Не зли ближнего своего.

Савамура никогда не знал нормы ни в отношениях, ни в тренировках. И если уж в отношениях Миюки был этому очень даже рад ─ ведь безумно приятно, когда любовник отдается тебе весь, без остатка, и даже не смотрит на других ─ то слишком частые перевыполнения норм на тренировках его безмерно бесили. В такие моменты он должен был что-то сделать, как капитан, как кетчер и, в конце концов, как возлюбленный. Но все попытки здраво поговорить с Эйдзюном проваливались, так и не начавшись. Кадзуя понимал, почему влюбился в такого парня, глаза которого так сверкали внутренней силой, что хотелось позволить ему все. Так продолжалось целых полгода, и пусть парни пытались скрыть свои отношения, вся команда о них знала, а иногда даже это знание использовала. Если Миюки был зол, кто-то из команды приводил ничего не понимающего Савамуру и заставлял его поднимать настроение их капитана, который при виде своего парня обычно добрел и забывал о многом. Теперь у Курамочи появилась возможность шантажировать своего друга. Особенно это удобно, когда ты живешь с Савамурой в одной комнате и можешь фоткать его в любое время. А за некоторые фотографии Миюки мог дать списать домашку. Однако если одним своим видом Эйдзюн мог влиять на поведение и настроение партнера, то вот у Миюки такой силы не было. Пусть младший и продолжал громко реагировать на подколы и смущаться при намеке на их отношения, но вот тренировался он так же много, до потери сознания и обезвоживания. При очередной такой изматывающей тренировке, когда они остались в буллпене совершено одни, Кадзуя не выдержал. Он конечно все понимал, но когда его парень вместо того, чтобы согласиться на массаж, который он сам и предложил, сообщил, что пойдет еще покидает мяч ─ это финиш. Миюки просто закипал на глазах, а вот младший этого совсем не замечал или делал вид, что не замечает. Но факт оставался фактом. В другой момент Кадзуя бы восхитился таким стремлением к саморазвитию, но не в таких количествах. — Бакамура. Ты достал. Ты настолько глуп, что не знаешь, когда остановиться?! В его голосе была слышна холодная ярость, которая была готова вырваться и снести все на своем пути, пусть ему потом было бы стыдно за такое поведение. Но ведь на все есть предел! — Да как ты можешь меня так называть?! Пусть ты и мой парень, но запрещать тренироваться ты мне не можешь! И снова тот самый блеск в глазах, в который Миюки влюбился как дурак в первый раз. Но Кадзуя все равно не мог позволить этому и дальше продолжаться. И если Савамура не собирается слушать его, то остается только применить силу. — Я могу запретить тебе тренироваться как кетчер или капитан. А вот как твой парень я сделаю нечто другое. В очередной раз умилившись румянцу на чужих щеках, Кадзуя подошел к младшему и не без усилий закинул его себе на плечо, радуясь, что любовник все равно был меньше него, несмотря на количество тренировок. — Ты чего делаешь, Миюки Кадзуя?! А ну немедленно поставь! Как он и думал, сопротивление началось сразу же, как только первый шок пропал у Эйдзюна. Однако в этот раз он не собирался терпеть эти детские выходки, так что он осторожно придерживал ношу за задницу, отчего руки младшего перестали бить по спине и только вцепились в форму. — Будешь знать, как спорить со мной. И да, ты сегодня ночуешь у меня. Если бы Савамура увидел его улыбку, то точно пожалел бы обо всех своих словах и действиях до этого момента. Но он не видел ничего, кроме Курамочи, который решил их проведать и офигел от такой картины, да Фуруи, который даже выронил шину, с которой явно хотел потренироваться сегодня. И ведь Кадзуя даже не подумал отпускать любовника, с которым прошел через все общежитие и скрылся за дверью своей комнаты, перед которой пришлось отпустить Эйдзюна, но лишь для того, чтобы толкнуть его внутрь, а после прижать к закрытой двери и жарко поцеловать. После этого вся команда стала с удивлением замечать, что Савамура стал послушно уходить с тренировок и заниматься только ту норму времени, что ему выделил их капитан.