг с другом. Тогда чародеи призвали духов, и те вновь вернулись к людям, призывая их к благоразумию и миру. Но тогда вступил вперед один из чародеев, также подпавший под тень зла, и сказал: — Вы, духи, тоже сражались между собой, и убивали друг друга. Кто вы такие, чтобы указывать нам что делать? И тогда духи ушли и отреклись навсегда от власти над людьми со словами: — Мы желали им только добра, мы защищали землю для них, но им ничего не нужно и они не знают благодарности. Пусть же сами будут себе властителями и пожинают плоды своих решений и поступков. Тем, кто будет идти путем добра и света мы всегда будем помогать, но больше не примем власти над смертными. Так решили высшие маги, и в облике старцев начали скитаться по земле. Люди больше нигде не видели их, так как не могли узнать великих королей-магов в их новом обличье. Они стали лекарями-лесовиками, старыми путниками, которые направляли заблудших странников. Во многих сказках и легендах можете вы встретить их, но никогда не подумаете, что это они, ибо их новые обличья редко несут в себе отпечаток былого величия и власти. Мерлина знают все, и маги и магглы. Все знают, что он был наставником и помощником короля Артура и хранил Британию от смуты, но никто никогда не догадывался, что он один из духов, тот, кто когда-то бился бок о бок с Хэлкаром против Снежной Королевы. Сам Хэлкар стал известен людям под многими именами. Он больше других разочаровался в людях. Он сражался со своей сестрой ради того, чтобы сохранить им жизнь и спасти землю от вечного холода, а они только обозлились на него. Он бросил свою серебряную корону в Северный Океан и поклялся никогда больше не вмешиваться в дела людей. Никогда не сражаться за них, никогда не указывать им. Он решил отныне только дарить радость тем, в чьих сердцах будет жить свет и вера в добро и в сказку. Кто-то зовет его дедом Морозом, кто-то Санта Клаусом… Кто-то верит в него, кто-то упрямо отрицает его существование. Прежде он иногда являлся людям на своих летающих санях, но теперь лишь светлые могут увидеть его. Магия уходит, маги уходят… Люди все больше перестают верить в сказку, думая, что сказки на самом деле нет. Они просто не видят, не понимают, что они сами, своими руками разрушают ее. Своей жадностью и ненасытностью. Своим стремлением иметь как можно больше денег, власти, рабов, даже времени… Даже волшебники, потомки первых чародеев, перестают верить в чудо и вырождаются. Вырождаются изнутри. Магия стала наукой, которая просто должна служить для исполнения желаний человека, а желаний все больше. Истинное предназначение магов утеряно. Истинное предназначение людей забыто. Теперь каждый думает только о себе. Земля с трудом держит на себе нынешнюю цивилизацию. Духи стихий почти все растворились в своих стихиях, чтобы поддержать баланс и сохранить планету. Но и этого однажды может не хватить. Люди сами уничтожат себя и рай, что был им оставлен, но винят во всем бога, в которого тоже не хотят верить, хотя он послал в свое время на землю духов, которые были отринуты людьми. Горьковатая тишина разлилась по комнате. Маги не смотрели друг другу в глаза. Каждый думал, и мысли каждого были далеко не радостными. Это была скорее не сказка, а грустная повесть, конец которой еще не был определен. Крис стиснул в кулаке серебряную фибулу в форме снежинки с белым алмазом в центре.  — Ты и твои братья были лучшим выбором, — с грустной улыбкой говорил голубоглазый, седобородый и высокий волшебник в белом и с белым посохом в руке. — Вы сочетали в себе стремление к свету, королевскую и волшебную кровь и веру в чудо. Мы решили передать вам часть своих сил и наделили вас властью над стихиями. Только тот, в чьем сердце живет свет сможет сделать правильный выбор, оказавшись на вашем месте. И вы его сделаете, ибо поступить иначе вам не позволит совесть, то, чего многие вожди лишены в последнее время. Не теряй этой детской веры, Хелег. Она часто оказывается сильнее любой стихии, любой магии; она дает силы, когда кажется, что надежда уже погибла, что дальше пути уже нет и осталась лишь пропасть. Эта вера дарит крылья, которые поднимают над пропастью и несут навстречу золотому восходу и чистым звездам. Ваш путь несомненно труден и тяжел, но, поверь мне, мой друг, есть пути гораздо более тяжелые и темные. И путь бессмертного — один из них. Хэлкар вложил в руку юноши серебряную снежинку-фибулу.  — Когда-то она принадлежала мне, Королю Севера. Возможно кто-то решит, что это просто пряжка от плаща, но и ты и я знаем, что сказка обычно начинается с самых незначительных вещей, которые окутаны тайной магии более высокой, чем могут подумать даже мудрейшие. Быть может, для великого и гордого Лорда эта снежинка ничего не значит, но для тебя это частичка сказки, частичка детства, которую ты пронесешь с собой сквозь самые лютые бури и непогоды. Которая будет всегда напоминать тебе о том ребенке, которого все так рано спешат убить в себе. Не убивай его, Хелег. Пусть он живет внутри вечно, путь дарит тебе тот свет, который не сможет дать никто. Взрослые не верят в сказку. Они всегда пытаются убедить в этом и своих детей, когда те подрастают. И зря. Ведь именно поэтому вырастая, дети становятся обычными взрослыми, которые тоже начинают крутиться в мясорубке этого человеческого мира, вместо того, чтобы попытаться построить эту сказку. Ведь по другому не бывает. Сказка создается только людьми и людьми же и разрушается. И так горько, что они в последнее время учатся лишь разрушать…       А за окном, на лужайках в саду пробивалась молодая трава, и огненный закат медленно угасал, окрашивая долину алым золотом.