Преодоление

В обеденное время весь свободный персонал отделения был собран в ординаторской. За час до собственной смены специально пришли Нина и Костик. Народ весело гудел в довольно тесной комнате, спиртные напитки были оставлены до вечера, а по стаканам законопослушно разливались соки и минералка. Ну что, друзья! – Нина перехватила инициативу. – Сегодня мы здесь отмечаем день рождения нашего прекрасного нейрохирурга, Нарочинской Марины Владимировны! – Нина говорила нарочито торжественно, чем вызывала всеобщее веселье. – Марин, – продолжала Нина, остановив взгляд на имениннице, – ты уже прекрасный, талантливый хирург, поэтому я тебе хочу пожелать чисто женского счастья, а что у нас для женщин счастье? Правильно, любить и быть любимой! – Марина Владимировна, а я вам желаю, чтобы вы были великим нейрохирургом! – весело продолжил Салам. – Нет, ну вы и сейчас, но я вам желаю, чтобы ещё лучше! – Да, и нобелевскую премию! – добродушно съязвил Костик. – Ну а что, Марина Владимировна у нас ого-го! Вся эта веселая возня развеселила Марину и она вклинилась в общую толпу, которая пыталась чокаться картонными одноразовыми стаканчиками. Спустя ещё несколько тостов, с задних рядов сквозь толпу стал двигаться Пастухов, держа перед собой внушительных размеров коробку: – Ну, а теперь подарки! Марин, принимай! – Петя протянул ей коробку. – Боже, что это? – смеясь, сказала Марина и начала открывать коробку. – Ребят, я, конечно, извиняюсь, но там везут двоих со стройки, у одного черепно-мозговая, вас зовут, Марина Владимировна. – Это Вера показалась в дверях ординаторской. – У второго ноги переломаны, Сергей Анатольевич, возьмёте? Они подъезжают уже. – Ребят, спасибо вам большое, что пришли, и за подарок спасибо, я потом посмотрю! Вы продолжайте тут, веселитесь, – Марина поставила свой стаканчик и направилась к дверям, – и вы, Вер, приходите, как освободитесь. После смены желающих жду на этом же месте. – Улыбнувшись, девушка скрылась за дверью.

***

Вечером освободившаяся смена второй раз стала собираться в ординаторской, которая сегодня напоминала скорее кафе после бюджетного банкета: повсюду стояли разноцветные стаканчики разной степени наполненности, тут и там были расставлены тарелки с остатками закусок, а на столе красовалась пара букетов, впрочем, Марина даже не видела, кто их принёс. Уже переодетые в «гражданское», у стола стояли Пастухов и Гафуров, ещё несколько человек сидели на диване, а Брагин расставлял стаканчики. – Ну что, друзья, продолжаем? – в дверях появилась Марина. – О, виновница торжества! Теперь можно и наливать, да, Петруччо? – работа, видимо, излечила Брагина от утренней меланхолии, и, пребывая в обычном развесёлом настроении, он направился к холодильнику, откуда извлёк бутылку шампанского. – Ты-то куда, тебе дежурить ещё! – возмутилась Марина. – Эх, ну вот умеете вы, Марина Владимировна, настроение испортить, – парировал Брагин и, смеясь, добавил, – а я нюхать буду. Ещё чуть больше часа продолжалось веселье в ординаторской, чем вызывалась неслабая зависть продолжавшей работу смены. Засобиравшейся Марине вызвался помочь донести вещи до машины, разумеется, Брагин. Сложив вещи в багажник, а цветы на заднее сиденье, Марина встала у водительской двери. – Ну, пока... – Подожди. – Брагин засунул руку в карман куртки и, чуть покопавшись, вытащил оттуда небольшую квадратную коробочку. Расправив её ладошку, он вложил коробочку ей в руку и обнял, не давая рассмотреть. – Ты дома это открой, ладно? – Не дождавшись ответа, он развернулся и быстро зашагал в сторону больницы. Обернулся только через несколько метров и, негромко выкрикнув «С Днём Рождения», скрылся в дверях.

***

Усевшись в машину, Марина удивлённо рассматривала коробочку. Обшитая мягким голубым бархатом, она была достаточно плоской, чтобы Марина с облегчением отбросила мысли о всяких там кольцах. Справившись с искушением открыть её прямо сейчас, она, погладив коробочку пальцами, спрятала её в сумку и завела машину. С трудом открыв дверь, пытаясь не уронить цветы и подарки, Марина вошла в квартиру. – Марина, это ты? – донеслось из комнаты. – Ну конечно я, пап. Сейчас приду! Марина рада была слышать спокойный и бодрый голос отца. Наскоро поставив цветы в воду, она зашла в спальню отца. – Ну, привет, как ты тут? Сиделка давно ушла? – Да всё хорошо, недавно ушла. – Владимир Сергеевич сидел в кровати, на коленях его лежала книга, а в правой руке был карандаш. Очки были сдвинуты низко на нос, поверх них он посмотрел на свою дочь. В былые времена он часто был слишком занят на работе и не часто видел дочь. Но нежная нить отношений отца и его любимой дочки всегда связывала их. Сейчас у него было много времени на раздумья и он, видя сейчас перед собой красивую, талантливую и успешную женщину, вновь и вновь гордился ею. Единственное, чего ему не хватало – так это видеть её счастливой. Он ощущал тяжесть её нынешней жизни, но ничего не мог с этим поделать, и желал только того, чтобы рядом с ней оказался сильный мужчина, который сможет её защитить. Как никто другой он знал, что под её уверенностью и фамильной профессиональной жёсткостью скрывается мягкая и нежная его Маринка. – Как прошло? Отпраздновали? – живо спросил он, ему всё было интересно. – Да, посидели. Подарков вон надарили, – Марина улыбнулась и, кивнув в сторону коридора, присела на кровать рядом с ним, – но я не смотрела ещё ничего, не успела. – Ты возьми вон там, в ящике стола, – он показал на свой старый, но основательный рабочий стол, – подарок тебе. Поднявшись, она открыла указанный ящик и достала что-то прямоугольное, завёрнутое в полосатую упаковочную бумагу. Вернувшись на место и откинувшись на спинку кровати, она посмотрела на него. – Что это? – А ты открой. – Он загадочно улыбнулся. Сняв бумагу, она увидела старую книгу, которая всегда нравилась ей. Искусно выполненная кожаная обложка гласила теснённой надписью: «Шарлотта Бронте. Джейн Эйр». Она любила эту книгу и неоднократно перечитывала. Но этот экземпляр был очень старым и очень дорогим её сердцу. На первом форзаце была подпись, выведенная красивым размашистым почерком: «Дорогой моей Лизоньке». –Ты же знаешь, когда-то эту книгу подарила моя бабушка моей маме. А теперь она твоя будет. – Владимир Сергеевич улыбнулся и снял очки. – Давно, ты маленькая была, мама мне эту книгу отдала и сказала, что когда-нибудь я должен подарить её тебе. Подняв глаза на отца и снова опустив на книгу, она улыбнулась, провела рукой по обложке, ощупывая углубления тиснения. – Красивая... Мне она так нравилась в детстве. Помню, на носочки поднималась, доставала её из шкафа и ощупывала каждый узорчик, потом перелистывала... Спасибо! – она обняла и поцеловала отца в щёку. – Я помню, однажды мне бабушка тоже сказала, что однажды эту книгу мне подарят, я и забыла уже. – Марина засмеялась. – Надо же... Столько лет прошло. В тот день она меня отвела к себе и вручила подвеску на цепочке, красивую такую, серебряную, в виде ангела, помнишь? Отец кивнул и улыбнулся, весело посмотрев на неё. Ей показалось, что эта улыбка была хитрой, но, окунувшись в воспоминания, она отпустила эту мысль. – Я так ту подвеску любила. Жаль, она пропала тогда при переезде... В тот вечер они ещё долго предавались воспоминаниям, пока отец не уснул. Выключив свет, Марина на цыпочках вышла из комнаты, осторожно притворив дверь. Усталость сделала своё дело, и разбирать вещи, так и оставшиеся в коридоре, уже не хотелось. Умывшись и уже собираясь предаться такому желанному сну, она вспомнила о подарке Олега. Достав из сумки бархатную коробочку, она покрутила её в руках и встала у окна. Ей было интересно, что внутри, но почему-то она медлила, вглядываясь в переливы огоньков за окном. Решившись, она открыла коробку, и в этот же момент сердце пропустило пару ударов, а тишина вокруг показалась ватной. Немного отойдя от удивления, она прошептала: – Но откуда... – она замерла на полуслове, – папа! Лицо девушки озарилось улыбкой, глаза засияли, а свет из окна блеснул на серебряной подвеске... точно таком же ангеле, как в недавнем счастливом воспоминании из детства.