Хроники Сумасшедшего Создателя

Я боялся забвенья едва ли на три глотка, а затем осознал, что и помнить — не хватит силы. Я пытался судьбу свою рваную переткать и искал между нитей, — мелькнет ли твоя рука? — но увидеть не смог, мой милый. А вокруг так насмешливо, юно цвела весна, и её переменчивый говор ласкал и нежил. Я пытался, с надеждою, новое зачинать и мерещилось — всё удается теперь сполна, но сломался и рухнул стержень. Закрываясь от мира в прекрасной не-яви книг, я наивно поверил, что мир надо мной не властен, и пытался не видеть, что жизнь превратилась в миг. И, доколе мой ангел пред пламенем не возник, я телесной не ведал страсти. Руки-крылья обняли за плечи, а голос пел о любви и надежде, чья воля вне власти Леты. Наши души сплетались — куда там сплетеньям тел! — в неделимое, вечное. Я был с тобою смел, без тебя же здесь смысла нет, и… Можно слепо, с надеждой смотреть на черты икон, задыхаясь от крика: тебя больше нет отныне! И идти к водам Леты, и бить до земли поклон, доверяя безмерно, что буду вознаграждён я, предавший воде святыни. Иль отныне удел мой — пред братьями и Крестом возмолить о спасеньи на радость фальшивым судьям, что и сами забыли, каков был наш Отчий Дом! Я боялся забвенья, мне облик его знаком… но мы все Там когда-то будем. Отпускаю. Не властен над ангелом мой укор; я боялся забвенья, но, право, не хватит силы сохранить свою память о том, как ласкает взор; как касаются пальцы, на теле чертя узор; как до звёзд возносили крылья… 22.04.2017