Ночной экспресс

      Поезд Хиросима-Осака летел сквозь ночь согласно расписанию. Цеппелинов при посадке ожидал приятный сюрприз: в вагоне обнаружился приличный запас виски и сакэ. И вкусные сэндвичи впридачу. Об этом ещё до начала концерта в Хиросиме позаботился неугомонный Ричард Коул. Возможно, он предпочёл бы запастись кокаином, но наркотики в Японии были строго-настрого запрещены, днём с огнём не сыщешь. Поэтому пришлось удовлетворяться алкоголем, что вполне устраивало Цеппелинов. Парни от души поблагодарили предусмотрительного тур-менеджера и как следует отпраздновали полученные на приёме у мэра Хиросимы медали мира — обмыли, по-русски говоря. Изрядно набравшись, Цеппелины разошлись по своим купе — спать. И всё бы ничего, но под воздействием винных паров тихоня Джонс решил немного порезвиться. И жертвой для розыгрыша он избрал Пейджа. Всё дело в том, что в ту ночь, когда Роберт наслаждался романтической прогулкой вдоль берега океана (дело было на Гавайях), Джимми решил слегка подшутить над Джонси. Изобретательный гитарист подговорил Бонзо, Коула и нескольких роуди; те горячо поддержали его затею. Давясь от смеха, хулиганы протянули в номер спящего мирным сном басиста пожарный шланг и затопили комнату, превратив её в настоящий аквариум. Проснувшись поутру, невозмутимый Джонс обнаружил, что в номере воды по колено, хоть лодку нанимай, но в силу своей флегматичности видимым образом на это не отреагировал. Все решили было, что Джону Полу нет никакого дела до шуток друзей, и благополучно забыли об этом инциденте. Однако зря, ибо Джонси вычислил, от кого исходила инициатива этого безобразия, но до поры до времени затаился. Цеппелины пропустили мимо ушей упомянутую как-то Плантом русскую пословицу насчёт тихого омута, а меж тем басист Лед Зеппелин как нельзя лучше ей соответствовал. И нынче ночью Джонс решил, что пора бы Пейджу заплатить по счетам. Итак, Джонси пошёл делать своё грязное дело. Вернее, мокрое. Басист Лед Зеппелин вооружился холодным чаем, сакэ и рисом. Эту адскую смесь он собирался вылить на ничего не подозревавшего Пейджа. Но издеваться над Джимми в одиночку Джонсу было неинтересно: шоу требовался зритель, он же соучастник. И Джон Пол заглянул в купе, которое занимали Плант и Бонэм. Те ещё не улеглись и с воодушевлением восприняли идею товарища. Хихикая, озорная троица пробралась к месту отдыха гитариста Лед Зеппелин и тихонечко отворила дверь купе, которое Пейдж делил с Питером Грантом. Тёмное купе было погружено в сонное безмолвие. Джонс толкнул Планта локтем в бок и кивком головы указал на завесу, закрывающую полку, на которой по его расчетам должен находиться Пейдж. Роберт понял, чего хочет от него Джон Пол, и осторожно отогнул занавесочку. Басист не мешкая выплеснул на спящего смесь сакэ, чая и риса. Но как же просчитался Джонси, какую роковую ошибку он совершил! В следующую секунду трое Цеппелинов горько пожалели о содеянном. Ибо жидкая еда вылилась не на тщедушного Джимми, с которым даже ничего тяжелее контрабаса в руках не державший Джонс справился бы одной левой, не говоря уже о экс-асфальтировщике Планте или бывшем плотнике Бонзо. Увы, три хулигана перепутали в темноте полки и вместо Пейджа окатили Гранта. А с продюсером Лед Зеппелин шутки были плохи: Большой Джи ещё не забыл, что когда-то выступал на арене цирка в амплуа борца вольного стиля и звался Принцем Марио Алесио. Задевать великого и ужасного продюсера Лед Зеппелин не рекомендовалось никому. Ну не понимал Питер юмора, ни английского, ни русского, когда дело касалось его персоны. Грант моментально выходил из себя, и горе было тому, кто попадался ему под горячую руку. Едва ощутив холодное прикосновение отвратительной жидкости, огромная туша Гранта с диким рёвом молниеносно вскочила на ноги. Разъярённый продюсер, сыпля направо и налево отборными ругательствами, погнался за своими подопечными. Никогда ещё Цеппелины не видели, чтобы Большой Джи так быстро передвигался. Джонс как зачинщик всего безобразия первым получил с пылу горячих. Питер отвесил басисту затрещину прямо в купе и швырнул его на мокрую полку: охолони, мерзавец! Потом Грант догнал в коридоре Планта и надавал ему пинков, встряхивая певца за шиворот, будто нашкодившего щенка. Хорошо ещё, что Питер не съездил вокалисту по лицу, а то разбитая Бонэмом губа только начала заживать и Роберту совсем не хотелось заработать новую травму по старым следам. Изрыгая неимоверную брань, Питер оттолкнул Планта и метнулся дальше, пытаясь догнать улепётывающего со всех ног Бонзо. Дверь соседнего купе распахнулась; из него на шум вышел разбуженный Ричард Коул, которому стало любопытно, что за сыр-бор среди ночи разгорелся. Бонзо не стал раздумывать и спрятался за спину товарища. В горячке Грант решил вмазать заодно и Коулу, посчитав, что тур-менеджер был в сговоре с преступной троицей; но обладавший молниеносной реакцией Ричард ловко увернулся, так что огромный кулак продюсера заехал аккурат Бонэму в лицо. Барабанщик схватился за повреждённую физиономию и ввалился спиной в купе Коула. А Питер и Ричард сцепились в жестокой перебранке. — Коул, так твою разэдак, я тебя увольняю! — вне себя от ярости зарычал Грант. — Вытряхивайся на первой же станции и вали домой! — Иди к хренам, Питер! — не остался в долгу Ричард. — Я ни в чём не виноват! Эти клоуны развлекаются, а я отвечай! Нет уж, дудки! — Как же, так я тебе и поверил! — вопил продюсер, хватая тур-менеджера за грудки. — Ты всегда дебоширишь в первых рядах, а нынче ни при чём, сказочник хренов! — Да убери ты руки, Джи, я сегодня чист, как младенец! — Коул с трудом оторвал огромные лапищи Гранта от своей рубашки. Дальше последовал непереводимый диалог, густо приправленный ядрёными выражениями, в которых ни продюсер, ни тур-менеджер Лед Зеппелин совершенно не стеснялись. У подоспевшего к раздаче слонов Фила Карсона, хорошо знакомого с говорком лондонских кокни, моментально завяли уши; он густо покраснел. Грант и Коул долго ещё орали друг на друга. Постепенно до продюсера дошло: его тур-менеджер и в самом деле не причастен к тому, что натворили Плант, Бонэм и Джонс. Авторство дурацкой шутки принадлежало кому-то из троих музыкантов, и неплохо было бы выяснить, кому именно. Питер хотел было допросить виновных с пристрастием, но пока он ругался с Ричардом, Плант и Джонс успели попрятаться по своим купе. А нокаутированный Бонэм, едва придя в себя, быстренько залез на верхнюю полку в купе Коула, и Грант при всём желании не мог до него дотянуться. Продюсер плюнул в сердцах и поплюхал к себе, проклиная по дороге хулиганскую изощрённость своих подопечных. Несчастный Татс Нагасима (местный промоутер, которому привалило сомнительное счастье сопровождать знаменитый британский квартет) рвал на себе волосы. Ещё бы, на его глазах распадалась популярнейшая группа! Бедный японец чувствовал себя виноватым в расколе между музыкантами: не уследил, не досмотрел! В отчаянии он бросился к наблюдавшему за этой трагикомедией Филу Карсону. Может, хоть этот большой белый человек в состоянии остановить то безумие, которое происходило сейчас в поезде? Фил равнодушно выслушал истеричные вопли господина Нагасимы и совершенно бесстрастно ответил: — Вы напрасно волнуетесь, Татс, это же Лед Зеппелин. Им няньки не нужны. Эти парни всегда так веселятся. А то ещё и похлеще бывает. Карсон зябко поёжился, вспомнив, до чего жестоко посмеялись над ним Цеппелины не далее как позавчера. Выходка Планта с выброшенной из гостиничного окна подушкой показалась тогда Филу невинной детской забавой, ведь теперь по милости Роберта ему пришлось пройтись по холлу помпезного столичного отеля нагишом. Дело было так. Цеппелины во главе с Коулом раздели Карсона ещё в клубе, куда зашли немного выпить и передохнуть после долгой прогулки по Токио. Фил понял, что силы неравны, и не стал сопротивляться. Он подумал, что парни наиграются и отстанут от него, но одежду ему так и не вернули. Филу пришлось возвращаться в гостиницу, завернувшись в конфискованную со столика скатерть. И когда, выйдя из такси вместе с Джонсом и Плантом, Карсон подошёл к дверям отеля, Роберт как бы невзначай наступил на волочившийся по земле краешек скатерти. Во мгновение ока Фил остался в чём мать родила, а вращающаяся дверь, довольно чувствительно поддав под зад, вытолкнула обнажённого мужчину в гостиничный холл. Сотрудники отеля, завидев эту картину маслом, моментально лишились дара речи. И как прикажете поступить бедному англичанину? Карсон с каменным лицом подошёл к портье и ничтоже сумняшеся попросил ключ от номера. Японец выдал ключ дрожащею рукой. Фил как был в костюме Адама, так и прошёл через холл к лифту, доведя чувствительных японских барышень до потери пульса (а похвастаться ему было чем; откровенно говоря, ни один японец в этом вопросе не выдержал бы с Филом никакой конкуренции. Да что там японцы, далеко не каждый соотечественник или какой другой европеец был вооружён так же роскошно, как Карсон). Добравшись до отведённых ему апартаментов, обессиленный Фил рухнул на кровать, дрожа от стыда и кляня коварство Планта. Роберт потом принёс Филу пакет с его одеждой и извинился перед ним. В двух словах Плант обрисовал ту незавидную ситуацию, в которой находился. Оказалось, вокалист Лед Зеппелин таким диким образом снимал нервное напряжение, вызванное вынужденной разлукой с подружкой. Карсон принял его извинения, но как говорится, осадочек от невольного стриптиза остался. А теперь вот Цеппелины перемудрили с Грантом, но это ничего. Питер нежно любит своих подопечных и завтра же простит их. — Так что успокойтесь, мистер Нагасима, — закончил свою речь Фил. — Утром ребята протрезвеют, пожмут друг другу руки и продолжат работать как ни в чём не бывало. Не впервой. Однако японца не утешили слова Фила. Он побежал по составу искать телефон. И найдя, позвонил в Нью-Йорк, главе фирмы звукозаписи «Атлантик» Ахмету Эртегюну. Тот слово в слово повторил Нагасиме уже услышанное от Карсона. — Дело не стоит выеденного яйца, мистер Нагасима. Цеппелины постоянно задирают друг друга и не видят в этом никаких проблем. Это не со зла, а от избытка энергии. Парням просто необходимо время от времени выпускать пар, они слишком эмоциональны. Ничего страшного не происходит, поверьте мне. — Но господин Эртегюн, господин Грант уже начал увольнять людей! Я своими ушами слышал, как он велел господину Коулу убираться в Англию! — Бросьте, Татс, никого Питер не уволит. Утром всё будет в порядке, уверяю вас. Уж я-то имею дело с Грантом и Лед Зеппелин не первый год и знаю их как облупленных. Развлечения у них всегда оригинальны и разрушительны. Не обращайте внимания. Идите лучше спать. Татс немного успокоился и с замиранием сердца стал ждать наступления дня. Да, никак не думал вежливый японец, что судьба преподнесёт ему такой паршивый подарочек. Но что поделаешь, Лед Зеппелин — это не хор мальчиков-зайчиков, а сборище очаровательных хулиганов. И как говорится, это рок-н-ролл, детка!