Карлей

Френсису исполнилось двадцать семь, когда он понял, что начал отчаиваться. Все свободное время в своей жизни он посвящал тому, что искал омегу. Того единственного, который будет способен разделить с ним не только постель, но и жизнь. Свой поиск он начал с двадцати лет, но так и не приблизился ни к чему конкретному. Он бывал в разных монастырях, пансионах, интернатах – все было безрезультатно. Ему даже удалось пару раз попасть в дома, где содержались отпрыски богатых и влиятельных родителей, но и там он так и не смог найти своего единственного. Лишь однажды ему встретился вкус, близкий к тому, чтобы Френсис признал в нем своего омегу. Это был странный вкус – знакомый до боли, зовущий к себе, пьянящий и в то же время оседающей в горле противной желчной горечью. Он словно говорил «Не связывайся со мной – потом пожалеешь». И Френсис не рискнул, пожалев впоследствии не один раз. Быть может, все же стоило? Но что-то внутри подсказывало продолжать искать дальше, звало к себе и гнало вперед. Навстречу новым неудачам. Однажды, встретив на проверке очередного омегу, который никак не мог расслабиться и позволить ему наконец попробовать себя, Френсис в сердцах воскликнул: - Неужели Вы не понимаете? Я не могу тратить свое время на одно и то же? На что услышал ответ, который так и не смог забыть. «А Вы никогда не задумывались, каково нам? Сотни альф пробуют нас, но ни один не берет? Может, тот, кто предназначен мне, даже не пытается меня найти? Иногда я жалею, что я не шлюха в борделе. Они хоть кому-то нужны…» Эти слова постоянно звучали в ушах Френсиса, когда он шел на очередную проверку. Каково им – всегда ожидающим, когда их, наконец, обнаружит тот единственный, предназначенный именно им? В какой-то степени он понимал, что жить практически взаперти, не имея возможности иногда даже просто выйти на улицу, бывает невыносимо. Такая жизнь больше похожа на заключение, чем на счастливое ожидание. Альфы вольны делать все, что захотят – они не обременены ничем – отдых, работа, развлечение и общение. А омеги? Постоянная жизнь в опостылевшем пансионе среди других, себе же подобных. Постоянные проверки, надежда и отчаяние. Видеть день за днем, как кто-то другой обретает наконец долгожданное счастье и свободу. Кто-то другой, но не ты. Сердце Френсиса мучительно сжималось всякий раз, когда он представлял себе, что его омега уже отчаялся, что его найдут, и безразлично отправляется на очередную проверку, в надежде лишь на то, что она закончится как можно быстрее. Но сейчас, впервые в своей жизни, он решил взять неделю отдыха. Никаких проверок. Никаких поисков – ничего. Просто немного отдохнуть. Развеяться. Прийти в себя. Каждая неудачная проверка разбивала его, заставляла чувствовать всю безнадежность того положения, в которое он попал. И он поехал к своему давнему другу Лоису. Хотя тот был живым напоминанием того, каким неудачником был Френсис. С Лоисом они были старые друзья. Настолько старые, что уже даже не помнили, как познакомились в детстве. Поиски омег семь лет назад они начали вместе. Постоянно разговаривая о том, как вдвоем будут ездить по монастырям и найдут своих избранников. Вот только вторая же проверка окончилась для Лоиса тем, что он нашел своего омегу. Френсис помнил, с какими блестящими шальными глазами Лоис вышел из проверочной комнаты. Каким счастьем сияло его лицо. Трясущимися руками он обнял Френсиса, поведав ему о самом главном в своей жизни – он нашел своего единственного. И Френсис думал, его счастье где-то близко. Но годы шли, у Лоиса было уже пять детей, а Френсис так и слонялся от одного пансиона к монастырю, от одного интерната к лицею. Муж Лоиса был самым простым омегой. Френсис даже не мог предположить, случись им встретиться в обычной жизни, чем такой непримечательный юноша вообще мог поразить Лоиса? Омега был просто никаким. Ни в его внешности, ни в характере, не было ровным счетом ничего такого, за что можно было бы зацепиться. Средней, ничем не выдающейся внешности, не самого одаренного склада ума и характера такого, словно он жил по каким-то выверенным канонам общества. И Френсис долго ломал голову, что же заставляет яркого и обворожительного Лоиса, носить этого ничем не выдающегося омегу на руках. И так и не смог понять, пока не решился спросить друга напрямую. А когда услышал ответ, то просто не поверил: - Он мой. Понимаешь? Я это просто чувствую. У нас даже сердца бьются одновременно. Я словно угадываю его мысли, знаю, о чем он думает, понимаю его настроение. Я чувствую, когда он расстроен, когда он грустит, я даже радуюсь вместе с ним, еще не понимая, что смогло его так взбодрить. Это не объяснить, Френсис. Это можно только понять. Когда ты встретишь своего омегу, ты обязательно узнаешь, как это. Не сможешь не узнать. И Френсис искал, но не находил. Пытался узнать и не узнавал. Казалось, все омеги слились для него в один бесконечный поток ничего, текущий из ниоткуда и вливающийся в никуда. Бесконечный поиск, не приводящий ни к чему. Лишь к новым неудачам и безысходности.

***

Он приехал к другу уже под вечер. Кеб отвез его с вокзала прямо к указанному адресу и остановился у небольшого дома на маленькой тихой улице. Лоис давно говорил, что мечтает убраться подальше от городской суеты, и это место подходило как нельзя лучше. Оно словно тихо спало, погруженное в свой тихий мир, окруженный шуршащей зеленой листвой деревьев и тихим пением птиц. Френсис постучал в двери и уже через минуту Лоис распахнул их перед самым долгожданным гостем в его доме. Ужин готовил Харольд, так звали омегу Лоиса. Именно Харольд, а не Гарольд, на какой-то странный манер. Имя словно издевалось над омегой, будучи единственным примечательным, что вообще в нем было. - Как твои поиски? – Наконец спросил Лоис, когда за разговорами о политике, семьях и работе они плавно добрались до десерта. Детей Харольд предусмотрительно отправил спать и пересел вместе с мужем на широкий удобный диван, накрыв на кофейном столике. Френсис лишь устало вздохнул, понимая, что его одинокий визит должен говорить намного красноречивей, чем все его рассказы. - Я ждал три года. Он тоже где-то ждет, - вмешался в разговор Харольд. Еще одной интересной деталью его брака с Лоисом было то, что омега оказался на целых пять лет старше своего мужа. Тем удивительнее и нелепей Френсису казался их союз. - Я устал объезжать страну по кругу, получая сообщения из различных интернатов о том, что меня ждут новые омеги, готовые к выпуску. Признаком того, что омега готов вступить в брак, было начало течки. Обычно родители юных омег старались не затягивать и отдавали своих детей в монастыри и интернаты как можно раньше, чтобы те успевали освоить все необходимое до достижения брачного возраста. У некоторых течка начиналась так рано, что они были вынуждены проходить процедуры проверок еще будучи совсем детьми. Хотя, что такое возраст для омеги, если он уже способен стать отцом? Места, где омеги проходили проверку, делились в основном по степени родовитости тех семейств, где они рождались. Самые знатные содержались в лицеях, а самые бедные в пансионах, условия проживания в которых Френсису казались просто издевательскими: постоянные сквозняки, холод, обшарпанные, а местами даже развалившееся стены. В одном из таких мест дыра была даже в комнате для проверок и ее не потрудились ничем завесить! Но то, что среди омег было такое разделение, еще не означало то, что ни один альфа, не обладающий никакими связями, не мог попасть на проверку в лицей. Просто сделать это было намного сложнее – нужно было долго доказывать, что ты именно выбираешь себе пару, а не… это было самое сложное. Никто не говорил об этом, но некоторые альфы, желающие подняться в обществе и обзавестись нужными связями, специально напрашивались в такие дома, чтобы выбрать себе омегу. Любого. Достаточно было просто прийти, поизображать то, что ты выбираешь себе омегу, и на пятом или шестом, у кого как хватало выдержки, изобразить, что наконец свершилось чудо и ты нашел того, кто предназначен тебе судьбой. Рано или поздно, обман раскрывался, но омега к тому времени уже мог быть в положении, а то и вовсе иметь несколько детей от альфы, с которым его связывала лишь ложь и годы, растраченные впустую. Френсис боялся предположить, сколько слез проливали омеги, осознавая, что все это время рядом с ними был человек, который лишь изображал любовь, а на деле и жалости к ним не испытывал. Френсис как-то даже ходил на проверку в дома для таких омег. За глаза эти места называли домами «Второго шанса». Там собирались разведенные омеги или молодые вдовцы. Туда же подтягивались альфы, потерявшие своих омег, когда те умерли при родах или при каких-то других обстоятельствах. Там никто уже не надеялся найти своего единственного, просто брали того, кто показался приемлемым, и пытались жить с ним. В этих браках не было счастья, зато не было и одиночества. Двое людей просто старались скрасить друг другу не сложившуюся жизнь. И Френсис безумно боялся, что именно там он найдет своего омегу. Раздавленного судьбой, под гнетом не сложившегося брака. Пугало не то, что он мог получить в довесок одного-двоих детей от чужого альфы. Страшным было то, что его омега мог так никогда ему не довериться, боясь повторения прошлой участи. А ведь были случаи, когда омеги так и не могли пережить подобное и запирались в родительском доме, отказываясь даже выйти на улицу. Со временем, в лицеях, где содержались омеги из высших сословий, к Френсису даже стали относиться вполне уважительно, когда наконец поняли, что он не охотник за чужим приданым или положением. А когда он начал приезжать туда из года в год, недоверие и вовсе сменилось сочувствием. А Френсис ощущал себя полным дураком, приезжая туда вновь и вновь и выслушивая очередную лекцию о том, как надо себя вести, хотя сам уже знал каждое слово наизусть. Френсис глотнул ароматного чая, стараясь прогнать мысли, от которых его снова затягивало в бездну отчаяния: - Я приехал к тебе отдохнуть, Лоис. А вы все за старое. - Мы хотим, чтобы ты тоже был счастлив. Как и мы, – Лоис сжал руку супруга в своих руках. Френсис уже не первый раз замечал, как друг старается все время быть ближе к своему супругу, будто боится оставить его одного хоть на миг. Как старается прикоснуться к нему, обнять, как случайно задевает его плечом, и как расцветает его омега всякий раз, когда чувствует прикосновения своего альфы. Вот и сейчас, Лоис старался окружить Харольда заботой, как самое драгоценное в своей жизни. Единственное, что вообще имело хоть какое-то значение: - Любимый, ты устал. Поднимись наверх. Отдохни. Харольд кивнул, быстро поднявшись с дивана, и побежал наверх. От Френсиса не укрылось, как альфа, как бы невзначай, провел рукой по животу своего омеги, будто стараясь дотянуться до чего-то, чего еще не может ощутить. Френсис проводил омегу задумчивым взглядом и тут же развернулся к Лоису, стоило им только остаться наедине: - У вас ожидается прибавление? - Что? Срок еще совсем маленький. Неужели уже заметно? - О да, еще как... – Вздохнул Френсис, ощущая, как мечты о семейном счастье становятся все дальше и все несбыточней. - Послушай, - подсел к нему Лоис, отодвигая в сторону десерт, - ты ведь не был еще в Карлее? Так ведь? - Карлее? – Протянул Френсис. Слово было ему не знакомым, но казалось, он уже слышал его где-то. – Что это? - Это приют для омег, но только особый. - Особый? Чем? – Френсис перебирал в памяти все места, где только можно прийти на процедуру проверок. Бедные пансионы, богатые лицеи, «дома Второго шанса», но нигде он еще не слышал ни о каком Карлее. - Там содержатся омеги, которые в обычных условиях никогда бы не привлекли ничье внимание. - Это как? - Я слышал, что большинство из них просто немного отличаются. Кто-то не слышит, кто-то не видит, у кого-то однажды неудачно срослась нога… - Ты думаешь, я отчаялся настолько? – Обида поднималась где-то в душе Френсиса. Вот почему он никогда не был в этом Карлее. Парад уродцев – вот как его обычно называли! Слухи доходили самые неправдоподобные. Говорили, что однажды на проверку омегу просто вносили, потому что у него не было ног! От подобного ужаса у Френсиса темнело в глазах, потому, что ни от одной проверки альфа просто не имел права отказываться и если ему придется пройти через что-то подобное… Он резко встал, прерывая разговор. – Благодарю тебя за заботу, но свои проблемы я решу сам, без твоей помощи. А сейчас, будь добр, покажи мне, где моя спальня. Ничего не говоря, Лоис поднялся вслед за ним и не проронив ни слова отправился на второй этаж. Они не пожелали друг другу спокойной ночи. И Френсис долго лежал, глядя в потолок и кипя от гнева. Отправить его на парад уродцев. Да что вообще думают о нем в этом доме? Он пообещал себе уехать следующим же утром и больше никогда не возвращаться в этот дом, где над ним теперь просто насмехаются, наслаждаясь собственным счастьем.

***

Утро встретило его озорным детским смехом. Веселые ребятишки, коих у Лоиса с Харольдом было уже пять штук, бегали по дому, звонко перекликаясь друг с другом и смеясь над их, понятными только им одним шутками. Френсис разлепил заспанные глаза и тут же почувствовал в воздухе запах свежеприготовленного завтрака. Он переоделся в дорожную одежду и спустился к завтраку, готовый в любой момент сорваться в обратный путь. - Ты уезжаешь? – Спросил Харольд, удивленно глядя на него. - Да. Вспомнил, что дома меня ждет неотложное дело. Совсем забыл про него, торопясь к вам… - Соврал Френсис, наспех сочиняя совсем неправдоподобную ложь. Лоис с Харольдом переглянулись и явно пришли к одному и тому же выводу, как у них это обычно и бывало. - Я провожу тебя на поезд, - вызвался Лоис и Френсис кивнул. Отказ был бы слишком не вежливым и уж точно дал бы повод для еще большей обиды с обеих сторон. Большую часть завтрака Френсис отмалчивался, на вопросы детей Лоиса отвечал все ту же выдуманную ложь, а на Харольда и вовсе старался не смотреть. Видя их с Лоисом счастье, Френсис чувствовал себя не полноценным, словно сам был одним из омег в Карлее. И это было просто невыносимо. Он не стал долго задерживаться, быстро распрощался со всем обитателями дома, и сел в коляску, поданную ко входу в дом. - Зря ты отказываешься от моего предложения, - сказал Лоис, когда они отъехали от дома на достаточное расстояние. – Я сам посещал Карлей. И он, кстати, был не последний в моем списке посещений. - Ну и как? Если мне не изменяет память, омегу ты себе взял не из Карлея, а из довольно известного пансиона. Я ничего не путаю? – Френсис отвернулся от друга, чтобы ничем не выдать своей обиды и разочарования. - Нет, ничего не путаешь. Но мне повезло, почему ты думаешь, что тебя даже тут ждет неудача? - Даже тут? – Вскипел Френсис. Значит Лоис давно поставил крест на его попытках найти омегу и кроме Карлея уже ничего и придумать не мог. – Хочешь сказать, я не достоин найти себе омег среди нормальных, здоровых… - Хочу сказать, - тут же перебил его Лоис, – что перепробовать надо все варианты, даже такие немыслимые с твоей точки зрения. Ты не знаешь, что ждет тебя, и никто не знает. Так дай же шанс хоть одному из тех омег, которыми брезгуют такие, как ты. - Такие, как я? Ну спасибо тебе большое… - Френсис не знал, что именно вкладывал друг в понятие «таких, как он», но сама формулировка уже была обидней некуда. Он вновь отвернулся от друга, уставившись на дорогу. Скорей бы уже этот вокзал! Чего они так долго едут? Места не были ему знакомы. С вокзала он приехал совсем по другой дороге и все прошлые разы, какими бы улицами он не приезжал в дом Лоиса, дорога была совсем другой. А сейчас они, похоже, двигались совсем в противоположном направлении. - Куда ты меня везешь. Только не говори, что… - Карлей. Приехали, – Лоис остановил коляску у самого входа в небольшое, довольно опрятное трехэтажное здание. Ничего в его виде не указывало на то, что здесь могут содержаться омеги с какими-то уродствами. Даже наоборот, все было настолько мило, что даже как-то не верилось, что в мире вообще что-то может быть непривлекательным. – Давай, просто поговори с директором и если тебе не понравится уйдешь. Никто же не заставляет тебя соглашаться. Ругая себя за все на свете, Френсис вылез из коляски и направился к дверям с небольшой табличкой с надписью «Карлей».

***

- Какие только слухи про нас не ходят… - Рассмеялся директор Карлея, глядя на него поверх своих очков с невероятно толстыми стеклами. – Чего только одна история про омегу без ног стоила. И откуда только берутся выдумщики, сочинившие подобное? - Хотите сказать, слухи беспочвенны? – Скептически спросил Френсис. Он оглядывал кабинет директора и не мог поверить сам себе. Это место его совсем не отталкивало, скорее наоборот, приносило какую-то умиротворенность. Все обиды забывались, уступая место какой-то странной светлой печали, от которой на душе становилось тихо и легко. - Я не буду рассказывать вам про всех своих воспитанников. Да. У нас есть омеги, на которых порой нельзя взглянуть без жалости или отвращения. Но, поверьте, альфы почти сразу забывают об этом, стоит им только признать своего истинного. Внешность ничего не значит и у вас есть шанс это понять. Вот на что, а на внешность Френсис никогда не обращал внимания. Все омеги, проходящие процедуру проверки, всегда были скрыты под капюшоном мантии, и в полумраке комнаты проверок разглядеть что-либо было просто невозможным. Слова задели за живое и Френсис, морщась от того, что директор, вероятно, посчитал его охотником за симпатичными мордашками сказал: - Я и так это знаю. Начинайте проверку. Все же ему пришлось пройти вводную лекцию. Но на этот раз слова, что говорил ему директор в корне отличались от тех, что он слышал до этого. Все воспитанники Карлея прекрасно знали, что с ними не так и почему они находятся здесь. От Френсиса требовалось лишь одно – ни при каких обстоятельствах не говорить омегам об их ущербности и ничем не выдавать своей неприязни, если таковая появится. Впрочем, Френсис всегда гордился своей способностью держать себя в руках, что бы ни случилось. Да и омег, прекрасно осознающих свое незавидное положение, оскорблять подобным поведением не собирался. Его проводили в небольшую комнату с двумя выходами. Через один обычно входили альфы. Через другой должны были заходить для проверки омеги. Здесь был небольшой диван для ожидания, рядом стол, на котором предусмотрительно оставили графин с водой и всего один стакан, а в центре диван, обтянутый мягкой тканью. Директор на всякий случай повторил правила и прикрыл дверь. Сразу стало темно – освещения в комнатах для проверок почти не было и лишь свет, с трудом проникающий из-под двери, освещал очертания предметов. Первый омега вошел неожиданно. Френсис даже не успел собраться с мыслями и как-то подготовиться. Все же ожидать стоило чего угодно. Но самый первый показался ему совсем обычным. И пусть все его тело скрывал балахон длиной до самого пола, Френсис не увидел никаких изъянов ни в фигуре, ни в движениях омеги. Френсис выдохнул, стараясь, чтобы в его вдохе омега не услышал никакого облегчения: - Прошу вас. Пройдите к дивану для проверки… Ему показалось, омега слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к малейшему шороху. Френсис почувствовал на себе его взгляд, внимательный, цепкий, и неожиданно понял, что омега его просто не слышит. Самый первый омега, попавшийся ему, оказался глухим. - Прошу Вас, пройдите к дивану для проверки. Он подошел к нему и протянул свою руку. Омега тут же подал ему свою, едва вытянув ее из-под балахона, и Френсис повел его к дивану, помог забраться на него. О том, что в проверке будут участвовать омеги, которые его могут даже не слышать, Френсис не знал. Как он будет их успокаивать, если что-то пойдет не так? Как объяснит, что все в порядке, если они слишком разволнуются? Он поднял полы балахона. Омега ничем не отличался от остальных, которых он проверял до этого – юное тело, стройные ноги, гладкие бедра, упругие ягодицы. Френсис осторожно развел их в стороны, чувствуя, как омега начинает слегка дрожать. Волнение было вполне естественно, лишь бы не помешало ему узнать подходят они или нет. Омега вздрогнул, когда Френсис коснулся пальцами его входа. Хотелось успокоить омегу, приободрить, но как это сделать, если любое твое слово никогда не будет услышано? И Френсис слегка похлопал омегу по пояснице, пытаясь хоть так успокоить. Тот напрягся, будто прислушиваясь к чему-то, и сразу же затих, в ожидании дальнейших действий альфы… И Френсису безумно стало жаль омегу, который так никогда и не услышит ни одного ласкового слова своего альфы. Если вообще найдет своего альфу. Он старался быть осторожным с омегой, не торопиться и вести себя не слишком скованно. Но не выходило. Впервые за долгое время он нервничал на проверке. Омега, видимо, чувствовал это, потому что сам, нервно переминался с ноги на ногу и в тоже время старался не отстраняться от рук Френсиса. После того, как Френсис довольно долго подготавливал омегу, ему все же удалось попробовать его вкус. И альфа еще раз убедился, что очередной омега ему не подходит. Он подал ему руку так, чтобы тот смог ее увидеть, и уже не тратя время на то, чтобы прощаться, помог ему выйти. Следующие два омеги были точно такими же. Во всех смыслах. Они не слышали и не подходили Френсису даже близко. Какой бы вкус у них ни был – это было совсем не то. Потом был омега, который прекрасно слышал, что говорит Френсис, и прекрасно ориентировался в комнате, так что альфа даже затруднялся сказать, что с ним могло быть не так. Да и следующий омега был точно таким же. Только они оба не подходили Френсису. Как и все предыдущие. Как все омеги, которых он когда либо проверял. Он вышел из проверочной и попросил перерыв. Ему оставалось проверить всего одного омегу. Он не стал больше выговаривать Лоису, что тот зря привез его сюда. В омегах и правда не было ничего такого, о чем говорили слухи. А если когда-то было, то Френсис уже поменял свое мнение. Каждый омега, будь он хоть глухим, хоть хромым, заслуживал своего счастья. Да и имело ли для альфы такое уж значение, может его омега видеть или говорить? Ведь будет доступно то единственное понимание друг друга, что бывает лишь у истинных пар. Лоис с Харольдом понимали друг друга даже не с полу слова – они просто каким-то образом знали, что каждый из них чувствует и хочет. Так уж ли нужны слова, если ими и так не пользуются? Омеги, содержащиеся в Карлее, не были ущербны. Только не для тех альф, которые были их истинными. Последний омега немного опаздывал. Френсис даже подумал, что директор отменит проверку из-за каких-то непредвиденных обстоятельств, но этого не произошло. Омега вошел в комнату, кутаясь в балахон, и встал у самой двери. От него буквально исходило какое-то чувство потерянности и нерешительности. Такое бывало лишь у омег, которые проходили проверку первые несколько раз, и Френсис приготовился снова долго и упорно уговаривать омегу расслабиться, не бояться и разрешить ему, наконец, попробовать сделать то, ради чего он здесь уже несколько часов торчит без какого либо результата… - Прошу Вас, пройдите к дивану для проверки… Омега помедлил секунду, а потом произошло то, чего Френсис никогда не видел ни на каких других проверках. Вообще нигде. Это было не мыслимо и против любых возможных правил. Из-под балахона омега высунул свою руку и протянул ее по направлению к Френсису. Это было немыслимо! Против любых правил – ни один омега не должен был ни при каких обстоятельствах позволять себе подобные вольности и Френсис уже приготовился отчитать непонимающего правил воспитанника и отправить к директору без проверки, но тут омега остановил его едва ли не припечатав к полу: - Помогите мне. Я не вижу. Вся злость и раздражение сразу куда-то ушли и Френсису стало стыдно. - Не надо протягивать так руки. Достаточно просто было и сказать и я бы все сделал. Омега тут же спрятал руку в складках балахона и замер. Френсис подошел к нему почти вплотную: - Просто слегка выставите локоть, я поведу вас к дивану, – и тут же увидел, как омега сделал то, о чем он его просил. Было странно и так необычно помогать кому-то делать те вещи, о которых Френсис никогда даже не задумывался. Они казались ему абсолютно естественными до этого момента. Он помог омеге встать на диван, найти его спинку и занять правильное положение. Френсис откинул края балахона, Смотря на еще одно юное тело. Сколько раз он видел точно такую же картину? Иногда это было забавно, иногда грустно, иногда излишне соблазнительно. Ему казалось, он уже способен угадывать возраст омег по одним только спинам. В этом уже не было юношеской изящности и гибкости, первая молодость ушла и он вступал в самое начало зрелости. В нем не было той излишней нежности и хрупкости, омега был в самом расцвете сил – крепкий и сильный. Как раз подходящий возраст, чтобы зачать ребенка и носить на своих плечах все заботы о благе семьи. - Постарайтесь расслабиться. Я вас не обижу, - Френсис осторожно огладил упругие ягодицы, слегка разводя их в стороны. - Я знаю, - едва слышно выдохнул омега сильнее сжимая спинку дивана. Френсис понял, что улыбается. Все-то они знают, храбрятся в первый раз, пытаются делать вид, что ничуть не смущены и не взволнованы. Омеги, прошедшие уже не первую проверку, ведут себя иначе. Им уже не нужна помощь, чтобы забраться на диван, они сами могут распахнуть мантию, а кто-то даже способен помочь альфе себя подготовить, если не больше. Френсис легонько провел пальцем по входу в омегу, с улыбкой глядя на то, как он сжимается с непривычки. Почему-то радовало, что последний на сегодня омега оказался еще вполне невинным, не искушенным в таких делах. Френсис чувствовал, как нервно напряглось все тело омеги, но он все же взял себя в руки, расслабившись, позволяя Френсису продолжать. Вход едва заметно сжимался от прикосновений, словно каждое новое было первым, но раз за разом становился все мягче и податливей. Смазка уже легонько выступала увлажняя вход, но Френсис не спешил, подготавливая омегу так, как если бы это был их первый раз. После Карлея он хотел взять перерыв. Уйти в работу и забросить на время все поиски. Последняя проверка перед перерывом стоила того, чтобы сделать все идеально. Френсис понял, что возможно переборщил, когда омега слишком шумно выдохнул, подавляя тихий стон. Смазки было достаточно не только для проверки. Френсис улыбнулся своему ребячеству и наклонился, слизывая выступившие капли. Казалось, время застыло и вся жизнь замерла. Звенящая тишина лишь изредка нарушалась прерывистым дыханием омеги и его легкими вздохами. А Френсис еще раз провел языком слизывая смазку и еще не веря тому, что только что почувствовал. Это был именно он. Именно тот омега, которого он так долго искал. В этом вкусе было все, какими-то необъяснимым и невозможным образом отражая любовь, привязанность, надежду и счастье. То, чего нельзя было понять или объяснить, въедалось в сознание, заставляя замирать не в силах шелохнуться. - Нет, - выдохнул Френсис осознавая всю свою глупость. Карлей! Нужно было ехать сюда. Он мог прийти на проверку еще пять лет назад, когда был здесь на свадьбе Лоиса и Харольда, а если этот омега тогда уже был тут? За этими мыслями он не заметил, как омега выпрямился, расправил плечи и сказал как можно ровнее. - Пожалуйста, помогите мне подойти к выходу, - его голос дрожал, хотя он старательно пытался держать себя в руках. Обида и отчаяние так и сквозила в нем, и Френсис, ведя омегу к выходу, никак не мог понять, почему? Ведь он только что нашел своего истинного. Из комнаты для проверок он бежал в кабинет директора, мало что замечая на своем пути. Ему даже показалось, что он столкнулся с кем-то, но даже не обратил на это внимание. Он нашел своего омегу и теперь его не смогла бы остановить целая армия. В кабинете его ждал Лоис и улыбался самой счастливой улыбкой, которую Френсис когда либо у него видел. Директор сидел за столом и смотрел внимательно, если не сказать сурово. - Я полагаю, вы нашли своего омегу? - Да, – выдохнул Френсис, все еще пытаясь прийти в себя. Дыхание никак не хотело выравниваться и руки дрожали. Мир в одно мгновение стал другим. И потому непонятная строгость директора казалась странной и непонятной. - Вы уверены? - Разве можно ошибиться? – это казалось невероятным. К чему такие вопросы? Почему? - Я бы хотел, чтобы вы подумали еще раз. Этот омега, если вы еще не поняли, отличается от остальных. В силу особенностей нашего учреждения сейчас он получает необходимый ему уход и заботу, но можете ли вы обеспечить его всем необходимым? - О чем вы? - Я знаю, сейчас вам кажется, что впереди у вас только лучшее. Но я часто сталкивался с тем, что многие альфы впоследствии отказывались от своих истинных из-за их особенностей. Наши воспитанники и так прекрасно понимают, что не выигрывают на фоне воспитанников других пансионов, но лишний раз убедиться, что они не нужны даже своему истинному… - Хватит, - оборвал его Френсис, не узнавая своего голоса. Такой жесткости и грубости он никогда не замечал за собой. Даже Лоис, до этого счастливо улыбающийся, вздрогнул, испуганно переводя взгляд с него на директора и обратно. – Это мой омега и я его заберу. Вы не имеете права препятствовать этому. - Вы правы, - спокойно согласился директор, согласно кивая на каждое словно, - но я могу задержать оформление документов на установленный законом срок. Это как раз даст вам возможность подумать над своим решением. Не беспокойтесь, в случае, если вы не передумаете, мы никак не сможем помешать вам забрать вашего омегу. - Да как вы смеете, - Френсис был готов драться. Если надо убить любого, кто бы помешал забрать его истинного. Он искал своего омегу почти всю жизнь, сколько себя помнил – это были одни бесконечные поиски, но все было тщетно. Он мог бы наговорить кучу гадостей и угроз, но Лоис вовремя спохватился, буквально выталкивая друга в коридор и извиняясь перед директором.

***

Несмотря на то, что директор настаивал на том, чтобы подождать, Френсис в тот же день телеграфировал родителям, что наконец-то нашел своего омегу. Осталось лишь подождать неделю, установленный срок, и он сможет забрать его и в тот же день уехать отсюда. Дома к тому времени должно уже быть готово все для венчания. Всего три дня пути и можно будет наслаждаться супружеской жизнью. Почти все, кроме ожидания, можно было назвать идеальным. Френсис все вспоминал проверку и тот самый вкус, что он так долго искал, раз за разом всплывал в памяти, и казалось, все еще ощущался на самом кончике языка. - Значит, омега не видит? – спросил Харольд ставя перед Френсисом тарелку супа. Но к еде совсем не тянуло. Казалось, любая еда может навсегда стереть из памяти единственный важный для него вкус. - Да, к сожалению, в Карлее все омеги с особенностями, - ответил за него Лоис, но Френсис его будто не слышал. Все мысли рвались туда, где в этот самым момент жил единственный важный для него человек. То, о чем разговаривали Лоис и Харольд, с трудом достигало его слуха, да и то лишь наполовину. В висках бесконечно стучало и было лишь одно желание – бросить все и рвануть туда, где в маленькой комнатке воспитанника пансиона сидит одинокий омега. - Френсис, все хорошо, передохни немного, - Лоис попытался вернуть его из мыслей в реальность, но зря. - Тебе легко говорить, у тебя уже все есть. А я и так слишком долго ждал! – Френсис вскочил, задев стол и часть супа, к которому он так и не притронулся, выплеснулась из тарелки, расплываясь по скатерти жирным пятном. - Ну так подожди еще немного. Всего неделю… - Почему я должен ждать? Почему другие получают все и сразу, а я должен ждать? После того, как я… Сколько лет я искал? Семь лет, Лоис. Семь лет - я объездил всю страну трижды! А на моем месте мог бы быть ты. Представь, если бы ты… - Френсис осекся и взяв себя в руки выдохнул. - Ты никогда не был на моем месте. Ты нашел сразу. Извините. Я пойду к себе. Мне нужно немного передохнуть, - он вышел под удивленные взгляды друзей, поднялся к себе в комнату и еще долго лежал, глядя в ночное небо. Ему хотелось верить, что его омега также смотрит куда-то в ночную даль, но он прекрасно понимал, что все, что он когда либо видел, была лишь вечная, непроглядная тьма. Френсис боялся закрыть глаза хоть на миг и оказаться в том мире, в котором вечно жил его единственный. Но темнота накрывала с пугающей быстротой. Небо заволакивали тяжелые тучи и слабый свет звезд становился все тусклее. Словно издеваясь, предрассветное небо обволакивалось тьмой, где не было видно ни блика света. Сам не заметив, Френсис вдруг оказался в полной темноте, оказавшись один в каком-то совершено ином мире. Здесь не было ничего. Он закрыл глаза, открыл, закрыл вновь и понял, что ничего не меняется, протянул вперед руку и понял, что тянет ее в никуда. Что было впереди, что он мог почувствовать? Он даже не помнил в какой стороне окно, а в какой выход из комнаты. Темнота была единственным, что было рядом, единственным, что окружало его, а все остальное оставалось где-то далеко за ее пределами. Почему-то очень хотелось света. Хоть на миг вырваться из темноты и вновь увидеть очертания той комнаты, где он был. Френсис встал и стал осторожно двигаться по комнате, натыкаясь на различные предметы. Дошел до стены, где, как ему казалось, должен был быть выход, и нащупал окно. Стало немного жутко. Он терялся, сам не зная, где именно он находится, хотя, казалось, прекрасно знал и запомнил всю комнату. Пугаясь все больше, он судорожно искал по комнате спички. Хотелось света. Хотелось знать что именно тебя окружает и видеть, что происходит вокруг, хотя прекрасно понимал, что со светом, что без, ничего вокруг него не изменилось. Но расставаться с тем привычным миром, что окружал его всю его жизнь, он не хотел. Казалось, прошла вечность, прежде чем он нащупал спички. Один взмах рукой и огонь свечи вновь вернет привычный мир. Френсис замер. Пальцы уже было взявшие спичку остановились против его воли. Он обернулся вновь вглядываясь в темноту, где нельзя было увидеть ровным счетом ничего. Так вот как всю жизнь живет его омега. Всю жизнь идет на ощупь, ведомый кем-то, и не знает, что ждет впереди, а каждый шаг, словно шаг в неизвестность. Френсису было тяжело понять, что окружает его в одной единственной комнате. Зажечь свет оказалось проблемой. А как будет чувствовать себя омега оказавшись в другом городе, в незнакомом доме с чужими людьми вновь, ориентируясь лишь наощупь? И единственным на кого не сможет опереться, единственным, кто поведет его за руку в новый не знакомый ему мир будет только его альфа. И больше никто. Но что было самым ужасным, он мог в любой момент закрыть глаза и представить себя на месте омеги, а тот, сколько бы не открывал глаз, никогда не видел ничего. Френсис не стал включать свет, на ощупь добрался до кровати и, всматриваясь в темноту, задумался. Взять омегу из Карлея и правда было не таким простым решением, как он думал. Но и отказаться от того единственного, что подарила ему судьба, было слишком трудно. Это действительно стоило обдумать, взвесить все за и против. Он уснул до того, как рассвет осветил ночное небо и комната вновь стала принимать видимые очертания. Ответ от родителей пришел в обед. Оба радовались, что сын нашел своего омегу и обещали как можно быстрее подготовить все к брачной церемонии. Френсис внимательно перечитал телеграмму несколько раз, хотя в ней была всего пара строк. Он ведь не сказал им, что омега слепой? Может, стоило? Может, тогда бы они сказали оставить его одного и возвращаться к обычной жизни, просто взяв себе любого другого омегу? Не такого подходящего, но зато более приспособленного к нормальной жизни? - Что-то ты слишком задумчивый, - заметил Лоис, разглядывая его. Френсис недовольно поморщился. У Лоиса все было слишком просто, родители, которые постоянно его обеспечивали, хорошая должность, которую он получил благодаря тому, что вовремя сдружился с нужным человеком, и омега ему буквально в руки упал сразу в третьем пансионате, куда они заехали по дороге в гости к его родителям. Лоис все получал легко и просто, это Френсису постоянно приходилось выкручиваться, как только мог. Неделя на раздумья оказалась очень кстати. Френсис разрывался между желанием забрать своего омегу себе и страхом, что он просто не справится, не важно с чем, просто не справится и все. Лоис то и дело пытался достучаться до него и узнать, что же на самом деле происходит, иногда к попыткам разузнать подключался Харольд, но Френсис упорно не желал рассказывать о своих опасениях. Ему было стыдно признаться, что он пугается брать себе слепого омегу. Все говорили, что альфа – это наставник для своего мужа, что он несет полную ответственность за омегу, что он должен оберегать и направлять его. Тут же придется вести его за собой, крепко держать за руку и смотреть вперед за двоих. Что он сможет сделать, чтобы их жизнь была не хуже, чем у других. Омега никогда не увидит их дом. Не увидит лица своего мужа. Никогда не сможет рассмотреть лица их детей. Френсис видел, каким счастливым становится Харольд, глядя на своих детей, а его омега сможет ли быть таким же счастливым? Стоит ли его так мучить, позволяя рожать детей, чьи лица для него будут также неузнаваемы, как и многие другие вещи в этом мире? Харольд подсел к нему вечером в конце недели. На следующее утро стоило давать ответ директору Карлея, и Френсис терялся. Он просто не знал, что ему делать и как быть. Харольд осторожно заглянул ему в лицо и обеспокоено спросил. - Что с тобой не так? Ты сам не свой, как нашел омегу. Лоис и я волнуемся. Ты должен быть счастливым, но, кажется, ты совсем не рад. - Я рад, - ответил Френсис упавшим голосом. На самом деле он и правда был рад. Долгие годы поисков были окончены. Но проблемы лишь начинались. - Тогда в чем дело? - Он никогда меня не увидит. - Да уж, - Харольд почему-то расхохотался. – Даже жалко, что ты не уродец, тогда стоило бы радоваться больше. - Не смешно, - Френсис встал и направился к себе. Что толку было объяснять? Лоис и Харольд уже давно жили в своем мире, где были только они и их дети. – Что бы ты сам чувствовал на его месте? - Если бы меня вдруг нашел мой альфа? Радость, конечно же. И страх. - Почему страх? - Потому что от меня могли бы отказаться. Я слышал, многие альфы находили в Карлее своих омег, но отрекались от них, когда узнавали, что у них за увечья. По-моему, самое страшное, это знать, что от тебя отрекся твой единственный. - А жить, так никогда не увидев лица того, с кем ты живешь? Не увидев даже лиц своих детей? Это не страшно? - Френсис, это глупо. Ты судишь по себе. Да. Он никогда не увидит, какой ты, но он прекрасно это поймет, когда вы начнете жить вместе. А дети… Он и так их никогда не увидит, зачем лишать его возможности подержать их на руках? Руки ведь у него есть? – Харольд улыбался какой-то доброй, умиротворяющей улыбкой. Она успокаивала и приносила какое-то странное облегчение. Впервые он понял, что же такое Лоису нравится в его муже. - Да. Есть. И ноги тоже есть. - А еще, я уверен, у него есть сердце. И этому сердцу нужен кто-то, кого оно будет любить. Об этом Френсис даже не задумывался. Какая малость оставалась его омеге, а он малодушно думал отказаться от него. - Спасибо, Харольд. - Всегда пожалуйста. Выспись сегодня хорошенько. Или ты думаешь, раз жених не увидит синяков под глазами, то ему никто не скажет? Впервые за неделю Френсис засыпал с легким сердцем. Один только разговор с Харольдом в раз рассеял все его сомнения. Омега должен быть его, потому что это – его омега. А остальное не имело никакого значения. Впервые за неделю он смог заснуть спокойным сном, чтобы утром отправиться забирать того, кто предназначен ему судьбой. Но сначала - отправить телеграмму родителям, чтобы они сделали дома перестановку и убрали подальше бьющиеся вещи. Директор Карлея был чрезмерно строг и Френсис едва сдерживался, чтобы ему не нагрубить. Они оба не нравились друг другу. Френсис за то, что был предвзятого мнения о пансионе, директор – за то, что никак не хотел отдавать омегу. Скорый на начало проверок, он очень неохотно отпускал от себя воспитанников. Лишний раз напомнил, что омега с «особенностями», уточнил, что жизнь будет непростой и что зрение никогда к нему не придет. Френсис кивал, прокручивая в голове недавний разговор с Харольдом. Оставлять омегу не просто во тьме, но еще и одиночестве, было просто бесчеловечно. После часа бессмысленных разговоров, директор сдался, дал подписать нужные бумаги и велел готовить воспитанника к отъезду. Френсис ждал у выхода из пансиона. Дальше предстояла дорога до вокзала, оттуда на поезд и сразу домой, знакомить с родителями. Лоис вызвался проводить их на поезд. Они с Харольдом должны были выехать через пару дней, как только найдут, на кого оставить детей. Френсис надеялся, что ему удастся быстро сравнять счет и по его дому тоже начнут бегать маленькие чертенята. Маленькое семейное счастье – то, о чем он так долго мечтал. У выхода уже ждала коляска. Френсис упаковал свои вещи, чтобы сразу, не задерживаясь, ехать. Подобрал отдельное купе, чтобы сделать поездку для омеги удобной, и взял с собой несколько книг, чтобы читать их ему в дороге. Дверь открылась медленно, очень осторожно, Френсис было дернулся помочь, но дверь открывал директор. Омега шел за ним, осторожно покидая стены, в которых жил всю свою жизнь и улыбался. Улыбка первое, что бросалось в глаза - яркая, жизнерадостная и такая теплая. Сам омега был соломенно-рыжий, с мелкими кудряшками, торчащими на голове в разные стороны, и множеством веснушек на щеках. Он был похож на лучик солнца. Солнца, которого он никогда не видел. - Осторожно, ступенька, - строго говорил ему директор помогая выходить. Впрочем, омега сам прекрасно ориентировался и, казалось, в подсказках не нуждался. Едва ли не спрыгнув со ступеньки он встал, будто прислушиваясь ко всему, что происходит вокруг. Директор взял его под руку и осторожно подвел к Френсису. – Вот Товард, это твой альфа, Френсис Дуан. Вверяю тебя в его руки и желаю счастья в вашей совместной жизни. - Спасибо, - ответил омега, кивнув директору. Директор смерил Френсиса недоверчивым взглядом и все же ушел, хлопнув тяжелой дверью. Больше омега не был под его покровительством и забота о нем полностью ложилась на Френсиса. - Привет, - сказал он, осторожно взяв омегу за руку, и сразу почувствовал, как тот вздрогнул. – Что-то не так? Он попытался отнять руку, но омега перехватил ее, крепко сжимая в своих руках. - Нет, просто я не привык еще. Но это ведь не страшно? - Нет. А обнять тебя я могу? Омега улыбнулся и радостно кивнул, тряхнув кудряшкам. - Конечно. Френсис сам подошел к нему, осторожно накрывая его своими руками. Он казался хрупким, хотя на самом деле это было не так. - Да не развалюсь я, обнимай сильнее. – Он охнул, когда Френсис, дав себе волю, крепко прижал его к себе. - Я так долго тебя искал. - А я ждал. Тоже, долго, - Товард обнял его в ответ холодными, как лед, руками. - Ты замерз? - Немного. - Тогда пойдем? - Веди. Френсис взял в одну руку небольшие пожитки омеги, второй осторожно обнял его за талию. - Тебе говорить, где ступеньки, и… - Да. Ступеньки, лестницы, поребрики. Или если через что-то надо перешагнуть. Но я быстро осваиваюсь. Мне не разрешалось покидать стены пансиона, но иногда я даже бегал по коридорам и ни разу не оступился. Ходить на ощупь быстро привыкаешь. Потом это даже легко. - Хорошо. Тогда сейчас будут ступеньки. Френсис помог своему омеге залезть в коляску, а стоило только сесть рядом с ним, как Товард тут же прижался к нему. - А кто твой друг? Френсис недоуменно перевел взгляд на Лоиса. Он совсем забыл о друге, но тот все это время был рядом с ним и никак не ожидал, что омега его заметит. - Как ты… - Я слышал его шаги. И коляска качнулась под его весом. - Понятно. Товард, познакомься, это Лоис. Мой лучший и, боюсь, единственный друг. - Привет, - Товард улыбнулся и Лоис улыбнулся ему в ответ. - Привет. Я думаю, вам с моим мужем стоит познакомиться. Вы сразу друг другу понравитесь. - Вы давно женаты? - Да, довольно давно. Но такое чувство, что еще и года не прошло. Скоро вы с Френсисом меня поймете. Вот увидите. Френсис напрягся, что вообще может увидеть слепой омега? Но Товард улыбнулся еще шире и кивнул. - Уверен. Так и будет. Они еще поговорили с Лоисом, обсуждая всякую ерунду, пока тот не остановил коляску рядом с домом и не попрощался с ними. Все это время, Френсис обнимал омегу, пытаясь не растерять ощущение того, что он наконец обрел свою вторую половину. После стольких лет это казалось немыслимым, просто невозможным. Он даже не заметил, как они отъехали от дома и вдалеке уже показался вокзал. Френсис облегченно выдохнул и поднял глаза навстречу солнечному свету. Несколько дней им предстояло трястись в душном вагоне. Может, для омеги это и не имело никакого значения, но ему всегда было слишком тяжело находиться в замкнутом пространстве. Поэтому последний раз взглянуть на небо, такое же глубокое, как морская гладь, и такое же бездонное… - Синее, - выдохнул омега, подняв лицо к солнечному свету. Френсис, наконец, увидел его глаза, пустые и блеклые, но зато его улыбка была такой яркой и ласковой, что стоила тысячи взглядов. - Ты видишь цвета? – удивился он. Ему казалось, омега полностью слеп. - Нет, - Товард покачал головой. – Я ничего не вижу. Но мне кажется, рядом с тобой я начинаю чувствовать, что вокруг меня.

***

Шумная улица кишела народом, некоторые даже с трудом умудрялись протиснуться сквозь толпу, столкнувшись с кем-то, бранился пожилой исхудалый омега, кричали дети, дразня незадачливого прохожего, и какой-то альфа все пытался обойти необъятных размеров бету. Во всей этой суете мало кто обращал внимание на взрослого омегу, хотя копна кудрявых рыжих волос неизменно бросалась в глаза. Но за много лет он уже приелся местной публике и стал чем-то вроде достопримечательности. Ровно в пять он выходил на рынок, безошибочно выбирал нужные продукты, складывал в неглубокую корзину и шел домой. Изредка он касался левой рукой стен, неизменно в одних и тех же местах. Со временем они потемнели от его прикосновений, но никто не пытался их отмыть. Всем нравилось, оторвавшись от суеты, смотреть, как он ни разу не ошибившись, вновь опирался на одни и те же места, как на свет путеводных маяков. Так он быстрым шагом, чудом не столкнувшись ни с кем, доходил до небольшого дома, дергал за ручку и исчезал внутри. Там он поднимался по высоким ступеням и убегал направо, на кухню, где быстро разобравшись в нехитрой утвари, принимался готовить обед. Притаившись в дверях, за ним с любопытством наблюдали дети. Каждый день они прятали от него какую-нибудь очень важную для готовки мелочь, но он быстро ее находил, где бы она не лежала. Никто не мог понять, как ему это удается, ведь от рождения он был слепым. Лишь однажды, свекр, устав удивляться, спросил его, как ему удается жить, словно он видит все чуть ли не насквозь. Товард улыбнулся своей яркой, как летнее солнце, улыбкой и спокойно ответил. - Просто теперь я узнал этот мир. Я знаю, как он выглядит. А видеть его мне уже не обязательно.