ПлейБЕС

Полная луна медленно поднималась над черной кромкой леса, окружающего небольшой дачный поселок. Затмевая отраженным светом Солнца блеск звезд, она окрашивала все вокруг мистическим сиянием. Одинокая тень призрачным сюрреалистичным силуэтом бесшумно скользнула по рифленому железу забора. Застигнутый за вылизыванием яиц черный кот сверкнул красным глазом и с истошным воплем кинулся прочь, услышав вдогонку троекратный смачный плевок через плечо и тихое чертыхание. Нудный, щемящий душу комариный писк заставлял темный силуэт зябко передергивать узкими плечами и отчаянно размахивать руками, тени которых больше напоминали метание тентаклей*. Затаившись в тени старого каштана, парень снял темные очки, опасливо озираясь по сторонам. Прохладный воздух августовской ночи нагло пробирался сквозь фирменные прорехи в брендовых штанах, заставляя причиндалы парня сморщиваться и жаться поближе к телу, а кожу покрываться мурашками. «Ну, какого хрена я опять повелся на эту затею? — в двадцать восьмой раз спросил себя парнишка и от души врезал открытой ладонью по щеке, совершив очередное убийство вампира, который рискнул полакомиться голубой кровушкой. — Щас бы сидел у мангала, как путная сволочь, да на шашлычки слюной капал. Стрельнуло…» Но отступать было поздно. Да и обвинение в недостаточной БЕСбашенности затронуло за живое и побудило его повестись на банальное «слабо». Хотя идея понравилась новизной и остротой ощущений, парень дергался, впервые ввязавшись в подобное «мероприятие». Предвкушение и нервозность бурлили в молодом теле, заставляя сердце гулко биться за ребрами. Чуткое ухо начинающего рецидивиста прислушивалось к чарующим звукам наступающей ночи. В преддверии выходных только пение двуногих соловьев под бренчание расстроенной гитары на одном конце деревни, грохот убойного рока вперемешку с пьяными возгласами местной тусовки — на другом, да перебрёхи местных церберов, разносивших по селу последние собачьи новости, нарушали напряженную, звенящую опасностью тишину. Дребезжащее бряканье подобранной с земли палки по забору добавило жуткие ноты в эту ночную серенаду. Убедившись, что на его заборное музло никто очень злой и зубастый не реагирует, парень еще раз огляделся по сторонам и, с проворством ниндзя повиснув на ограде, заглянул во двор. В саду никого не наблюдалось. «Никого нет», — сообразил юный гений, балансируя, словно ассасин, на опасно тонком краю забора. Вдруг проблеск фар и отдаленный рокот приближающейся машины заставили сердце пацана пропустить полтора такта. Почувствовав, как вмиг зашкалил предельно допустимый уровень адреналина в крови, он без промедления спрыгнул вниз. По-кошачьи мягко приземлившись на свежескошенный газон, застыл, напряженно прислушиваясь к проезжающей мимо, судя по всему, тяжелой и дорогой машине. — Черт… — призвав на помощь нечистую силу, выдохнул таинственный незнакомец. Звуки движка вместе с шорохом шин затихли где-то в ночи. — Едва успел… — ужаснулся пацан, представив, что мог спалиться, и покрылся холодным потом. Взглянув на зловеще подмигнувшую луну и чувствуя, что замерзает, парень понял — час пробил. Он крадучись направился к дому, перебегая от одного дерева к другому, сливаясь на краткий миг со стволами хозяйских яблонь. Наливные бока зрелых плодов так соблазнительно поблескивали в лунном свете, что вызывали неконтролируемое слюноотделение. «Щас вкусим запретный плод», — подумал парень и, сдернув с ветки фрукт, впился в него зубами. Яблочки были божественными. — М-м-м… Земные яблоки такие вкусные, — юноша закатил глаза, испытав райское наслаждение, когда прохладная, сочная мякоть наполнила рот сладостью с легкой освежающей кислинкой такого знакомого вкуса. — Не забыть бы… — парень сделал пометку в голове и закинул огрызок в темноту. Решительно отогнав от себя подступившие было сомнения, начинающий воришка подбирал с травы упавшие фрукты и аккуратно складировал в задранный подол толстовки, специально подобранной в цвет ночи, чувствуя себя, ну, если не Бонни, то уж Клайдом-то точно. Неслышимое дуновение ветра, колебание листочков на склоненных под тяжестью плодов ветках и тихий скрежет открываемой калитки заставили вора застыть на месте. Сначала пацана бросило в адский жар. Потом резко окатило арктическим холодом, рефлекторно, как у далеких предков, заставляя тело покрыться мурашками и вздыбить жалкие остатки первобытной шерсти. Парень сразу почувствовал, что в этой ночной идиллии он не один. Чей-то пристальный взгляд скользил по его телу. Предчувствие недоброго тревожным сигналом забилось в мозгу, отдаваясь острой аллергической реакцией в ягодицах. Медленно оглянувшись, воришка чуть не подавился надкусанным яблоком. Освещенный полной луной, в проеме калитки стоял полицейский и хищно улыбался. На поясе мужчины посверкивали сталью браслеты, а мускулистые руки сжимали дубинку. Весь вид ночного блюстителя порядка напоминал зверя перед прыжком. Парень сглотнул ком в горле и впал в ступор. Его руки безвольно повисли. Задранный край толстовки, в который он складывал добычу, резко опустился, и натыренные яблоки покатились к его ногам. Хоть клип снимай «пони в яблоках». — Стой, где стоишь! — гаркнул коп, надвигаясь на живописную статую мальчика в чужом саду. Строгий голос прошелся по нервам, заставляя каждый нейрон воришки вибрировать и откликаться на опасность. — Только рыпнись! Резкий окрик сработал с точностью до наоборот. Сознание начинающего уголовника вышло из оцепенения и послало телу команду: «ХОДУ!» Следуя велению разума, парень развернулся и вдарил по газам к противоположному забору. Вид мелькнувшей среди яблонь узкой задницы в драных джинсах пробудил в офицере азарт охотника. Адреналин ударил сразу в две головы, и коп сорвался вдогонку за мелким бесом, ловко лавируя по родному участку. Хищный рык раздался за спиной вора, придавая тому скорости. В отчаянной попытке уйти от преследователя парень сходу повис на заборе и подтянулся, как ни разу не подтягивался на уроках физры. Свобода была так близка… — Уже уходишь? — неожиданно мягкий голос проворковал за его спиной, и крепкие руки облапали торчащую задницу. — Это полиция, а твое висение на чужом заборе я расцениваю как попытку к бегству, — сообщил полицейский и потянул парня на себя. Видя, что его доводы не возымели нужного эффекта, и сорванец, упорно не собираясь отцепляться, уже перекинул ноги через ограду, блюститель порядка схватил парня за карман джинсов и рванул к себе. В этом противостоянии проиграли штаны — раздался ужасающий треск рвущейся ткани. — Бля-я-я!!! — в сердцах заорал воришка, услышав леденящий душу звук и чувствуя, как его неумолимо тянет вниз. — Ты чо творишь, зараза?! — потеряв всякий страх, продолжал возбухать пацан, поняв, что любимым штанам пришел трындец. — Ты как разговариваешь с представителем правопорядка? — фараон из последних сил старался держать в руках себя и извивающуюся добычу, бережно опуская ее на бренную землю. — В каталажку захотел? — и для надёжности схватил парня за капюшон толстовки. Жопой чувствуя подозрительную прохладу в тылах и неприятное жжение на коже, пацан изогнулся, пытаясь заглянуть себе за спину. Но сотворить сей замысловатый трюк не получилось. Поэтому пришлось пустить в ход передние конечности. Полапав себя за пятую точку, парень нащупал на заднице болтающийся клок фирменных штанов. — Твою дивизию! — вытаращил глаза оборванец, в ярости пытаясь заехать полицейскому локтем в живот. — Ты знаешь, сколько они стоят?! Да на них две твои мусорские зарплаты надо! — Это кто у нас такой борзый?! — озверел полицейский и, перехватив мельтешащую перед ним руку, ловко завернул ее за спину. — Сопротивление сотруднику полиции карается законом, — дубинка больно впилась в спину парню. — А если не перестанешь дергаться, браслеты надену, — не давая возможности уйти от правосудия и отомстить за прореху в джинсах, офицер потянул парня в сторону дома. — Куда тащишь? — упираясь ногами, заорал задержанный, пытаясь вырваться из мертвой хватки жандарма. — Не пойду! Не имеешь права! — Ты вторгся на территорию частной собственности. Воровал яблоки, — не обращая внимания на яростные протесты, коп прижал парня к стене. Быстро открыл замок и втолкнул внутрь воришку, которого уже била нервная дрожь. Придерживая оторванный «с мясом» карман, пацан перелетел через порог. Прочная дверь захлопнулась, отрезав пути к отступлению, а щелчок выключателя, залив внутреннее помещение дома ярким светом, заставил парнишку на секунду зажмуриться. В двадцать девятый раз пожалев, что ввязался в это дело и загубил свою невинную душу, нервную систему и дорогущие штаны, воришка поднял взгляд на конвоира. Теперь, в ярком свете просторной комнаты, парень имел возможность разглядеть мужчину в форме в мельчайших подробностях. Увиденное потрясло его от глубин подсознания до головки члена. Офицер полиции был непозволительно хорош собой для представителя этой древней профессии. На его спортивной фигуре одинаково хорошо смотрелись бы и деловой костюм от Дольче Габбана, и красные плавки, но эта строгая форма блюстителя порядка делала его бесовски сексуальным. Прокачанные мышцы рук не скрывались какой-то неуставной безрукавкой, ворот которой был затянут стильным галстуком. Черные брюки идеально сидели на узких бедрах, переходящих в бесконечно длинные ноги. И парень готов был поклясться, что вид сзади был не менее впечатляющий, чем спереди. За форменной фуражкой с блестящей кокардой и темными солнцезащитными «пилотами» не было видно ни волос, ни глаз, но исходившая от полицейского аура вызывала в душе пацана целую бурю эмоций, главная из которых отозвалась подергиванием члена в разорванных штанах. «Ахренеть! Я щас кончу, — то краснея, то бледнея, думал пленник. — Такое только в порно увидишь, да и то искать замучаешься!» Парень помотал головой, как будто отрываясь от просмотра порноролика, уже серьезно опасаясь за сохранность не столько своего тельца, сколько мозгов, которые начали реально перегреваться. Вся ситуация смахивала на эротический сон, и, если бы не болезненно сжатое плечо, он бы в это уверовал. Фараон, казалось, прочитал его мысли и спас проводку от короткого замыкания, ощутимо встряхнув парня. — Кто такой? Как зовут? — приставив к подбородку дубинку, заставил поднять голову. — Быстро! — А-а-а… — внезапно начал заикаться парнишка, пытаясь рассмотреть за зеркальными стеклами очков глаза этого секси-копа, но увидел только отражение своих ахуевших гляделок. Злясь на себя за излишнюю впечатлительность и на фараона — за то, что вывел его из душевного равновесия, он взвился: — Вообще-то, по протоколу вы должны представиться первым. — Хочешь по протоколу? Не проблема! — мужчина криво улыбнулся. — Офицер полиции Герман. — Герма-а-ан? — удивленно приподнял брови воришка и повторил имя, как бы пробуя на вкус. — А-а-а… Это как того геронтофила, — вспомнив что-то, хлопнул себя по лбу. — Что со старухой во что-то играл… В «очко», что ли? — парень вопросительно посмотрел на копа. — Молодой человек! Здесь вопросы задаю я, — строго перебил воришку офицер. — Ваше имя?! «А-а-а» — это не ответ! И запомните: я два раза вопросы не повторяю. — Только что повторил, — констатировал факт парнишка и, увидев нервно дернувшиеся желваки копа, пробурчал: — Семён. Сэм. — СЕ-МЁН, — совсем как недавно парнишка полицейский произнес по слогам его имя. — Оружие? Наркотики, Сэ-э-эм? Герман наступал на пацана и не хуже детектора лжи мысленно сканировал представший перед ним объект: «Что-то парнишка переигрывает. Имя точно не его. На вора не особо смахивает, одет как на тусовку. Штаны классные… были, — усмехнулся маленькому дополнению к описанию задержанного. — Под гопника косит тоже неубедительно. Слишком высокий IQ на лице написан, хотя дерзости наглецу не занимать. Хорош, чертенок! Бесенята в зелени глаз, раскрасневшиеся щеки, а приоткрытые губы так и манят попробовать их на вкус». Герман мотнул головой, удивляясь собственным мыслям. — Нет у меня ничего, — огрызнулся Сэм, пятясь спиной от мужчины. — Я мимо проходил. Нефиг в меня дубиной тыкать! — парень отпихнул от лица раздражающий его предмет и с неожиданным вызовом посмотрел на фараона. — Стих!!! — Герман резко оборвал речь и дерганья парнишки. Непокорность мальчишки злила и возбуждала. — Только рыпнись, мелкий, и я тебе покажу, как опасно для здоровья старшим грубить, — продолжил он убеждать нарушителя не оказывать сопротивления властям. Видя, что парень уперся спиной и отступать ему некуда, тут же скомандовал: — Руки на стену! БЫСТРО! Воришка, на всякий случай не делая резких движений, медленно повернулся. Подняв руки, уперся ладонями в стену и сглотнул внезапно возникший ком в горле. Сэм не был трусом, но вид этого мужчины в форме полицейского как-то странно волновал и заставлял подчиняться ослиноупрямое от рождения создание. Герман, достав из кармана перчатки, не спеша натянул их на руки, продолжая изучать парня. Его взгляд скользил по прижатым к стене тонким пальцам, которые украшали три серебряных кольца: змейка на мизинце левой руки и два на безымянном правой. По черной растрепанной шевелюре, в которой запутался маленький зеленый листочек. По узким плечам в черной толстовке с надписью готической вязью на спине «Gothic». Мужчина закусил губу, чувствуя, что доступно-открытая поза парня вызывает в нем совершенно однозначные реакции. Хотелось дразнить, смущать, а лучше — прижаться к этому мелкому уголовнику и почувствовать его без преград. Повинуясь своим желаниям, Герман просунул ладони к груди Сэма. Нащупав бегунок молнии, расстегнул толстовку и резко сдернул куртку, оставив парня в черной алкашке. От такого неожиданного развития событий Сэм замер. Его окатило жаром от одной мысли, что прореху в штанах больше ничто не прикрывает и полицейскому видна его голая задница. Парень попытался прикрыть тыл ладонями и, оглянувшись через плечо, увидел, как коп прижал к лицу его толстовку, вдыхая запах. Сэм в изумлении вытаращил глаза. — Взгляд в стену!!! — тут же последовал приказ. Пальцы в кожаных перчатках сжали плечо и развернули парня носом к стенке, и мужчина вдруг проявил неожиданную заботу, убирая руку парня. — Что у тебя тут? — ЖОПА!!! — Сэм дернулся, не желая, чтобы наглый коп и там его полапал. «Черт, угораздило же так попасть!» — поразился он про себя, чувствуя, как саднит на правой ягодице царапина, не замеченная под действием адреналина. — Не льсти себе! Максимум попка! — поправил полицейский. Взгляд Германа опустился к узким бедрам, где на месте оторванного клока ткани отсвечивала белая с красной царапиной ягодица. — Дай-ка гляну… Вид тощей задницы в драных штанах приятно щекотал нервы, но наличие этой пустячной ранки заставило Германа досадливо поморщиться. Видимо, решив на ощупь оценить нанесенный ущерб, он провел пальцем по коже в прорехе. — А больше тебе ничего не дать? — поинтересовался Сэм, до небес возмущенный беспардонностью полицейского, и вильнул бедром. — Куда руки тянешь?! Быстро убрал! — Стих, тебе сказано! — рявкнул Герман и, убрав, однако, руки от ягодиц, похлопал парнишку по бокам. — Руки в гору. Я не закончил обыск, — и коп продолжил внаглую щупать парня, проверяя на наличие посторонних предметов под тонкой майкой. Взгляд Германа скользнул по спине, выпирающим лопаткам, шее и плавно перетек на голые руки, задержавшись на замысловатом рисунке на левом предплечье, до этого скрытом толстовкой. Что-то темное, как сама тату, и древнее, как зверь, изображенный на ней, будил в Германе непокорный парнишка. Полицейский обрисовал пальцем черные завитки. Нарушение личного пространства вкупе с невозможностью увидеть, что происходит за спиной, сильно нервировало Сэма. Бурная фантазия тут же подкинула образ копа, дрочащего на его прореху в штанах. Что-то, отдаленно похожее на страх, шевельнулось в душе Сэма. «Опасный. Сильный. Так и чувствуется внутренний стержень из титана», — подумал парень, стараясь не особо раздражать такого дикого зверя за спиной, и превратился в слух, подрагивая под напором сильных рук. Герман провел пальцами по груди парня и не смог удержаться от искушения — слегка ущипнул за сжавшиеся соски через тонкую ткань майки, воображая, как было бы здорово пройтись по ним языком и, может даже, прикусить их в пылу страсти. Сэм дернулся. В доме словно резко поднялась температура. Щеки и уши залил румянец, а в легких как-то подозрительно быстро кончился кислород. Парнишку бросило в жар. То ли вздох, то ли судорожный всхлип сорвался с его губ. Довольно ухмыльнувшись, фараон тут же вкрадчиво выдохнул в зардевшееся ушко: — Зачем залез? Сэм не мог понять, что с ним творится. Этот низкий, приглушенный тембр голоса внезапно сделал ноги парня ватными. Тонкие пальцы корябнули стену, пытаясь сохранить равновесие. Нервная дрожь прошлась по телу волной и сосредоточилась в паху. Предатель в штанах среагировал и начал поднимать голову, неприятно упираясь в ширинку. — У меня кот в этот двор запрыгнул. Алексом зовут, — совладав с голосом, выдохнул Сэм, тут же сочинив легенду. — Кот, говоришь? Алекс? Так и запишем… — Герман едва не рассмеялся над таким дешевым враньем и решил подыграть мелкому преступнику. — Это случайно не такой лохматый и рыжий, как лис? — офицер возобновил обыск. Ладони заскользили по тушке мелкого воришки. — Да-да! Точно, — охотно согласился Сэм. — Та еще блудня. Вот я и полез за ним. — Блудня?! — улыбка тут же сошла с губ фараона, а в глазах проскочила недобрая искра. — Ты ври-ври, да не завирайся! — Я никогда не вру! — по щекам Сэма побежала краска. — Только не договариваю, — процитировал где-то услышанную фразу. — Сказал, за котом залез. Ясно?! — Ясно, только непонятно, зачем ты на котов наговариваешь… — многозначительно выдал Герман и, не теряя времени, спустился к бедрам. Просунув руки в передние карманы, вывернул их наизнанку. — Поосторожнее там! — дернулся Сэм, почувствовав, что мужчина, как бы невзначай, задел зажатое джинсами естество. Меньше всего на свете Сэм хотел, чтобы полицейский понял, как вся эта ситуация его возбуждает. Стиснув зубы, парень пытался контролировать реакции своего тела, но это ему не особо удавалось. — А кто тебе разрешал болтать? — прозвучал спокойный, тихий голос за спиной. Дубинка скользнула по внутренней части бедер и застыла в промежности, заставив Сэма прикусить язык. — Я болтать не позволял. «Бля-я-я… Если он так продолжит меня лапать, я кончу прямо в штаны, — серьезно обеспокоился парень за свою честь и чистоту шмоток, чувствуя, как с каждой минутой нарастает давление в ширинке. — Чего я так завелся? — анализируя свои реакции, Сэм сделал совершенно определенный вывод: — Не, я точно изврат!» Вид этого мелкого преступника все больше волновал мужчину. Герман глубоко вздохнул. Приятный естественный аромат ударил в нос. Запах яблок. Так пах стоящий перед ним парнишка. Захотелось вжаться носом в растрепанные темные вихры и вдохнуть его еще глубже. Герману стало нестерпимо жарко, возбуждение усиливалось. «Не, я точно изврат!» — подумал он, перестав нервировать парнишку дубинкой меж ног, и она безвольно повисла на ремешке, обхватывающем запястье мужчины. Сэм облегченно выдохнул. Но легче от этого ему не стало, разве что немного спокойнее. Все же там, в промежности, все такое близкое и родное, остро реагирующее на всякого рода воздействия. Которые продолжались. Мужчина сзади ощупывал ноги Сэма и как-то чересчур глубоко и шумно дышал. Чтоб хоть как-то отвлечь себя от вида голой кожи в разорванных штанах, фараон, захватив ступни, быстро снял кроссовки с Сэма. — Нет ничего… — самому себе сказал офицер полиции, осмотрев и откинув в сторону сначала один кроссовок, потом другой. Герман казался раздраженным. — А чего искал-то? — наглая фраза прилетела сверху из ухмыляющихся губ повернутой к нему брюнетистой головы. — КОПЧЁ! Глаза в стену упер! — гаркнул взбешенный таким непослушанием полицейский. Поднявшись на ноги, он схватил парня за запястья и резко заломил их назад. — Ну что, мальчишка-воришка, — Герман вжался в парня всем телом, придавив того к стене. — Откуда такой взялся? М-м-м? — Откуда все берутся! — последовал традиционный адрес, тонко намекавший, что в грядках с капустой пацан не валялся. — Тебе что, мамка не рассказывала? — с каждым словом все больше и больше борзел Сэм, видимо, справившись с первоначальной растерянностью. — Пусти! — дернулся, пытаясь ослабить хватку и этим чуть уменьшить боль в вывернутых суставах. «Не убьет же он меня за пару яблок? — соображал парень, стоя голыми пятками на полу. — Ну, может, извиниться заставит… — Сэм пытался просчитать, что на уме у копа. — Стоя в углу… коленями на горохе… — почему-то мысли о строгости наказания все сгущались и сгущались. — Ну, в крайнем случае шлепнет пару раз по жопе, — при этой мысли Сэма словно окатило кипятком. — Можно попробовать удрать, но бежать, как Лев Толстой, через весь поселок босиком, точно не вариант, — дернувшись еще раз, он понял, что вырваться из железной хватки ему навряд ли удастся. — Черт! Вот здоровый Бес!» — Ах, ты еще и дерзишь?! — потерял всякое самообладание Герман. Оторвав парнишку от стены, полицейский подтолкнул того вглубь дома. Парень озирался по сторонам, пока его наглым образом не усадили на массивный стул напротив большого деревянного стола, на котором стояла низкая плетеная корзинка, полная спелых яблок. Не успел Сэм выразить матерный протест, как холодная сталь наручников защелкнулась на его запястьях, приковывая к спинке стула. Инстинктивно дернувшись, парень попытался встать и тут же плюхнулся на место. Железные оковы впились в запястья, прочно удерживая его. Нервно тарабаня голыми пятками по полу, Сэм буравил мужчину тяжелым взглядом. — Успокоился? — полицейский, казалось, даже расстроился, что парень перестал оказывать сопротивление, и не спеша подошел к столу. — Вот и отлично. А теперь побеседуем! — Легким движением сняв головной убор, положил его на край стола и тряхнул темными прядями волос. Стянув перчатки, небрежно кинул их в фуражку. Следом к деревенскому натюрморту присоединилась полицейская дубинка. А в завершение полицейский решил обнажить душу и снял очки. Лукавый взгляд копа скользнул по прикованному телу парня и остановился, встретившись с подозрительно плутовскими глазами воришки. «Вот Бес мелкий!» — подумал коп, пряча улыбку, и потянулся рукой к корзине с плодами. «Земные яблоки…» — думал Сэм, видя, как Герман подносит к носу фрукт и втягивает в себя его аромат. — «…такие вкусные», — только и смог закончить мысль, нервно сглотнув слюну. В его штанах один чирлидер настойчиво давил на ширинку, пытаясь привлечь к себе внимание как хозяина, так и публики в офицерской форме. — Знаю, что вкусные, — усмехнулся Герман, увидев, как дернулся кадык парня, и положил яблоко на место. — И поэтому ты полез в частные владения? — голос полицейского звучал холодно и строго, ничем не выдавая бурю эмоций, кипевшую у него под кожей. Коп уперся задом в край стола. — Или ты рассчитывал на более крупный выигрыш? — он свел руки на груди в замок, напрягая мускулатуру рук. — Чо-о-о?! Какой выигрыш?! — все больше горячился парень, дергая скованными руками. И, подумав, что лучшая защита — нападение, гаркнул: — Быстро расстегнул браслеты! — А больше тебе ничего не расстегнуть? — Герман только хмыкнул. — У меня дядька — мент, в два счета вылетишь с работы! — продолжал сыпать угрозами Сэм, поняв, что, кроме цепей, ему терять нечего. Однако типичная попытка запугать копа не возымела действия. Усмехнувшись, Герман присел на край стола и закинул ногу на ногу. Носок берца покачивался между бедер Сэма, то приближаясь, то удаляясь. Парень опустил взгляд между своих ног, нервно сглотнул и чуть не выпалил: «Ширинку», — но прикусил язык. Уж больно недобро поблескивали глаза у его пленителя. — Кому ты в уши льешь? — вскинув бровь, полицейский продвинул ногу и слегка нажал парню на пах, придавив совсем не спокойного змееныша в джинсах. — Я же тебя насквозь вижу. Никаких дядек-ментов у тебя нет. Ты опасный преступник. Глаза парня округлились. Вжавшись в спинку стула, Сэм попытался свести ноги, но чужая ступня в армейском ботинке не давала осуществить план по эвакуации причиндалов. — Ахренел, что ли?! — взорвался Сэм и тут же изменил версию своего висения на чужом заборе: — Говорю тебе, я на рыбалку шел… — Ну да… Ночью шел, КХМ… на ебалку вместе с котом, без удочки и чужими огородами. — Да! Все именно так и было, — утвердительно кивнул Сэм. — А ты меня похитил и порвал любимые штаны! — выдвинул встречные обвинения парнишка, все больше и больше входя в роль жертвы. — Киднеппер* хренов в погонах! Отпусти, ГАД! ТАСКЕТЕ!!! *— сорвался в крик Семка, надеясь на помощь то ли загулявшего кота, то ли еще какого мимо проходившего Дэдпула. Полицейский резко убрал ногу и рывком подскочил к зарвавшемуся парнишке. Схватив того за волосы, дернул, заставляя вскинуть взор. Сам нагнулся и заглянул в наглые зеленые глаза. Оба метали молнии. Это был поединок. «Ни хрена не отведу взгляд, — думал парень, с вызовом глядя в эти мечущие молнии суженные глаза копа, и нагло улыбался, демонстрируя зубы. — Может, ты и крутой фараон, но я еще тот Гот». Зависнув на несколько секунд в этом молчаливом поединке взглядов, Герман, словно услышав мысли Сэма, незамедлительно принял вызов. Он почувствовал, что вид этого дерзкого мальчишки заводит его все больше и больше. Все внутри бушевало, горело, желая наказать, заткнуть болтливый рот. Мужчина шумно вдохнул и решил применить шоковую терапию. Горячие, дерзкие губы впились поцелуем в Семкины, сминая и покусывая. Эффект был сногсшибательным, и если бы Сэм не сидел, точно б грохнулся в глубокий обморок от асфиксии. Все мысли враз покинули голову. В ушах стоял гул бушующей крови, и только широко распахнутые глаза фиксировали, сколько страсти пронеслось во взгляде полицейского. Проворный язык мужчины скользнул и начал хозяйничать в открывшемся от удивления рту Сэма, голова у которого уже шла кругом. Сильные руки придерживали парня за подбородок, не давая увернуться. И только когда воздуха почти не осталось, Герман оторвался от припухших губ воришки. Резко дернув головой, парень вперил взгляд в наглые глаза напротив. Семка чувствовал, что слегка переиграл, и замер, словно Бес перед святой водой, не зная, чего дальше ждать от мужчины, казавшегося крайне злым: дыхание полицейского было учащенным, желваки так и ходили под кожей. — Ты чо творишь?! Совсем страх потерял?! — сыпал вопросами мелкий уголовник, не забывая перемежать свои протесты угрозами. — Только тронь! Пожалеешь, что форму напялил! — ноздри у парня раздувались, а уши полыхали, как маков цвет. — Что хочу, то и творю, — тихо и четко выговаривая каждое слово, офицер уставился парню в глаза. — Как и ты, по-видимому. А будешь дерзить, я тебе кляп в рот засуну. Хочешь? — поинтересовался Герман и, увидев отчаянное мотание головой, продолжил: — Ну что, малыш, может, по-хорошему расскажешь, с чем пожаловал? Наркоту подсунуть мне решил? — поддавшись новому порыву, мужчина лизнул щеку парню. — У тебя что, совсем крыша поехала? — видимо, забыв про обещанный кляп, придушенно прошипел Сэм. — Подсидеть меня решили на работе? Прощай, должность, да здравствует очередной оборотень в погонах? — проигнорировав откровенное хамство, Герман выдвинул новое предположение в надежде все же докопаться до истины. — Кто тебя подослал? — А ты напряги мозги и подумай, кто, — внезапно перестал отпираться парень, пристально уставившись на копа, словно хотел, чтобы тот прочел ответ в зрачках его глаз. — Ну что ж, не хочешь по-хорошему, пеняй на себя, — словно действительно узрев ответ, Герман схватил Сэма за майку и рванул ее на груди. — Ты заебал одежду рвать!!! С-с-св… — Сэм вытаращил глаза и прикусил губы, на которых застыл отборнейший мат. Зато глаза не молчали и явственно выставляли счет за испорченную одежду. — Я еще не ебал, чтобы заебать! — рыкнул Герман. Обрывки тонкой ткани повисли на голых плечах Сэма, открыв вид на темные ареолы сосков, которые сразу же сморщились от прохлады. Но Сэму не было холодно, его жарило и трясло словно в лихорадке. — Замерз? — поинтересовался полицейский, увидев эту неоднозначную реакцию. Пальцы мужчины ласково скользнули по плоской груди парня. Остановившись на темных бусинках сосков, сжали их и прокрутили. — Скажешь? — Не-е-ет… — выстонал Сэм сквозь сжатые зубы, отвечая непонятно на какой вопрос. Он пытался отстраниться, но скованные за спинкой стула руки не давали свободы. Соски отдавали легкой болью, но не это испугало парня, а то, как на эту ласку откликнулось его тело. Парень втянул голову в плечи, сморщил нос и зажмурился, чувствуя, как его щеки покрылись мурашками. — Сознавайся! — настаивал Герман. — Ты профессионал? — руки скользнули вниз, к ширинке штанов, и сжали причиндалы. — С-с-с… — зашипел парень, почувствовав давление на члене. — Блять! Пусти, — сжал ноги, напрягаясь, как струна. — Я на тебя в суд подам за сексуальное домогательство! — пытаясь остановить фараона, выкрикнул Сэм. Герман резко подался вперед и, пристально глядя в глаза парню, прошипел: — Да кто тебе поверит? — рука на ширинке Сэма сжалась еще сильнее, заставляя парнишку морщиться и учащенно дышать. — За последние полчаса ты трижды показания менял! — губы Германа приблизились к уху парня и теперь шипели непосредственно в чувствительный к подобным действиям орган: — Ты же пиздиш-ш-шь как дышиш-ш-шь! — Господин офицер, — боясь лишний раз вздохнуть, не выдержал Сэм. — У меня от вашего шипения мурашки по коже. — Да? — удивился коп и отстранился, внимательно рассматривая покрытые пупырышками щеки Сэма. — Ничего страшного. Жить будешь. Это нормальная здоровая реакция организма на внешние раздражители. — Ахренеть, какие у нас мусора умные пошли! — тут же вякнул парень, стирая все свои реакции о плечо. — Нарываешься?! — всегда выдержанный, Герман терял последние крупицы самообладания. — Это ты нарываешься! — не унимался мелкий. — Задержание без предъявления обвинения — это раз. Сексуальное домогательство — это два. А в придачу — порча личного имущества и тяжкие телесные повреждения. — Сэм поерзал на саднившей заднице и нагло осклабился. — И вообще… где мой адвокат и звонок другу? — ЧТО?! — как шумовая граната взорвался коп. — Какому еще другу?!!! — быстро отстранившись, одним взмахом руки смел со стола весь натюрморт, опрокидывая корзину с яблоками, которые мячиками раскатились по полу. — Я тебе покажу адвоката, — обойдя сидящего на стуле парня, отстегнул наручники с одного запястья и за предплечье вздернул Сэма с его «трона», подтолкнув вперед. — Я тебе сейчас покажу «звонок другу»! Сэм понял, что это его последний шанс получить свободу. Оттолкнув Германа, рванул на выход и тут же наступил на валяющееся на полу яблоко. Мир вокруг пошатнулся вместе с жидкостью во внутреннем ухе. Время остановилось. Гравитация приближала к носу беглеца пол. — Блять! — взвизгнул парень и вцепился в непонятно откуда появившуюся перед ним жилетку полицейского, дабы не уронить свою тушку в глазах офицера. Форменная одежда наконец-то исполнила свой служебный долг. Раздался уже традиционный треск рвущейся ткани: ХР-ХР-ХР-ХР-ХР… и мелкие пуговки дождем посыпались тоже традиционно — на пол. — Упс… — только и смог выдохнуть Сэм, поняв, что его, во-первых, крепко держат в руках, а во-вторых, ему пиздец. Сердце бешено колотилось. — Ну, все, парень, тебе пиздец, — вынес приговор Герман и швырнул Сэма на стол. Пленник птичкой полетел в заданном направлении, звеня болтающимися на одном запястье браслетами. Инстинктивно выставив руки, он чуть не впечатался лбом в деревянную столешницу. Попытавшись приподняться, Сэм встретил неожиданное сопротивление. Рука полицейского надавила ему между лопаток, не давая сползти с горизонтальной поверхности. Парень оглянулся и беспокойно заелозил на столе. Продолжая давить ему на спину, Герман обошел стол и, заведя свободный конец браслетов за ножку стола, щелкнул их, вновь приковав парня, но уже в совсем другом положении. — Блять! — растянутый на столе Сэм жопой почувствовал недоброе, вжавшись членом в край стола. — Это еще зачем? — Чтобы ты никуда не удрал, — злорадно осклабился Герман и сдернул с себя галстук. Следом за удавкой снял разорванную жилетку, обнажив прокачанный торс. Сэм поднял взгляд и нервно сглотнул. На груди Германа скалился грозный дракон. Обвивая кольцами плечо и руку мужчины, он уползал куда-то на спину. Видя, как под чешуей мистического животного играют крепкие мышцы, парень дернулся, и браслеты больно впились в запястья. Попытался сложить ладонь лодочкой и выскользнуть из захвата, но эта затея пошла прахом, исключая новую попытку к бегству. Герман, казалось, равнодушно смотрел на все эти дерганья, но грудь мужчины вздымалась, оживляя древнего змея. Мужчина обошел стол, остановившись напротив тыла Сэма. Руки мужчины легли на оттопыренные ягодицы пацана, откровенно лапая их. Ему так хотелось прижать к себе этого сорванца, затискать, зацеловать до беспамятства, но сначала все же нужно было наказать. — Какого тебе надо? — заорал воришка, одновременно пытаясь лягнуть наглого копа. — Сейчас показания давать будешь, — сообщил задержанному офицер и рванул за оторванный карман. — Харе шмотки рвать! — возмущенно заорал парень. — Ну, не рвать так не рвать, — почему-то согласился коп и просунул руку под Сэма. Спокойно расстегнул кнопку, следом молнию. Не забыв при этом помацать эрегированный член, сдернул рванину к коленям парня. — Кстати, это тоже рвать не будем, — Герман перекинул уже разорванную майку через голову Сэму. — Пусти! — продолжал требовать свободы почти свободный от одежды Семен. — Кто тебя отпустит? — заорал полицейский. — ТЫ ВОР И ПРЕСТУПНИК! — НЕ-Е-ЕТ! Нихуя! Не докажешь! — Сэм рванулся в оковах, провожая взглядом их рассвирепевшего хозяина. Поджилки парня тряслись, зубы стучали мелкой дрожью. — Мне и доказательства не нужны. Я тебя насквозь вижу, — полицай отошел в сторону и глянул на распластанного парнишку. — Куда уставился, изврат?! — заелозил на столе Семен. — Я зрю в корень! — излагал полицейский. — Под видом поимки кота ты проник на секретную базу и вкусил запретный плод, чтоб получить особые знания. Но меня не это настораживает, а наличие у тебя сообщника под кодовым именем «друг». Настоятельно рекомендую рассказать мне о нем все в подробностях. — Я друзей не сдаю! — совсем как кот фыркнул Сэм. — Значит, все же ОПГ!!! Не хочешь сам поведать миру о своей шайке, тогда я выбью из тебя признание. Устав пререкаться с мелким рецидивистом, полицейский подошел к кухонному шкафу и выудил из ящика большую деревянную поварскую лопатку. — НОРМ! — взвесив в руке, утвердительно кивнул головой. Похлопывая лопаткой по открытой ладони, вернулся к парню, который все это время с вытаращенными глазами наблюдал за ним. От вида кухонной принадлежности в руках копа у Семки поджались ягодицы. По телу пробежала жаркая волна, раскрашивая щеки, шею, уши в кармин. Глянув на голые ягодицы, мужчина облизал пересохшие губы, уже предвкушая жаркую сцену допроса с пристрастием. — Только посмей меня тронуть! Я даже заявлять не буду, сам тебя грохну! — заорал в ярости Сэм и дернул задницей, пытаясь отстраниться от полицейского. Герман, словно не слыша угроз парня, встал сбоку и, положив руку на поясницу, прижал извивающуюся тушку, фиксируя. Резкий замах, и лопатка ровно легла на правую ягодицу. Послышался смачный шлепок. Голова парня вздернулась. — С-с-с… — стиснув зубы, зашипел Сэм, когда боль обожгла задницу, и дернулся, наткнувшись пахом на край стола. — Это будет покушение на сотрудника при исполнении. Хочешь в тюрьму попасть? — с придыханием спросил полицейский и вновь замахнулся. Новый шлепок обжег половинку. Герман смотрел на два розовых следа, чувствуя, как в штанах становится тесно. В голове нарастал гул. — О-о-о-й! Блять! — вскрикнул Семка и сжал задницу. Боль растекалась по телу вместе с возбуждением. — Признайся, мелкий паршивец, кто тебя навел? — приговаривал Герман, продолжая экзекуцию. Короткие удары покрывали задницу парня ярко-розовыми следами. «Шлеп! Шлеп! Шлеп!» — летело в ночной тишине вместе с всхлипываниями Сэма и шумным дыханием Германа. Полицейский задержал лопатку у аппетитной задницы нарушителя и снова резко замахнулся. — Пусти, больно! М-м-м… — застонал парень, чувствуя, как испарина покрывает кожу. — Сэм, просто скажи мне, кто твой друг, — внезапно превратившись из злого полицейского в доброго, ласково проворковал мужчина за его спиной, поглаживая разгоряченные ягодицы. — Нет у меня никакого друга! — простонал Сэм. Парень откровенно млел. После таких болезненных шлепков рука мужчины, разгоняющая жар, казалась манной небесной. — А кому же ты звонить собирался? — ладонь Германа замерла, прекратив ласку. Сильные пальцы болезненно сжали половинку. — Опять врешь! Ну что ж… Значит, этого мало, — проговорил Герман и, вкладывая силу, начал наращивать интенсивность ударов. ШЛЕП! ШЛЕП! ШЛЕП! ШЛЕП… — А-а-ай… М-м-м-м, — задергался Сэм. И на очередном ударе, вздрогнув, завертел задницей. — МАМА!!! Больно! Пусти! — Не пущу, пока не ответишь на заданные вопросы, — полицейский выдохнул угрозу прямо в горящее ушко. — Ты не имеешь права меня бить. Это непедагогично. М-м-м-м, — взвыл при очередном ударе Сэм и упал лбом в стол. Задница горела, как на сковородке. — Я все сказал! За котом залез. Он у меня удочку упер. А яблоки я просто с детства люблю, как Рюк. — А кто говорит про яблоки? Ты украл то, что намного серьезнее яблочек в саду. — Герман отбросил лопатку и провел ладонью по горячим половинкам. Шлеп! — горячий поцелуй ладони о ягодицы музыкой пронеся по комнате. — Признавайся! — АУЧ!!! — всхлипнул Сэм, когда смачный шлепок обжег зад. В голове у Сэма помутнело. Парень лихорадочно прокручивал в мозгу, вспоминая все, что сегодня творил, начиная с самого пробуждения и чашки кофе за чтением «Книги ФаНтиков» до этого рокового часа, и не мог припомнить ни одного прегрешения. — НЕ КРАЛ Я НИЧЕГО! Герман намотал длинные волосы задержанного на кулак. Потянув на себя, склонился над парнем, который совершенно отчетливо почувствовал, как к его горящим половинкам прижался внушительный стояк. — ТЫ ВОР! И ты украл, — шепот в красное ушко вызвал новую волну мурашек. Сэм судорожно глотал раскрытым ртом воздух, которого не хватало. С сухих губ сорвался стон. Ягодицы полыхали. Изнывающий член головкой терся о край стола. Чувствуя под собой жаркое тело, полицейский горел изнутри. Дурманящий запах спелых яблок, исходивший от парня, заполнял каждую клеточку, въедался ядом, заставляя звереть и желать, скинув все оковы, ворваться, подчинить, присвоить себе. Все существо Германа желало воришку, который, сам того не замечая, прижимался голой попкой к его паху. Виляя задницей, парень пытался скинуть с себя руку полицейского, но выглядело это так, будто Сэм терся о пах мужчины, еще больше распаляя того. Полицейский одобрительно зарычал. Отпустив волосы парня, Герман провел пальцем по его раскрытым губам, другой рукой, не переставая, поглаживал горячие половинки. Парень был так распален происходящим, что не сразу заметил, как в его рту оказались пальцы копа и заскользили по дерзкому язычку. Дух противоречия и отчаянной дерзости не оставил в покое сорванца, и Сэм сжал зубы, прикусив фаланги. — С-с-с… — зашипел теперь уже Герман, сдерживая крик, и резко выдернул пальцы. — Ах ты ж… з-з-зубастик… Мужчина отстранился. Резкий взмах руки рассек воздух, и Герман от души хлестнул по обнаженной заднице. ШЛЕПС! — полетел по комнате звук. — А-а-а, — вскрикнул Сэм, но его крик подавила ладонь, накрывшая кусачий рот. Удерживая ладонь у рта парня и глуша вскрики, Герман размеренно и сильно шлепал вертлявую задницу. Сэм вздрагивал, при каждом шлепке вздергивая ноги и натыкаясь членом на край стола. Чувствуя, как жаркая волна бежит от задницы по телу, заставляя лицо гореть, а кожу покрываться испариной. Прижатая к губам ладонь не давала возможности кричать, дышать, но почему-то парню так хотелось чувствовать ее у своего рта еще и еще, и он неосознанно лизнул пальцы Герману. — Котенок, ты готов сказать мне все, что я хочу услышать? — почувствовав, что гладкий язычок пацана ласкает его ладонь, Герман убрал руку. — Признайся, что ты украл, — шепнул Герман. — И может быть, я тебя пощажу. — Я тебе все сказал, — уткнувшись в вытянутые руки лицом, всхлипнул Сэм. — Не крал я… — Ну, тогда пеняй на себя! — расстегнув ремень, полицейский резко выдернул его из шлевок и сложил пополам. — Ты не яблоки украл… — продолжал настаивать Герман на том, о чем Семка понятия не имел, и, пропустив ремень через кулак, щелкнул. Семка вздрогнул. Шорох одежды, а затем и пощелкивание сложенного ремня не предвещали ничего хорошего. — Нет! Нет! Не надо! — взмолился Сэм и, стараясь убрать зад с линии огня, до дрожи в мышцах сжал ягодицы. ХЛЕСТЬ! Лента кожи легла на спину чуть выше поясницы. Герман не был садистом, но непонятное будоражащее желание обладать и доминировать взыграло в теле, ломая все запреты, напрочь срывая крышу. — АЙ!!! — вскинулся парень. — А-А-А-Й!!! Больно! — под хлестким ударом Сэм свел лопатки, выгнул спину. Горящая полоса на спине заставила стонать и судорожно всхлипывать. ХЛЕСТЬ! Ремень обжег кожу Сэма с другой стороны наискосок. Полицейский загнанно дышал, понимая, что проигрывает своим порывам, и шальные мысли проносились в его голове: «Мой маленький зверек. Дрожишь, но такой упрямый, сильный, желанный. Даже после всего несломленный! И от этого я хочу тебя еще больше». — М-м-м… — стискивая зубы, выстонал Сэм. ХЛЕСТЬ! И ремень лёг на голые плечи, рисуя на коже пересекающиеся линии. Перед глазами мужчины уже стояла картина, как, задыхаясь в экстазе, он вбивается в этого парнишку, что дрожал сейчас словно осиновый лист. — С-с-с… — тот из последних сил терпел, вздрагивая под ударами. ХЛЕСТЬ! Хлесть! Хлесть… — То сильные, то слабые удары покрывали кожу, не давая парню привыкнуть к ощущениям. — Нет! Нет! ВСЁ! Хватит. Я ВСЁ СКАЖУ! — не выдержал Сэм. Из глаз и носа парня текла боль, волосы прилипли к намокшему лбу, жар разливался по телу, но странное нарастающее желание не отпускало. — Что ты хочешь мне сказать? — севшим голосом спросил коп. Его трясло от желания. Желания любить и быть любимым этим упрямым пареньком. Сквозь застилавшие глаза слезы Сэм увидел на полу рассыпанные яблоки и спекшимися губами прошептал: — Земные яблоки такие вкусные… Герман замер. Выдохнув, отбросил ремень в сторону. Прижавшись лбом к пояснице парня, полицейский почувствовал горячее, мокрое тело и потянулся губами к вздувшимся отметинам. Просунув руку к паху Сэма, нащупал горячий, налитой член и сам чуть не завыл от давления в ширинке. — Мой маленький воришка возбужден, — довольно заурчал Герман, подрачивая ствол своего пленника. — Я не слышу от тебя признаний. Говори! — горячо зашептал мужчина в ушко и слегка прикусил его. — М-м-м… — Сэм выдавил из себя мучительный стон, чувствуя, как мягкие губы Германа касаются его исполосованной кожи, оставляя влажные следы, а пальцы ласкают изнывающий член. Изнеможенно мотнув головой, скользнул мокрым лбом по рукам. Парня потряхивало, перед глазами расползлась пелена. Зажатый в ладони копа ствол отзывался на ласки, посылая в требующее разрядки тело такие сладкие сигналы. Сэм понимал, что даже через боль ему нестерпимо хочется продолжать гореть в этих руках, слышать этот шепот, выбивающий признания. — Не хочешь ничего сказать? — как будто услышав мысли парня, спросил Герман и, не выдержав такой сладкой пытки, навалился на юношеское тело. — Хочу-y-y… — выстонал Сэм, почувствовав, как к его заднице прижалась какая-то дубинка, при том что полицейская валялась где-то рядом. У Германа сорвало крышу. Отпустив член парня, он быстро расстегнул форменные брюки и, достав собственный член, провел рукой по изнывающему стволу, оголяя головку. Закусил губу, чуть не взвыв от желания. Услышав визг молнии, Сэм понял, что будет дальше. Дрожь предвкушения прокатилась по телу. Не было страха, осталось лишь одно сумасшедшее, непреодолимое желание. «Хочу. Хочу его в себе. Хочу почувствовать это». — Посмотри, до чего ты меня довел, — прижавшись бедрами, Герман шлепнул по тощим раскрасневшимся ягодицам Сэма своим каменным стояком. — С каким удовольствием я бы вытрахал твой лживый ротик, — прохрипел коп и снова шлепнул членом по поджимающимся ягодицам. — Загнал бы по самое горло и вырвал из тебя признание. Сэм вздрагивал каждый раз, как упругий член касался его выпоротых ягодиц. Чувствовал, как тело просило разрядки, поднимая бурю противоречивых чувств: боль и наслаждение, нестерпимое желание отдаться этому мужчине и козлиное упрямство противоречить всем и вся, даже вразрез с собственными желаниями. — А не боишься остаться без него? — повернув голову, зашипел Сэм, испепеляя копа замутненным взглядом. — Вот поэтому-то в ротик к тебе я и не полезу, — сообщил Герман и, вцепившись пальцами в половинки, развел их. Скопив во рту слюну, посмотрел на темное колечко и сплюнул. — М-м-м… — застонал Семка, упав лбом в руки. — Бля-я-я! Ну кто меня за язык тянул? — тихонько выдохнул, почувствовав, как звездочку ануса тронула влажная головка члена. — Ну что, ВОРИШКА? — полицейский сделал упор в словах и члене, размазав головкой слюну. — ТЫ УКРАЛ. Сердце парня ухнуло в груди. Вжавшись в край стола, Сэм просто потерялся в нарастающих чувствах. Спину тянуло, в паху невидимые нити сплетали шибари, заставляя член дергаться. Желание победило упрямство и захлестнуло с головой. Герман опустил взгляд и вдавил головку, неотрывно смотря туда, где они сливались воедино. Вожделение. Рядом с этим парнем Герман терял и самообладание, и трезвость мысли. Резко дернув бедрами, одним толчком прошел преграду сфинктера, загоняя член почти до середины. — М-М-М, — в голос застонал офицер, запрокинув голову, наслаждаясь чувством обладания. — А-а-а-а-а, — закричал Семка от резкой боли, что волной прокатилась внутри, заставляя сжиматься задницу, и задушил вопль, стиснув зубы. — С-с-с… Че-е-ерт! — Ш-ш-ш… — успокаивающе прошептал Герман, склонившись к уху Сэма. — Потерпи, малыш-ш-ш… — и, обхватив член парня, начал оглаживать по всей длине, размазывая большим пальцем по головке секрет. Наслаждаясь этой незамысловатой лаской, Сэм ощутил, как отпускает сжатые мышцы, и странное, заставляющее сильнее дышать и распаляться, чувство поднимается из промежности. Уловив эту перемену, Герман снова толкнулся и вогнал член по самые яйца. — Да-а-а… — застонал парень и расслабленно растекся по столу. Каждый толчок прогонял по телу волну блаженства. Как ток по проводам, текли импульсы экстаза, отдаваясь в каждой клетке тела, и Сэм, сам того не понимая, подмахнул попкой. Раз, другой, и слился с Германом в едином танце страсти. — Ты украл… МОЕ… м-м-м… украл… — неразборчиво шептал полицейский и плыл в кайфе, не переставая врываться в тело парня. — М-м-м… как же хорошо! — сиплым голосом простонал Герман, все быстрее шлепая бедрами о Семкины, чувствуя, как блаженство окутывает тело. Семка летел. Ему было так хорошо, что казалось — сейчас станет плохо. В теле все сжималось и пульсировало. Хотелось разрядки, но полицейский словно чувствовал и оттягивал этот миг, не желая покидать желанное тело. Не выдержав этой сладкой пытки, парень начал сильнее двигать бедрами, толкаясь то на член, то в кулак Герману. — Да-а-а… Вот так… двигайся, мой маленький развратник, — подбодрил офицер и замер, наблюдая, как Сэм сам насаживается на его ствол. — Двигай попкой, как тебе нравится. — М-м-м… — стонал все громче Сэм, чувствуя, как его накрывает, как сжимает мышцы живота, как начинает пульсировать в промежности и становится просто невозможно дышать. Член парня дернулся, выстреливая семя, анус сжало до звездочек перед глазами, и сильнейший оргазм накрыл его содрогающееся тело. — ДА-А-А… — Герман выгнулся и вогнал член на всю длину, вжавшись бедрами, уперся головой в мокрую от испарины спину Сэма. Член, сжатый нутром, запульсировал, и мужчина кончил глубоко в парне. — А-А-А-М-М-М… — он, задыхаясь, плыл в мареве экстаза. Сладостный кайф разлился в телах парней, гася свет, звуки, мысли, и только чувства летели, растекаясь жаркой волной. — Воришка, я тебя никуда не отпущу, — Герман тихонько водил по члену, не трогая головки, пока кончивший змееныш еще подрагивал в его ладони. — Ты украл… — чуть ли не мурлыча, проговаривал в самое ушко, — мое сердце, мой покой, мою душу… Ты приговариваешься к пожизненному заключению со мной. После такого приговора Семку накрыло по новой. Всё тело сотрясло в отходняке. Дыша словно марафонец, парень блаженно улыбался и, как под кайфом, бормотал: — Земные яблоки такие вкусные… — А ты какие любишь? — хрипло спросил полицейский, сцеловывая блестящие соленые капельки со спины. — С третьей яблони справа, — сразу же раскололся преступник. — Так ты не первый раз закон нарушаешь?! — тихо засмеялся Герман и сжал в ладони горячую ягодицу. — Да-а-а!!! — одобрил его действия Сэм. — Я тебя каждый день граблю. — Что же мне с тобой делать, любитель земных яблок? — жарко зашептал полицейский и двинул бедрами. — Как что? — вдруг возмутился Сэм. — Отстегнуть, помыть, полечить и спать уложить, а завтра ещё придумаем, во что поиграть, и по пути на вьетнамский рынок сгоняем. Ты, Бес, мне последние шмотки похерил… *** Утро следующего дня (пов Ал) Ментоловая мазь на ночь и прохладное утро на даче подостудили адское пекло задницы. Шиплю аки змий на старшего Беса, который наглым образом устроился у меня на бедрах и мажет то одной, то другой дрянью боевые ранения на моей пострадавшей пятой точке. — С-с-скажи с-с-спасибо, что я с-с-с-сплю всегда на животе, — чувствуя, как щиплет царапину, начинаю изображать из себя умирающего лебедя. Прячу нос в подушку от запаха ментола, прикусив край, чтобы не взвыть от наслаждения. Прохладные касания снимают жар и тянущую боль. — Любимый, тебе понравилось? — снова пытает меня вчерашний офицер полиции, только воздействует на другое место. — Ну-y-y… — тяну резину, пряча улыбку в складках подушки. — Это было больно! — Так что ж ты терпел до последнего? — милый, кажется, застывает на мне. — А я стоп-слово забыл, — вру как сивый мерин, лишь бы не признаться, что это был очередной эксперимент над собственным телом и мне было кайфово. — Ну, я как знал! Спецом тебе «шпаргалку» на стол поставил, — сообщает заботливый медбрат, старательно что-то вырисовывая на моей ягодице и, видимо, примеряя на себя роль Фея, спрашивает: — Что хочет мой мальчик? — ПисАть Тай точно не хочу! — соскакиваю с кровати и иду к купэшке. — Хочу жрать… МЯСО! Нихренаниделать! И подушку под жопу, — поворачиваюсь к зеркалу тылом, спрашивая волшебное стекло: — Свет мой зеркальце, скажи, я ль на свете всех милее, всех румяней и белее… И мне зеркальце в ответ, только почему-то твоим голосом: — Ты прекрасен, спору нет. Ты затмишь весь белый свет! Смотрю в зеркало и встречаюсь взглядом с зелёными глазами своего персонального Беса, а затем с не менее зелёными на своей собственной заднице и АХУЕВАЮ! В отражении с правой половинки мне весело скалится нарисованный зелёнкой смайлик бесенка. Чувствую, как во мне медленно, но верно просыпается это злобное чудище. Слышу какой-то подозрительный шорох на кровати и шлепки босых ног. — А НУ, СТОЙ, ЗАРАЗА!!! — ору вслед удирающему Бесу, заливаясь смехом. — Вот ведь… БЕС! ТЫ МНЕ ЕЩЕ ЗА ДРАНЫЕ ДЖИНСЫ ДОЛЖЕН!!! ПОЖИЗНЕННО! ********************************** Тентакли — щупальца ТАСКЕТЕ (японский) — помогите ОПГ — организованная преступная группировка Рюк — бог смерти из аниме «Тетрадь смерти», обожающий земные яблоки http://www.animespirit.ru/anime/rs/series-rus/18-death-note-tetrad-smerti.html