Min Nord Sola

- Простите меня, Лорд Наавир, но вы идиот! - заявила Алиса. Она покачала головой и села на большой диван в чёрной обивке. Ноги девушки по щиколотку утопали в роскошном ковре с длинным ворсом, и она пошевелила пальцами ног в кедах. Мужчина с длинными золотыми волосами угрюмо посмотрел на неё и чудом удержал себя от фейспалма. Рука тянулась к лицу, но он мог контролировать ситуацию. Обычно светло-зеленые глаза теперь были темнее, чем всегда, и в них отражался огонь камина. - Почему это я идиот? - удивился он, и нашёл на рукаве синюю ниточку. Разглядывая её, золотой лорд подошёл к ящику с дровами и пошевелил ногой большое полено. - Если я общаюсь со Штейном, это не значит, что я заражён. Идиотизм не передаётся воздушно-капельным путём. Алиса подняла брови и сжала губы. Хоть в чем-то этот красавчик оказался прав за сегодня. Вот всегда бы так! А то несёт какую-то чепуху про узы, про любовь, про нареченных, суженых-ряженых. Тьфу! - Похоже, что у вас особый случай, Лорд Наавир, потому что вы сейчас говорите какой-то бред. Если вы хотели пошутить про Штейна за его спиной, то у вас не получилось, - девушка ковырнула ногтем обивку дивана, глядя на своего собеседника. Тот, в свою очередь, закатил глаза и пнул пуф. - Да я серьезно! Вы на самом деле наречены быть невестой одного очень истеричного перелина! - не выдержал Наавир. Он в самом деле начинал сердиться. О, богиня! И почему девушки такие упрямые? Он битый час распинается перед ней, поясняет, убеждает, тратит своё время, которое мог так бы успешно провести в компании дорогого вина, а ему "Вы идиот, Лорд Наавир!" Здрасьте, приехали! Остановите землю, я за валерьянкой. Уверен, родители мне лгали, и прародительницей всех женщин была не прекрасная Ева, а какая-то ослица, которая лбом уперлась и ничего слышать и видеть не хочет, если вбила себе что-то в голову. - Хорошо, - деловито произнесла Алиса и встала с дивана. Она медленно подошла к камину и села очень близко к огню, протягивая руки. Длинные волосы девушка перебросила на одну сторону, и теперь как заворожённая смотрела на то, как шустрые язычки пламени скачут с одного полена на другое. - Допустим, вы действительно правы... - Да, я прав! - почти выкрикнул Наавир, а потом кашлянул и извинился. -Продолжайте... - Так вот, допустим мы с профессором Лораном и в самом деле созданы друг для друга, между нами невидимая красная нить и все такое, но... Но какого черта я ничего такого не ощущаю, и вообще, почему вы мне об этом говорите? Мужчина внимательно выслушал девушку, затем задумался, несколько секунд неотрывно глядя на огонь. Слышался тихий треск и приятно пахло дровами. В комнате стоял полумрак и лишь пламя играло светом на стенах. - Потому что Штейн такой же упёртый как вы... - он вдруг пристально посмотрел на шею Алисы и прищурился. Маленькая чёрная татуировка в виде короны, под которой лежала бесконечность, перечёркнутая молнией, привлекла его внимание. Лорд очень-очень внимательно вглядывался в этот знак, и наконец до него дошло. - ...Как и вы, принцесса Геттерманн, - усмехнулся Наавир. *** Гвен терпеть не могла осень. Просто ненавидела её всеми силами своей души. Вся эта слякоть, грязь, холод... Брр! Другое дело, если она тёплая. Если идёшь по саду, среди желтеющих листьев, невольно удивляясь этой красоте. Все кругом словно в золоте, и мокрая паутина, летающая вокруг, добавляет шарма и очарования. В такие дни хочется собирать листочки, читать любимую книгу на качелях, в саду, и просто наслаждаться этим днём. Но Гвен не везло. Причём совершенно точно, природа была настроена против неё очень серьёзно. Девушка вторые сутки немилосердно кашляла и переводила бумажные платки, кутаясь в тёплый плед. - Штейн, бринези мне божалуйзда будерброд! - прогундосила девчушка и спрятала нос. Мужчина появился перед ней и с видом великомученика вручил сестрёнке тарелку с бутербродами. - А горчица? В девушку полетела запечатанная пластиковая баночка с желаемым горчичным соусом. - Раздёжжж на глазах, - одобрительно произнесла Гвен через нос и забулькала молоком в стакане. Штейн вздохнул, вспоминая, за какие это грехи боженька его так наказывает. Вероятно он накосячил по молодости, и вот теперь приходится расхлёбывать. Лучше бы ему вырвали коленные чашечки и заставили ходить гусиным шагом, чем обрекли следить за болеющей сестрой. Нет, это, конечно, не благородно - думать так, и укутанная в плед она косячит гораздо меньше, чем без температуры и насморка, но такое ощущение, что если он услышит ещё одно "Штейн, бринези" - просто впадёт в истерику со всеми выходящими последствиями, вроде катания по полу и слез. Раздался короткий стук, и мужчина, закатывая глаза, пошёл открывать. На пороге, ослепительно улыбаясь, стоял высокий голубоглазый брюнет. В одной руке он держал какую-то книгу, которая, казалось, вот-вот рассыплется у него в руках от старости, а в другой - крохотный свёрток. - Добрый вечер! - брюнет приветственно кивнул Штейну. - Гвен дома? Рыжеволосый несколько секунд изучающе смотрел на гостя, а потом отошёл в сторону, пропуская его. - Дома. Терроризирует окружающих. Входите... - Киллиан, - улыбнулся парень и протянул мужчине рухлядь, которая гордо именовалась "Как стать лекарем и не умереть во время обучения". Внизу, крохотными позолоченными буквами, было написано "... И сберечь нервные клетки". - Это вам в помощь, - он отдал ему свёрток. И на немой вопрос Штейна ответил: - Ромашка. Помогает при нервозности. Мужчина вопрошающе вскинул бровь, переваривая это открытое издевательство над ним. - Я знал, что ромашка будет как раз кстати, - иронично улыбнулся Киллиан и похлопал брата Гвен по плечу. - Да что вы... - Я просто забочусь о вас, профессор, - пожал плечами парень, а после поспешил ретироваться. А то мало ли, на что способен разгневанный Штейн. Он ведь ещё не начал принимать ромашку...