Я не хотел тебя беспокоить

- Питер, привет! - с фальшивым задором начал Нил. - Ты чего это так рано? - Питер выключил звук на телевизоре. С делом полный порядок, работы на дом нет. - А ты сильно занят? - Нет, я смотрю мыльную оперу. - И как? - Как мыльная опера. - Питер, ты низко пал, - покачал головой парень. Правда сразу же об этом пожалел: комната закружилась бешеной каруселью. Питер в ответ тихо засмеялся. Им обоим было приятно слышать голос друг друга. Все-таки, они почти три года провели в тесном дружеском сотрудничестве. - Эл сказала почти тоже самое. - Эл? Так вот с кем ты мне изменяешь! - Не смешно,- возмутился Питер. - Я говорю от имени работы, - с серьёзной миной ответил Кэффри,- так она уже звонила тебе? - Я ей звонил. - Скучаешь? - Нет, - фыркнул федерал. Нил знал, что это все вранье. А главное, знал, что Бёрк в этом признается, - Нет, здесь… спокойно, тихо, Сачмо не сует мокрый нос в лицо, ты не терроризируешь меня своими выходками… - Эл не поет на кухне, Диана не делится остроумными мыслями на мой счет…. Спокойно, говоришь? Питер вздохнул. И сдался. - Скучно. - А дело? - Легкое. Почти закрыл. - Может, вернешься пораньше? – с какой-то явной надеждой спросил Нил. Питеру это очень не понравилось. Что-то сквозившее в его голосе удивляло, но не слишком. Может быть, он устал. Но эта фраза… В ней почти отчетливо слышалась мольба. Неужели что-то случилось? - Нил, все хорошо? Кэффри с трудом сглотнул. И не только из-за того, что заболело горло. Он не мог солгать Питеру. Но и говорить, что какой-то федерал довел его до такого состояния очень не хотелось. Нет, ему плохо! Голова кружится, горло болит, его знобит, а лодыжку он вообще лучше бы отрезал. Но нет, так нельзя. А вдруг, Питер расстроится, будет из-за него отвлекаться, а потом, не дай Бог, получит пулю в спину? Нет, не будет этого! - Все хорошо? Это сложный вопрос. Нет, вообще-то, не все хорошо. Знаешь, где-нибудь в Японии очередное землетрясение, в Ираке куча бедных семей, оставшихся без крова, в Сахаре засыхают деревья, Нью-Йорк обворовывают преступники мирового класса… Что же здесь хорошего? - Прежде всего, то, что ты, я надеюсь, не входишь в их число. - Нет, Питер, у меня есть кров. И довольно-таки шикарный… - Что? - Что? - О чем ты говоришь? - Я про семьи в Ираке, а ты про что? - Я про преступников мирового класса. Нил улыбнулся в трубку. - Ну, тогда ты ошибся. Я вхожу в их число. - Но ты ведь не обворовываешь Нью-Йорк? - Ты ведь хочешь услышать нет, да? - Нил! - Хорошо-хорошо, нет. И это не потому, что ты хочешь это услышать. - Как ваше дело? - Все еще открыто. Этвуд не хочет прислушиваться к моим советам, и сегодня ФБР опять упустило его, - Питеру показалось, что Нил скрипнул зубами. Это было правдой, но вот федерал, к облегчению Кэффри, этого не знал. Мошенник сильнее укутался в одеяло и хлебнул из чашки горячего чая с лимоном. Да, сегодня он не поленился налить себе чашечку. По дому он передвигался исключительно прыжками, стараясь не касаться больной ногой пола, поэтому, хоть «чашечка» и была скорее больше похожа на громадный бокал, и наполнена не совсем доверху, до кровати она добралась не целиком. - Ты пьешь чай? - Да, - прохрипел Нил в трубку. Он и сам удивился, услышав звук собственного голоса. Закрыв микрофон пальцем, мошенник откашлялся и с трудом смог выдавить, - Извини. Да. С лимоном. - он довольно улыбнулся, но понял, что пора бы завершать разговор. Горло уже не могло терпеть такой активный диалог. Питер не знал, что сказать. Видимо с Кэффри что-то не так. - Ты как? - Я пью чай. Перед сном. Что здесь такого? - мошенник старался говорить тише, чтобы не сорваться. - И хрипишь. А еще говоришь полушепотом. - Просто Джун уже легла спать. А хрип – это от долгого разговора. Сколько можно болтать? – он сделал еще один глоток. Сначала больно, когда горячий чай скользит по стенкам больного горла, а потом по всему телу разливается приятное тепло, от которого и горлу становилось чуточку легче. - Ты хочешь спать? - Я хочу завтра, наконец, раскрыть это дело. - Будем считать, это да. Ты больше ничего не хочешь мне сказать? - Спокойной ночи? - А еще? - Что? Питер удивился, что Кэффри действительно не понимал, чего он от него ждал. - Рапорт. Ты забыл рапорт. - Ах, да, - согласился парень. Он сделал еще глоток, и собрал все свои силы, - Я дома, а не в больнице, морге или тюрьме. Я почистил зубки, выключил телевизор… - Поужинал? - Эм… У Джун сегодня было фрикасе из цыпленка. Представляешь? - Нет. Но облизываюсь. Продолжай. - Я уже под одеялом и, наверное, скоро лягу спать. Хоть ДЕТСКОЕ время еще и не кончилось. - А вот теперь спокойной ночи. - Спокойной ночи, Питер, - как-то грустно пожелал Нил. Ему было плохо, и, видимо, потянуло на меланхолию. - Спокойной ночи, Нил. Кэффри еще немного помолчал в трубку, а потом выключил телефон. Чай в бокале закончился, и парень решил еще раз попытаться уснуть. Он лег в неестественную позу, в которой, впрочем, ему было очень удобно. Тепло. Но больно. "Не думай об этом, Нил. Не больно. Фрикасе. В холодильнике наверняка осталось немного…. Повару Джун всегда оно удавалось. Может, попробовать?" Это все, на что его хватило. Невозможно уснуть, постоянно думая о том, чем бы занять мысли. К тому же легче не становилось. Нил сел. Хочется еще чаю. Набравшись смелости, он спустил с кровати не разутые ноги, прижал к груди подушку и одеяло с помощью бокала и медленно, малюсенькими шажками, начал продвигаться к плите. Когда, наконец, эти несколько метров были преодолены, Нил поставил чайник, зажег под ним самый сильный огонь, на который была способна эта конфорка. Ползти назад он не собирался. Опустившись на пол в угол от двери, он положил подушку под спину, укутался в одеяло и стал ждать, когда чайник вскипятит вторую чашку чая. Из целой вереницы, которая ему грезилась на эту ночь.

***

Питер еще долго смотрел на свой телефон. С Нилом что-то не так. Определенно. Федерал не мог не заметить, что тот дважды увильнул от вопроса о его состоянии, косвенно ответил на вопрос об ужине. То есть, он ответил, но не сказал ни да, ни нет, что на языке Нила Кэффри означает: «Я не хочу тебе лгать, но сказать правду не могу». Тоже самое с голосом. Он сказал: «Джун уже легла спать». Но он не сказал, что боится болтовней её разбудить. Он просто сказал, что она легла спать. Что она, собственно, могла сделать в любой точке земного шара, не только дома. И все эти странные намеки на его скорейшее возвращение…. Определенно, что-то не так. Он решился позвонить кое-кому. - Диана? - Привет, босс. Как Лос–Анджелес? - Облачно, возможны осадки в виде фрикаделек. - Везет вам. А у нас здесь просто ливни. Никаких фрикаделек. «Ливни? Может, Нил простыл?» - Слушай, это насчет Нила. - Да? - Он не вел себя странно в мое отсутствие? - Вы с ним разговаривали? - Да. И мне кажется, что он какой-то не такой. - Мы с Джонсом заметили кое-что. Например, Нил начал хромать. - Хромать? - Да. Я не знаю, что у них с Этвудом случилось, но я видела, как Кэффри его о чем-то просил, а тот с нескрываемым наслаждением ему отказывал. - И вы не спросили, что? - Думаете, он бы ответил? Питер задумался. - Нет, не ответил бы. - Вот и мы так решили. - А ты говорила про ливни. Может быть, Нил простыл? - Не знаю. Вроде бы Дилан всегда забирал его на машине. Но сегодня он опоздал на работу. - Ясно. Диана, может…. Может вы и завтра за ним понаблюдаете? Думаю, он заболел или ввязался во что-то опасное. Если что-то заметишь, сразу позвони. Позаботьтесь о нем. - Хорошо, папочка. - Не смешно. Я боюсь, как бы все не стало хуже. - Я понимаю, босс. - Спокойной ночи, Диана. - Спокойной ночи, Питер. Вызов завершен. Питер потер руками глаза. Черт, Кэффри, ну почему с тобой всегда так сложно?