Безымянные

I

Как-то раз я проснулся в обеденное время. Точнее, меня разбудили яркие солнечные лучи, что беспощадно врывались в мою комнату через незадёрнутые занавески. В полудрёме я подошёл к тёплому источнику света. Если честно, я совсем не люблю зиму. Это было самое холодное время года ещё и для моей души. И в это время я часто страдал непонятной апатией, внезапной агрессией и сильной сонливостью. Я не припоминаю зимних дней, когда бы радовался погоде. Всегда, как ни соберусь куда-то, шёл мокрый снег, над городом свисали серые тучи, а лицо хлестал неприятный ветер, блудно пробираясь под одежду. Но этот день был особенным. Я открыл окно нараспашку. Свежий холодный воздух окутал лёгкие, обручем стянул сердце. Яркие и нежные лучи приятно касались моего бледного лица, давая почувствовать свою тёплоту и ласку. За окном всюду мерцал снег: на ветвях деревьев, которые как будто склонились под его тяжестью, на крышах машин и соседних домов, укрывая плотным пушистым одеялом. Он казался таким мягким и хрупким, что невольно хотелось приютить горстку у себя в руках. По небу путешествовали упругие облака, округлые, как будто туго надутые. С особой торжественностью они медленно плыли в своём гордом ритме. Рука потянулась за пачкой сигарет. Глубоко затянувшись, я облокотился на уже холодный подоконник. Едкий дым заполнил лёгкие, всё с такой же силой убивая изнутри. Я выдохнул, словно играясь с ним. Он спешно растворялся к облакам, а я втягивал новую дозу. Золотые облака внезапно стали ронять колкие замёрзшие слёзы, которые, раз оказавшись на земле, больше никогда не смогут вернуться в высь.

II

Он всегда знал, какие кафе мне нравятся. Он всегда угадывал, чего я хочу. Хоть это и было скрыто мной, а им не понято. Здесь я любил бывать один, абстрагировался от всей суеты. Здесь нет того давления большого города, что плющит мою голову каждый раз, вечерами отзываясь гулкой болью. Здесь нет надоедливых официанток, которые любят построить мне глазки и покрутить природными данными, которые иногда, вообще-то, не так и плохи. Здесь нет ярких и броских цветов, режущих глаза, только нежное сочетание молочного с шоколадом. Здесь я могу дышать. Посетители заглядывают редко, а кофе просто восхитительный. А сегодня это место магическое. Рядом сидит самый желанный человек и радостно жуёт картофель-фри, с ребяческим восторгом макая его в кетчуп. Ну что ещё для счастья надо? Что это - счастье?.. Уверен, что каждый счастлив по-своему, но, наверняка, чувства у каждого, испытывающиеся при этом, чем-то схожи. Какое "счастье" у меня? Наверное, я бы сравнил это с тысячами фейерверков, которые в одно мгновение загораются, а затем взрываются снова и снова, заставляя всю душу истратить свой былой вид, потерять недавнее сознание и первозданное значение. Но самое интересное то, что я никогда не покажу своих чувств, о них не должен знать никто. Особенно он. Я готов был целую вечность смотреть, как блондин сейчас улыбается и рассказывает мне вновь нелепые истории, попутно похихикивая и поедая тёплый картофель. Я блаженно подпёр одной рукой подбородок, а другой подтягивал к губам кружку с чёрным кофе, вслушиваясь в бархатистый голос своего собеседника. В помещение зашла раскрасневшаяся от мороза девушка. В этом кафе было назначено свидание на двоих. Зачем здесь я - я откровенно не понимал.

III

Наверное, всё было хорошо. Я весь вечер молчал, смотрел в окно на падающий снег, застилающий голую землю на проезжей части, и попивал уже вторую кружку кофе. Мне казалось, что на улице уютней и свободней, чем сейчас в этом душном помещении. Солнце, которое уже заходило за горизонт, оранжевым мягким светом нежило глаза и трепетало кожу. Проходящие мимо окон люди искренне улыбались засыпающему солнцу, а мне на душе отчего-то становилось тоскливо. Мне нечего было сказать, мне некуда было вставить слово. Мой друг вежливо и с нотками глубокого интереса общался с милой девушкой напротив, обладающей нежно-розовыми волосами. Со мной пытались заговорить. Несколько раз. И все эти разы я что-то бурчал, запивая нежеланные слова ароматным кофе. Мой друг откровенно удивлялся, потому что никогда раньше не наблюдал за мной такое поведение. А что же я? А я сейчас боролся внутри сам с собой. Все эти разговоры, женский смех, забавные истории, что расплывчатым фоном отдавались в моём сознании наперекор мыслям, кружили голову и создавали внутри ощущение холода, хоть горячий кофе и поступал в организм постоянно, не давая замёрзнуть окончательно. Я будто раскололся пополам. И каждая моя половина пыталась уничтожить другую. Когда же моё состояние стало пиково критичным, и я уже не чувствовал в себе сил оставаться человеком, способным здраво мыслить, я резко встал под любопытные взгляды и расспросы моих "собеседников" и, не произнеся ни слова, вышел из помещения, попутно надевая чёрное пальто и наматывая на шею шарф. И снова снег, люди, солнце...

IV

Снег застилал землю, он приятно пощупывал, когда попадал на оголённую кожу лица, рук. Я немного постоял на крыльце, где также приятно пахло любимым ароматом кофе. В голове не было ничего, кроме каши и множества вопросов. Неужели маска безразличия не сможет остаться со мной всю мою жизнь? Неужели она потрескалась всего-то от милого общения с девушкой? Да. Я почувствовал, что мой друг испытывает огромнейший интерес к этой девушке. Наверное, скоро моё общение с ним канет в лету. Потому что так продолжаться больше не может. Но неужели я думал, что смогу вечно так с ним общаться? Вечно любоваться его улыбкой, заранее присвоив её только себе. Вечно слушать его нелепые рассказы, нежно улыбаясь скорее не смыслу их, а самому рассказчику, следя за движением его пухлых губ. Неужели думал, что он всё время будет проводить со мной такие скромные короткие деньки. Да, конечно, я не взял во внимание его чувств. Точнее, заблудился в собственных фантазиях. Медленно шагая по мягким улицам, я снова вспомнил о своей вредной привычке. Дрожащими руками я достал из пачки сигарету. Густой дым, что растворялся с моих губ, красиво освещался последними лучами алого солнца. Он успевал игриво перелиться и исчезнуть в воздухе. Кто его надоумил взять меня с собой? А он даже и не догадывается, наверное... Нет, точно не догадывается. Лёгкая ухмылка появляется на моём лице.

V

Домашний уют. Вязаная кофта приятно отдаёт своё тепло, нежно ластясь о мою кожу. Только дома я могу почувствовать себя защищённым, полноценным. На кухне горит приглушённый свет, в руках снова горячий кофе, пар от которого мягкими движениями растворяется в тёплом полумраке. Интересно, сколько я могу его выпить? За окном царит чернота, отчего дома становится ещё спокойней. Сколько времени? Час? Два? Неожиданно раздаётся глухой стук в дверь. Он показался мне скромным, нерешительным. Может, кто-то там за дверью решил, что я уже сплю? Тогда зачем такой поздний визит. Я не в спешке открываю дверь. Передо мной стоит продрогший друг, полосатые щёки которого раскраснелись от колкости погоды. Он показался мне каким-то особенно прекрасным, даже больше, удивительным. В глазах можно было разглядеть застенчивость. С чего это? Я жестом приглашаю его войти. Да, я до сих пор неразговорчивый. Что происходит? Разувшись, он проходит вслед за мной на кухню и усаживается на своё любимое место. - Я звонил, ты не брал трубку, - я вытащил из кармана брюк телефон и взглянул на дисплей. И правда. - Чай, кофе..? - спросил я, проигнорировав его и уже залезая в шкаф. - Может, что-нибудь по крепче? Покрепче? - ...Кефир, - сказал я, пожав плечами и уловив его вопросительный взгляд. Я доставал стакан и бутылку виски. Поставил перед ним, отходя обратно к тумбе. Он медленно налил содержимого в стакан и также медленно сделал пару глотков. В комнате воцарилась тишина. Нет, она не была напрягающей, наоборот, она завораживала, и хотелось, чтобы так продолжалось бесчисленное множество минут. Мир изменился, пространство перестало быть огромным и уютно сомкнулось вокруг нас. Я взял в руки горячую кружку и отхлебнул содержимого. Его взгляд был прикован ко мне. - Интересно, сколько ты можешь его выпить? - проговорил он, глазами указывая на мою кружку. На моём лице появилась тёплая улыбка. Да я и сам не знаю - сколько. - Знаешь, я..., - начал он, - я проводил Сакуру до дома, и сказал, что мы никогда больше с ней не встретимся.., - он сделал большой глоток виски и со стуком поставил стакан на стол, - а затем я часа три гулял по меркнувшему городу с сигаретой в зубах, - я не без удивления посмотрел на него. - ..Зачем? Он встал со своего места и начал медленно подходить ко мне. - ..А ведь она очень даже милая, - словно не слыша моего вопроса продолжал он, всё ещё наступая на меня, - у неё такие большие зелёные глаза, словно два волшебных кусочка изумруда..., - он почти вплотную подошёл ко мне, скользя по столу кистью руки. - Что ты?.., - стал отстраняться я. - ..А в этих глазах столько страсти и интереса.. - ..делаешь? - ..Столько желания и чистоты, - и вот он уже на сантиметре от моего лица, - в этих изумрудных осколках столько жизни и любви, что я, бывало, засматривался в них и забывал слушать её, наблюдая как там, в глазах, плескаются зелёные волны. - Зачем ты говоришь это мне? - я упёрся ладонями в его грудь и опустил взгляд. - Но знаешь, что самое интересное, - он нежно дотронулся моей щеки, проведя пальцем до подбородка, поднимая его и ища мой взгляд, - что даже тогда, когда я утопал в зелёной бездне, я никак не мог забыть родной черноты. Временно наслаждаясь изумрудной иллюзией, я никогда не мог забыть, что в моём сердце нет места, куда можно её поселить, в моём сердце - чёрный мрак, который заполонил всё обширное его пространство до единого закоулка. Я с расширенными глазами смотрел в голубую синеву, на губах чувствовалось лёгкое размеренное дыхание. - В моём сердце - ты. Как мне выразить свои чувства, что испытываю я сейчас? Как описать то безумие, что творится внутри? Как объяснить, какое впечатление произвели на меня его слова? Я готов был задохнуться, захлебнуться в этом синем омуте, который требовательно и с вызовом впивался в моё сознание. Я ничего не успел ни сказать, ни сделать, ни подумать. Мне не дали права решить, и, наверное, я должен быть этому благодарен. Нежное прикосновение скользнуло по моей щеке, а из губ вырывалось дрожащее дыхание, будто боясь чего-то. Я замер. Тёплые руки скатывались ниже - шея, ключицы, затем торс. Желанные губы были всего в сантиметре от моих, но они не спешили касаться меня, они дразнили, нежно обдавая тёплым, опьяняющим дыханием. Наконец, я сдался и поддался вперёд. Мимолётное, лёгкое касание, но такой глобальный взрыв чувств, подобный прыжку с обрыва в холодный омут. Как остановить разогревшееся сердце, когда оно разрывает грудь в своём бешеном ритме? Затем поцелуи стали настойчивее, а время потеряло своё значение. Может быть, когда-нибудь я пожалею, что позволил себе испытать такие сильные, оглушающие чувства, но не этой ночью. Этой ночью я забуду всё, полностью отдаваясь во власть забравшему моё сердце человеку. Я забуду, кто я, как я, зачем я.. Я забуду своё имя.