forever yours

- Простите, - слышится настойчиво вежливый голос местного лаборанта Кёнсу из приёмной. – Сегодня мы занимаемся живыми. Пак усмехается, какая интересная формулировка. Он познакомился с этим странным парнем сегодня утром и всё ещё считает того немного «того». Чудик, одним словом, кто ещё будет возиться с трупами? Если бы его другу Чонину не нужно было бы забрать какие-то документы в морге, то ноги самого Ёля здесь бы вообще никогда не появилось. Чан не стал вникать в чужие дела, просто составил компанию своему приятелю. И сейчас он просто шатается тут, пока парни решают свои «бумажные» дела. Наверное, не стоило лезть всюду, но это же морг, когда ещё он сможет поглазеть на свеженькие трупы? Не то, чтобы он этого так уж хотел... В небольшом помещении тусклый электрический свет, всё выглядит унылым и бледным, как в тех немногих сериалах про зомби, которые Чанёль смотрел в компании того же Чонина. От всего веет какой-то тихой жутью, особенно от тела на столе и Пак силой заставляет себя не сбежать отсюда в какое-то более «живое» место. Он же не трус, верно? В крови плещется адреналин, так что парень подходит ближе, разглядывая покойника. Этот молодой парень, может чуть младше самого Пака, или ровесник, трудно сказать, разгладившееся посмертно лицо выглядит безмятежно молодым. В деле на столе, в которое Ёль, конечно же, запустил свой любопытный нос, значится лаконичное имя «Бён Бэкхён». Бэкхён значит. Пак разглядывает тело на столе с каким-то извращённым удовольствием. Наверное, если бы они познакомились при жизни, то могли бы даже понравиться друг другу. Мёртвый парень миловидный и какой-то очень обаятельный, если такое вообще можно говорить про труп. А пальчики какие тонкие и длинные, Чанёль разглядывает чужие руки и натыкается на тонкий браслет на чужом запястье. Безделушка сущая. Парень разглядывает блестящую металлическую полоску с гравировкой, на которой трудно что-то разобрать, написано явно не по-корейски. Зачем покойнику такая ерунда… уже? Пак снимает с чужой руки браслет, ему немного страшно от такого своего порыва, но это будет отличным доказательством самому себе, что он не слабак и не трус, верно? Так же? *** Этой ночью ему снится тот самый парень. Живой Бэкхён действительно очень красив и так соблазнителен, что от предвкушения пересыхают губы. Пак тут же облизывает их, притягивая хрупкого мальчишку к себе. Чужие пальцы обнимают его, прижимая к себе доверчиво и страстно. В какой-то момент Чанёлю начинает казаться, что сладкие поцелуи переросли в укусы. Резкая боль прерывает всё, Пак дёргается, отстраняя парня от себя. Рот Бэкхёна в крови, он улыбается, облизываясь и от этого выглядит ещё большим безумцем. Ёль касается пальцами собственного рта и в ужасе понимает, что его любовник откусил ему кусок губы. Бён будто бы рефлекторно тоже притягивает руку к своим губам и Пак зависает, он вспоминает эти пальцы, это запястье. Браслета на них нет. Пак просыпается в холодном поту. Он сразу же бросает взгляд на свою тумбу, где в темноте ночи поблёскивает чужая безделушка. Парень потирает глаза, ему кажется, что всё это бред, что все эти кошмары снятся ему от того, что внезапно проснувшаяся совесть грызёт его. Он решает, что всё это просто глупости, плетётся на кухню, чтобы плеснуть коньяка и наконец успокоиться. До утра он спит без снов. *** На следующую ночь ему вновь снится этот странный парень. Он соблазнительно улыбается и сразу же подходит ближе, нетерпеливо втягивая Ёля в поцелуй. Бёну сложно сопротивляться. Его язык скользит в чужом рту жарко лаская, а тонкие пальцы впиваются в чужую спину… Сильнее, ещё сильнее. Чан вздрагивает, понимая, что чужие коготки, совсем не по-человечески острые, разрывают его кожу. Оттолкнуть Бэкхёна оказывается сложно, намного сложнее, чем в первый раз. И откуда в этом хрупком теле столько силы? Когда же наконец Паку это удаётся, он видит, что глаза его любовника мутнеют, как у покойника, хотя… что значит, как? Бледные губы Бёна растягиваются в жуткой усмешке, он смотрит на свои пальцы, измазанные в чужой крови и смеётся, слишком зловеще. Пак просыпается так резко, что почти падает с кровати. Сон ещё какое-то время не отпускает его, а чужие мёртвые глаза всё мерещатся ему. Его руки дрожат, когда он открывает ящик прикроватной тумбочки, вытаскивая оттуда браслет покойного парня. Он решает сегодня же выкинуть эту дрянь. Пак поднимается и идёт на балкон и с размаху выкидывает украденное в окно. Когда он возвращается в спальню, на кровати он видит его. Бэкхён игриво покачивает ногами и манит Чана к себе пальцем. У Пака нет сил сопротивляться, в присутствии этого парня он будто бы сам становится безумным. Словно загипнотизированный, он опускается в чужие объятия, прижимая Бэкхёна к мягкой поверхности кровати. Тот прижимает его ближе к себе, впивается в чужие губы со всей страстью. Постепенно, Ёль понимает, что жаркие объятия его любовника становятся ледяными, его бледное лицо отдаёт синевой... а глаза, подёрнутые пеленой, слепо смотрят, будто бы мимо Пака, а холодные губы растягиваются в лукавой улыбке. Несмотря на то, что сейчас не происходит ничего опасного, как до этого, Паку всё равно становится жутко, он вырывается, пытаясь уйти от ледяных прикосновений, но это кажется невозможным. Хватка Бёна жёсткая, он притягивает Чана к себе вплотную и шепчет тому в самое ухо. Это первое, что он говорит за все их немногочисленные «встречи» и его голос… пленяет, обезоруживает и утягивает за собой будто в бездну. - Давай же, - доносится до Ёля будто бы сквозь толщу воды. – Возьми меня, сделай меня своим, - или толщу могильной земли. – Мы будем принадлежать друг другу… Навсегда… Чан приходит в себя, когда чувствует боль, Бэкхён вцепился в его ухо. Всё его взаимодействие с этим парнем пропитано болью, болью и могильным холодом. Паку с трудом удаётся вырваться, и он падает на пол, отползая от кровати как можно дальше, пока не упирается спиной в стену. Его разодранное ухо саднит, ему не нужно смотреть, он и так знает, что оно разорвано. Бён улыбается, тусклый свет, доходящий с улицы, освещает его мёртвое лицо. Он поднимается с кровати и идёт к Чанёлю. Медленно, ведь мёртвым совсем некуда спешить. Пак внезапно чувствует себя очень маленьким, хотя, очевидно, что разница в росте всё это время была в его пользу. Ёль вжимается в стену, будто бы пытаясь пройти сквозь, а Бэк наклоняется к нему, скалится злобно, тянет тонкие, окровавленные пальцы и тихо смеётся. - Ты мой. Тебе не уйти… Пак трясёт головой, его приводит в себя собственный вопль ужаса. Он открывает зажмуренные глаза и понимает, что он один, комната абсолютно пуста. Чан выбегает из комнаты и бежит на улицу. Там холодно, особенно для его домашней одежды, но сейчас это волнует его меньше всего. Парень пытается найти ту безделушку, что выкинул, ему кажется, что ещё можно что-то изменить, что всё дело в ней, в этой ерунде, что он украл у покойного Бёна. Что только так он сможет вымолить прощение… Он возится больше часа, но так и не может ничего найти. Браслет мёртвого Бэкхёна как сквозь землю провалился. Парень бессильно ползает по земле, судорожно шаря руками в сухой траве, когда осознаёт, что над ним тенью нависает хрупкая фигура. От неизвестного веет холодом и Пак может с точностью сказать кто это. Это он. Лицо Бэка искажено опасно добродушной улыбкой. Он покачивает перед лицом Чана своим браслетом, перебирая его между пальцев. Ёль подаётся вперёд, в тщетной попытке отобрать его у фантома, но тот слишком ловок. - Я хотел забрать его с собой… туда, - тихо говорит Бён, опускаясь рядом с Чанёлем на землю, его улыбка пропитана грустью, а тонкий браслет «утекает» из его пальцев, растворяясь в ночной пустоте. – Но теперь… Я заберу с собой многим больше, - тонкие пальцы подцепляют чужой подбородок, сам же Бэк наклоняется к чужим губам, его ледяное дыхание заставляет стынуть в жилах кровь, но Чан не может даже шелохнуться, скованный суеверным ужасом. – Я заберу тебя, лопоухий воришка, - его голос звучит слишком нежно и заботливо. *** Пак приходит в себя на улице, брезжит рассвет, а какой-то парень трясёт его за плечо и спрашивает всё ли в порядке. Ничего не в порядке, думает Пак. Ему холодно, его пробивает нескончаемая дрожь, это ничуть не странно, ведь он провёл всю ночь на холодной земле, но сам он уверен, что дело не в этом… Он возвращается в квартиру, чтобы быстро одеться. Ёль спешит туда, в место их первой встречи. Его бьёт озноб, когда он оказывается в том самом морге. Он мечется, пытаясь найти там тело, или хоть что-то, напоминающее о Бёне Бэкхёне. Но там нет ничего и никого. Лаборант, Кёнсу, кажется, говорит ему, что того парня уже давно похоронили, но, после долгих уговоров, всё же соглашается подсказать где. На то, чтобы найти нужную могилу у Пака уходит чуть больше получаса, но для того, казалось прошла целая вечность. С надгробия на него смотрит улыбающееся лицо Бэкхёна, он точно такой же, каким Чанёль видит его в своих видениях, за одним исключением – на фото он живой, от него не веет холодом, напротив, его глаза блестят, как на ярком летнем солнце. Кажется, этот мальчик был очень добрым человеком. Парень наклоняется ближе, чтобы получше рассмотреть черты, что стали его проклятьем в последние несколько ночей, его губы повторяют мольбы о прощении. Его голос дрожит, когда на его плечо ложится рука, а тонкие пальцы, в уже привычном жесте сжимают его. За спиной, конечно же, стоит Бэкхён, его бескровное лицо на солнце кажется таким по-живому румяным, что можно подумать, что он снова живой. - Прости меня, прости, прости, - повторяет Чан, оседая на могильную землю, и пытаясь отстраниться, но тщетно. - Я уже давно простил тебя, Чанёль, - Бён улыбается, очень широко и приятно, как старому другу, как близкому человеку. – Теперь мы всегда будем вместе. … Его пальцы сжимают чужие плечи, а сам он седлает чужие бёдра. Бэкхён тянется за поцелуем, и Пак не в состоянии противостоять ему. Как и всегда в такие моменты, Ёль, будто бы загипнотизированный, не может сопротивляться, желание застилает его глаза, а разгорячённые ласки Бёна не оставляют его самообладанию ни единого шанса. *** Утром на столе в морге местный лаборант До Кёнсу осматривает труп молодого человека. Бездыханное тело Пак Чанёля нашли на могиле некоего Бёна Бэкхёна. До ухмыляется, натягивая на запястье трупа блестящий металлический браслет. Тот самый. - Теперь вы всегда будете вместе, - издевательски произносит он, поглядывая на принесённую родственниками фотографию, с которой Чанёль улыбается ему, а глаза его блестят, как на ярком летнем солнце…